Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов
Овчинкин Александр Евгеньевич
Друзья (1)
  • Рейтинг: 4
  • Просмотры: 140
  • Последний визит: 3 месяца назад
  • Регистрация: 4 месяца назад

Анкета

Город:
Астана
Возраст:
62 года

Контакты

Сайт:

Форум

Стена пользователя

Загрузка...
Уважаемые литераторы, приветствую вас! Я профессиональный музыкант, композитор. Мои песни можно увидеть и послушать на youtube набрав в поиске Александр Овчинкин — все песни. Могу написать музыку на ваши стихи. Номер телефона по whatsup: 8701 625 8702.
Загрузка...
Вдоль по Штатам Соединённым…

Вдоль по Штатам Соединённым,
Вдоль по Штатам США,
Мчится парень в жизнь влюблённый,
В кармане ни гроша.
(Детская народная песня)
Всё началось с того, что 2003 году, при Казахской Государственной Академии Музыки открылся эстрадный факультет. Декана факультета, Гульдану Базылхановну Жолымбетову, называют «Джаз-апашкой» всея Казахстана и потому и факультет стал называться джазовым. Мы работали в кафе «Ямайка» и были одной из немногих «живых» групп в г. Астане тяготевших к джазу. «Живых» — на самом деле живых, потому что состав был действительно таким, как положено: барабаны, клавиши, гитара, и бас. А то ведь дают объявления типа: «кафе «такое-то» проводит свадьбы, банкеты, то да сё, живая музыка(!)», а вся живая музыка это мальчик или девочка, или девочка и мальчик поющие под «шайтан-коробку», т.е. под фонограмму. Иногда для пущей «живости» стоят клавиши, и изображается вдохновенная игра на оных. Так что у нас всё было по-честному, мы иногда принимали участие в джазовых концертах, там и познакомились с Гульданой Базылхановной (ниже для краткости, Г.Б.). Ей понравилась наша клавишница и вокалистка Женя Терёхина (в дальнейшем, как это у нас принято, просто Теря). Женя, на самом деле, очень способный и талантливый человек. Она штатный композитор Русского драматического театра (Русского травматического), написала музыку, а порой и стихи к ней, к множеству спектаклей, хотя на хлеб насущный зарабатывает в кабаке с 15-ти лет, потому как благодарный Театр ей платит такие гроши, что стыдно кошке в глаза смотреть. А где же авторские гонорары, где отчисления за использование музыки? Где-нибудь там, «за бугром», она была бы уже если не миллионером, то весьма обеспеченным человеком. Но это так, к слову о Е. Терехиной, хотя любой мало-мальски стоящий музыкант «там» не бедствует и не приходится ему по пять раз за вечер базлать про «Владимирский Централ» или «О, Чинури, Мичурин-минчури». Там музыканты стоят денег. Хорошие музыканты – хороших денег. На Западном фронте никто себе не позволит работать под мини-диск, публика уважает музыкантов, музыканты – публику, и всё по-честному и без дураков. А у нас с появлением драм-машинок (тоже «шайтан-коробка», только ударная) тут же из всех кабаков исчезли барабанщики. С появлением мини-дисков пропали, как вымерли, басисты. Остались клавишники, которые эти «фанеры» в основном и пишут, ну и вокалисты, как они сами себя называют, хотя поют по — настоящему единицы из них. Так, все пока на эту тему. В общем, Теря решила поступать в академию на джазовое отделение. А чего ей не поступать — она уже три раза в училище училась, не доучилась, бросила — раз! Не доучилась, бросила — два! Не доучилась, бросила три! А тут все-таки джазовые дела, да и не на вокал, а на фортепиано. В общем, и нас всех туда сосватала. А мне-то 46 годиков, думаю куда мне – старпёру? Хотя тоже два раза учился, недоучился – бросил. Ладно думаю, на заочное. Учиться никогда не поздно, дальше видно будет. Так вот и получилось что мы всей командой поступили на подготовительное отделение.
Как выяснилось Jazz — апашка уже неоднократно посещала Штаты, вывозила туда студентов, музыкантов, для многих проторила туда дорогу. Что ни говори, а Штаты – это Мекка джаза, поэтому, для многих музыкантов побывать в Штатах, ощутить джазовый дух Америки – мечта, и для большинства мечта несбыточная. У каждой страны своя музыка. Англия – это рок, Италия – попса, Франция – шансон, Россия…- «Русский» рок? Стало быть, должен быть и монгольский рок и азербайджанский. А русский рок — это наверное наследник советского рока? Не бывает рок — музыки по национальности, бывает на разных языках. А бывает просто музыка, где нет никаких слов, но люди во всём мире прекрасно понимают и чувствуют эту музыку одинаково, испытывают одни и те же эмоции. Чаще всего эта музыка – джаз. И вот вдруг Г.Б. предлагает нам поехать в 2004 г. в Нью-Йорк на джазовую конференцию. В начале, всё было на уровне разговоров, дальше мы записали несколько джазовых вещичек, отправили их в N.Y., и получили оттуда приглашение для участия в конференции. Вот так мы попали в Штаты. А дальше начинается мой американский дневник.

В одном кармане бутылка рома,
В другом кармане кольт…
(детская ковбойская песня)

Мы едем, едем, едем…

18 января 2004 г. квартет «Sound four» (не путать с квартетом дедушки Крылова), выехал из Северной столицы в Южную. Со второй Алмы-Аты, мы с Валерой Греком, нашим барабанщиком, двинули к Нурбе. Алмаатинцам это имя хорошо известно — Нурбахыт Боранбаев, гитарист милостью Божьей. Настолько виртуозна, умна и интеллигентна его игра на гитаре, что это просто поражает. Про иных говорят – здорово играет, отлично, но не поражает. А этот человек и поражает, и удивляет, и радует. Мне посчастливилось поработать с ним три года в одной команде, именно, что просто повезло. Не каждому фраеру, как говорится. Приехали к нему, Нурба стал склонять меня к распитию спиртных напитков. Я отказывался: мол самолёт, перелёт, паспортный контроль. Нурба говорит: «Ты, Мистер Сон!», потому что у меня прозвище Сонтик. А я его стал называть Мистер Ван Чу, потому что он даёт счёт: «Ван, чу, Ван, чу, фри, фо!». В «Гиннэс-пабе» с нами работал клавишник Еркен, он у Нурбы стал мистер Кень. Серёга Литвинов мистером Ли. А Пензов, наш вокалист, спрашивает у нас: «Тогда я кто, мистер Пень что ли?». Так что сбил меня мистер Ван Чу с пути истинного, приняли мы на грудь сначала пивка, а потом и водочки. Сидели, выпивали, играли, вспоминали. Мухтар Суннатов, тоже неслабый гитарист, подъехал с супругой, песни пели, сэйшеновали. Душевно посидели, но пора в путь дорогу, пора в аэропорт. Муха, Нурба и Уланчик, сын Нурбы, проводили нас до порта и уехали спать, а нас впереди ждала Америка.
В буфете аэропорта, пока ждали посадку, я хлопнул грамм 200 коньяку, чтобы побыстрее в самолете уснуть. Правда сразу уснуть не удалось, потому что когда мы взлетели, официантки стали подавать напитки. Пришлось выпить еще две бутылочки виски – свою и Пашкину, басиста нашего. И стало так весело и совсем нестрашно лететь! Нашел на магнитофоне канал рок-музыки, стал подпевать хлопцам «иглзам» их знаменитую «Калифорнию». Наверное громко, потому что наши меня утихомиривали, а я им счастливо улыбаясь показывал средний палец. Приставал к стюардессе по имени Эльза, но она не поняла моих чувств и сдала меня с потрохами своей бригадирше. Та записала мои паспортные данные и занесла меня в черный список, в кондуит. После этого я успокоился и, наконец, уснул.
В Амстердаме торчали в аэропорту девять часов, пока ждали наш рейс на Нью-Йорк. А у меня еще и бодун, и угрызения совести. Все-таки эта нематериальная субстанция иногда у нас проявляется. Было мучительно больно – ни полежать, ни опохмелиться, а ещё предстоит девятичасовой перелёт через океан. Когда мы сели в «Боинг» той же голландской авиакомпании «КLM», ко мне сразу же подошла стюардесса. Она пригнулась ко мне присев на одно колено и интимным голосом, с иронично- вежливой улыбкой, спросила: «Mister Ovchinkin? – Yes, I am. – Do you have a problem with alcohol? – No, no problem, mam. I don’t drink at all! – O.K., o.k.! It’s all right». Интересно, если бы я сказал, что есть проблема с алкоголем, то что бы они сделали? Дали бы опохмелится, пристегнули бы к креслу или сдали в местный трезвивател? Потом они меня, конечно, опять выпить провоцировали-провоцировали, провоцировали-провоцировали, но не выпровоцировали. Так я трезвый в Штаты и прилетел. Пришлось всю дорогу отходить соками и минералкой. А то эти голландские стюры могли бы меня американским копам сдать, мол — «Ахтунг, ахтунг! Товарищи копы, будьте бдительны, к вам едет русский алкаш!» Кстати стюардессы у них от 40 лет и хуже. А где эстетика полёта, где романтика авиации?! Вот у нас если она стюардесса, то обожаема и желанна. А на Эльзу это я так, с пьяных глаз позарился.
Полет над Атлантикой проходил довольно спокойно. Мощно и уверенно гудели моторы. На видеомониторах частенько показывали наше положение над океаном. Мы посредине между Европой и Америкой. А что если…? О, майн Готт! Маршрут всё же пролегает не прямо посерёдке Атлантики, а ближе туда, вверх по карте, поближе к Исландии. На всякий случай, а, ребята? Вот, наконец, океан позади, мы над материком. Еще немного и на посадку.
В 2004 г. на США обрушился циклон в виде снегопадов, метелей и невиданных морозов. В Нью-Йорке местные бомжи замерзали пачками. И угораздило же нас прилететь в Штаты в такую погодку. Заходим на посадку. Аэропорт в г. Нью — Арке, это как бы пригород Нью-Йорка, только почему-то в другом штате – Нью-Джерси. В общем, заходим раз – выходим, заходим два – выходим, и так раз восемь то вниз, то вверх, то вверх, то вниз. Саксофонист Коля, летевший вместе с нами, встал с места и начал орать благим матом: «Как они летят, козлы! Кто так летает! Да они летать не умеют!» Я говорю: «Коля, сядь, успокойся, криком здесь не поможешь. От тебя уже ничего не зависит. Зависит только от мастерства пилотов и от Господа Бога. Поэтому ты просто сядь, пристегнись, и молись, если умеешь».
Бедный наш басист Паша, вообще летевший первый раз в жизни, сидел, закрыв глаза, позеленевший, вжавшись головой в спинку кресла перед собой. Как Паша потом говорил – такого ужаса он ещё никогда не испытывал. Теря, сидя рядом с Г.Б., спрашивает: «Гульдана Базылхановна, Вы же много раз сюда летали, часто так бывает, как сейчас?» Г.Б. её успокаивает: «Нет, Женя, это первый раз!» Я тоже молился и просил: «Нет, Господи, прошу Тебя, только не сейчас! Мне ещё так много надо сделать, у меня ещё столько творческих планов!» А жить так хочется, ребята! Пьём, курим, не следим за здоровьем, а когда вот она, с косой, дышит в лицо, сразу узнаёшь цену жизни и понимаешь, что она всего одна.
Бледная стюардесса с растерянным выражением лица, жалкой улыбкой и страхом в глазах пробиралась про проходу. Её мотало из стороны в сторону, от кресла к креслу. Может вышла пассажиров успокоить? Напугала ещё больше. Лётчики нарезали над аэропортом круги. Толи бензин вырабатывали, толи ловили момент между взлётами и посадками других самолётов, чтоб ни на кого не напороться. Наконец пилот, наверное подумав: «Эх, была — не была! Где наша не пропадала!», ухнул, чуть ли не пикируя вниз. Аки ястреб на цыплёнка. Видимо был такой ураганный ветер, что наш «Боинг» просто не мог этот шквал плавно преодолеть. Его трясло так, что казалось, вот-вот отвалятся крылья. Поэтому и пришлось пикировать. Ну, из пике мы счастливо вышли и, ура-ура!, приземлились в аэропорту Нью-Джерси. И моментально, конечно, на улицу, и курить, курить. Десять часов не курить! Да вы что, дорогие товарищи! Тем более, что все перес… ли когда чуть не хекнулись к едрене-фене.
Покурили, боль-мень успокоились и двинули в Нью-Йорк. Это было 20.01.2004 в 2 часа дня по ихнему времени. Нас шесть человек. Мы закупили «Шаттл», микроавтобус, скинулись по 12.50$. Итого 75 баксов. Нехило за пол часа езды. Правда дороги везде почти платные и наш водила до Нью-Йорка башлял три раза. Смотрю, у него подозрительно знакомый флажок болтается у зеркала. Это, спрашиваю, не Ямайский ли флаг, бразэ?
Он говорит: «Да, сам оттэда родом». Тут мы обрадовались и давай орать, что мы тоже с Ямайки, только это кафе так называется, где мы работаем. Он на нас смотрит, не поймет, как это мы с Ямайки, придурки бледнолицые, но потом въехал, заулыбался. «А ты, братан, слыхал песню «Аргентина – Ямайка – 5:0»? Нет, говорит, но что проиграли столь бесславно, помнит.
А вокруг типично американские индустриальные пейзажи, автомобильные свалки, какие-то «свечные» заводики, кучи мусора. Проехали длиннющий тоннель под речкой Гудзон, минуты четыре ехали. Широка ты речка Гудзон, а Волга-матушка шире.
Ну, вот он, вот он Нью-Йорк – батюшка, Манхэттэн, что в переводе с индейского означает «нас обманули». Опять же эти коварные голландцы. «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой», как точно подметил мистер Токарев. Наш пятизвёздночный отель
«Шэратон» почти в центре острова. Он ни низок – ни высок, всего пятьдесят этажей. Наши апартаменты на одиннадцатом. Двухместные на шестерых. Это наша совковая хитрость, чтобы меньше платить. Четыре мужика и две женщины в одном номере три ночи. Да всё нормально, все ж свои! Женя и Г.Б. на одной кровати, я с Греком на другой, Коля на креслах, а Паша на полу. Все довольны. Сэкономили кучу бабок. Хотя нафига нам этот пятизвёздночный «Шэратон», когда можно было найти какой-нибудь однозвёздночный подвал, но чтобы каждому было по одному койко-месту. А так – четверо из нас живут в отеле нелегалами. Ну, американцы, ну, как говорит Задорнов… Куда смотрит ихняя служба ихней же безопасности? В отеле четыре нелегала из Казахстана, а они проморгали. Когда говоришь, что мы из Казахстана, у них сразу лёгкая паника и глазки начинают бегать. «Из какого, говорите, вы «Стана»? «Да, Казах! стана! Фирштейн? Едут, едут по Берлину наши казаки. Совьет Юнион». «А, андэстэнд, рашэн! О’к, о’к!»
Устроились мы кое-как, умылись и на прогулку, на Бродвей, который заменяет им наш Арбат. Восторг, конечно, не восторг, но впечатляет спервоначалу. На каждом шагу кафе и магазины. Ветром разносит сладкий запах кондитерских, кофе и сигар. Специфический Нью-йоркский запах. Пошарахались от витрины к витрине тыкая пальцами то в одно, то в другое, как колхозники в райцентре. Наткнулись на музыкальные магазины, в одном гитары, в другом барабаны. Гитары от 99.99.$ производства «Поднебесной» до крутых «Фендеров» и «Гибсонов» от 2 до 20000 долларов. Такие дорогие, потому что они старые, раритетные. Некоторые инструменты с автографами звёзд и звёздочек, которые на них когда-то играли. Система простая: берёшь дорогую гитару, договариваешься со «звездой», башляешь ему определённую сумму (смотря какой яркости звезда), эта «звезда» отыгрывает на этом инструменте концерт и возвращает его обратно. Всё. Эта гитара теперь стоит в 2 раза дороже, а со временем и в три и в четыре. В общем, не по нашим деньгам. Захотели купить Америку за штуку баксов. Надо было денег побольше брать с собой.
Зашли в «Макдональдс» поужинать. Вот фигня, ребята. Невкусно. Как они это жрут всю жизнь! Гамбургер с котлеткой безкалорийной, который можно сплющить как блин, картофан фри и кофе. Десять баксов. Теря попросила на раздаче картошку фри, а на неё смотрят как на дуру, не поймут чего хочет рашэн гёл. Теря им опять на чисто английском – потэйта фри, едрёна корень! Оказывается «фри» — это бесплатно, а «фрай» — это и есть «фри» по-нашему. Вот они и задумались, чего это русские на шару картошку требуют. Ну, тупые…
Американская кулинария имеет интересную особенность: как бы ты не наелся – через час, два, снова оцень хоцется кусать. Интересно, чем они свою скотину кормят? Куда она свои калории девает?
По дороге обратно зашли в какой-то 100-этажный небоскрёбик на лифте прокатиться. Бесстрашная Г.Б. предлагала подняться до самого верха, но мы поднялись до середины, а выше ехать забздели. Паша вообще не поехал, ему самолёта хватило, у него ещё зелень с лица не спала. Грек снимал всю нашу прогулку и красноречиво её комментировал обходясь всего двумя междометиями: «Вау!» и «Ё – моё!» Вернулись мы в наши пятизвёздночные апартаменты, разобрались кто с кем спит и в 9 часов вечера все повырубались. Устали.

21.01.2004.

Утро. Вид из окна: да… что джунгли – то джунгли. Стеклобетоноасфальтовые. Только где-то высоко-высоко, где небоскрёбы будто сходятся, кусочек голубого неба.
Снова идём в забегаловку завтракать. Семь баксов. Опять гамбургер и кофе. На наши денежки – 1000 тенге. Дома за такие бабки можно так позавтракать – на 2 дня хватит. Это ж на базаре можно купить 40 чебуреков или сосисок в тесте!
Перекусили и пошли регистрироваться на конференцию. Оказалось, что в конференции участвуют 10000 музыкантов со всего мира, а со всего СНГ мы единственные представители. Наверное потому, что своих денег не пожалели. За счёт спонсоров никто бы, конечно, не отказался. На регистрации забашляли по 40 $ за членство в IAJE (Джазовой Ассоциации) и по 250 у.е. за (как выяснилось позже) посещение выставки достижений Американского музыкального хозяйства. Знал бы я заранее, лучше бы что-нибудь полезное купил на эти деньги. Что нибудь для гитары или в крайнем случае пять пар настоящих амэриканьских джинсов. А умные местные пацаны просто одалживали у нас бэйджики и проходили по ним на выставку. Выставка, конечно, интересная, всяческая аппаратура, инструменты, всё что связанно с музыкой и около неё. Круто. Но всё это можно было и в магазинах увидеть. Бесплатно. Но поздно, плакали наши денежки.
Зарегистрировались и пошли в поход по Бродвею, в сторону Гудзонского залива, где на островке стоит символ Америки – Статуя Свободы. Стоит статУя в лучах заката… Наш отель «Sнeraton-New York» находится на пересечении 7 авеню и 52 стрит, и мы пешком протыкали 52 квартала по Броду до самого залива. Часа три шли, наверное. Ветерок был такой нехороший, промозглый, морозец, но не на метро же ехать – скучно, граждане!
Неоновая реклама не вырубается ни днём, ни ночью, кругом огни, огни и флаги, флаги. Ихние. Хуже чем у нас при Совке. Кругом звёзды и полосы. Зашли в костёл Святого Патрика, покровителя эмигрантов. Там венчалась Жаклин Кеннеди, но с кем?
То ли с убиенным Джоном, то ли с Онассисом. По улицам там и сям разбросаны скульптуры. В основном авангард. Две зелённые Венеры Милосские, большая и поменьше, рядом на одном постаменте. Кроме рук у них ещё не хватает голов, а так похоже. Много скульптурных металлоконструкций. Можно остановиться, отдохнуть, и подумать – что за хрень такая? Жалко у них нет пунктов приёма цветных металлов, а то бы можно было подзаработать. Какой-то куб стоит огромный красный, с дыркой посередине, литражом тонны на три. На дачу бы его – под воду.
Внутри Рокфеллер-центра, так сказать во дворе, довольно приличный каточек. Ребятишки катаются, музычка звучит, весело. Проходим мимо витрин магазинов. В одной туалетная бумага с портретом Саддама (нехорошо, товарищи), в другой индейские головные уборы из перьев, шляпы от 50 до 300 долларов. Старинное здание 19 века, там вывешен российский флаг, проходит выставка «Русский Мир». Заглянули в фойе «Эмпайр Стэйт Билдинга». Точнее зашли погреться. Отчаянная наша Г.Б. снова нас подбивала на лифте покататься, но лифт оказался платным. Сэкономили по 2 $. Под стеклом небольшой макет Эмпайра, а по нему карабкается Кинг — Конг. Ну прям как
в кино.
Идём дальше. Утюг, домик такой. Похож. Я его фотографию видел в журнале «Огонёк», когда учился в пятом классе. Надо же! Дальше «Мэдисон Сквэр Гардэн», небольшой такой уютный скверик, а белок-то, а белок! Мы одну стали на видео снимать, а их штук пять сразу прискакало, думали кормить их будут. Ага, нехай вас негры кормят! А вообще-то ничего съедобного с собой не было. Сам факт удивляет – в центре такого мегаполиса дикие зверушки. Наши пацаны давно бы уже их из рогаток постреляли.
Возле киноакадемии Бродвей как-то раздвояется и мы немного потерялись. Какой-то мужик, похоже дворник, с метлой и лопатой, подсказал нам как идти дальше на чисто русском языке. Спасибо, дядя. Эк тебя занесло веником махать!
Дальше памятник Жоре Вашингтонскому, я его почему-то издалека узнал. На Чапаева похож. Подошёл ближе, точно – он, Джордж Вашингтон на коняге. Почти уже пришли. В конце Брода медное изваяние Золотого Тельца. Здоровый такой бычара, наклонив башку, раздувает ноздри. Вот кому америкосы поклоняются. Потрогали его за яйца и пошли к берегу Гудзонского залива.
А вот и она, СтатУя Слободская. Далековато от берега, но стоит как живая. К ней ходит катер или, скорее, небольшой теплоходик с одноимённым названием. Вот он как раз возвращается от Статуи с туристами на борту, раздвигает ледяную кашу берега. Садится солнце и прямо за Свободой. Фотографии скорее всего не выйдут. Мы хитрим, мудрим, прикрываем ладонью объектив, фотаемся, но вряд ли что получится. Тут же на берегу памятник эмигрантам. На том острове, где стоит Статуя, в прошлом был карантин. Какое-то время их там мурыжили, проверяли на вшивость и только потом пускали на материк, точнее на о.Манхеттен. Рядом ещё один памятник, памятник трагедии 11 сентября, Большое Яблоко (Big Apple) раньше стоявший у двух Близнецов — Всемирного торгового центра. Медное, большое яблоко покорежено, в рваных ранах и почерневшее от копоти. Жутковато. Пошли к тому месту, где эти небоскрёбы имели место быть. Довольно большое, пустое пространство, но что-то там делают, вроде фундамента что ли. Вокруг ещё много не отреставрированных зданий завешанных защитными сетками.
Напротив пустыря за два года построили финансовый центр который уже работает.
Зашли туда отдохнуть. Огромный холл с высоченным потолком, сцена, идёт подготовка к концерту, выставляют аппаратуру. Из пола «растут» десятиметровые пальмы. Живые. Штук двадцать. Молодцы, гады.
Назад в отель решили добираться всё-таки на метро — далековато обратно пешком топать, все устали, проголодались, так что рискнули спуститься в ихний Subway. Нью-йоркское метро — самое стрёмное метро в мире! Ну понятно, оно же у них не имени Ленина. Чернокожая братва, человек восемь, даёт концерт в стиле рэп. Пляшут здорово, но на видео снимать не дозволяют, матерятся. В одном из переходов паренёк в шляпе играл и пел кантри музыку. Мы постояли, послушали, а он вдруг заиграл на гитаре «Хава нагила». Всё ясно, всё ясно, так вот ты какой! На какой-то станции мы делали пересадку и наблюдали трогательную картину: дедок лет 75-77, седой, сгорбленный, длинноволосый играл на клавишах душещипательную мелодию, а перед ним, на полу танцевали две механические куколки. Надо взять себе на заметочку. Ох, не дай Боже! Ещё пара негритят что-то исполняли на бас-гитаре и саксе под драм-машинку. Халтурщики.
Как и предполагалось – мы заблудились. Прыгали из одного поезда в другой в разных направлениях и потерялись. В вагоне рядом с нами ехал парень и я видел, что он нас понимает, слушает краем уха и легонько ухмыляется. Я говорю: «Сэр! – (по-английски), — объясните нам, (уже по-русски), быкам колхозным, как добраться до отеля «Шератон-Хилтон», что на 7 авеню и 52 стрит. Он конечно, на великом и могучем, нам быстро всё объяснил и мы, прошарахавшись в Сабвэе часа полтора, наконец-то добрались до дому, до хаты. А пожрать-то надо. Снова эти беспонтовые булки с тонюсеньким кусочком безвкусной колбаски, кофе, проглотили и пошли на открытие
конференции, но все так устали, что не высидели до конца и ушли спать. В апартаменты.

22.01.2004.

С утра всё было как обычно. Паша завис в туалете, а мы его все дружно и ласково материли. Рано утром они с Греком спустились вниз на улицу покурить (в отеле нельзя), а потом им захотелось чайку попить и они пошли искать ночной магазин. Один худой и длинный, другой маленький и толстый (ну Дон Кихот и Санчо Панса!), 5 часов утра, два подозрительных типка шуруют по Нью-Йорку. Один полицай проявил бдительность и увязался за ними. Хотел медаль заработать. А эти двое маленько заблудились и вдруг резко повернули обратно. Полицай вздрогнул, заплакал и убежал. Вот такая у них там смелая героическая полиция. Вообще-то, он на самом-то деле от неожиданности вздрогнул — ему стало стыдно за свои подозрянки, он извинился и ушёл за угол по малой нужде.
Ну, умылись, побрились, сходили в харчевню, посетили пару концертов. Прямо в нашем «Хилтоне» два или три концертных зала. Внизу в фойе играют малые составы, квартеты, квинтеты. В час дня ходили на гитарный мастер-класс. «Guitar Style of Wes Montgomery», который проводил Richie Hart. Очень похоже на Монтгомери, играет большим пальцем, никаких тебе медиаторов.
Третий день бомблю в Денвер Светлане. Это подруга моей бывшей жены. Она всё собиралась в Израиль, но неожиданно выиграла гринкарт в Штаты. Вот уже почти три года как уехала. Тоже мне, променяла Алма-Ату на какой-то заштатный Денвер! Что же у неё с телефоном?
В шесть часов вечера открылась выставка достижений американского народного музыкального хозяйства, за почётное право посетить которую мы заплатили всего лишь по 350 зелёных. Информации, конечно, много, всё интересно, масса всевозможных инструментов и всего, что касается музыки. В огромном зале с футбольное поле такой шум, гам, грохот, такая какофония! Кто на барабанах, кто на саксах, кто ещё на чём изголяется. Но весело. В одном месте сразу столько сумасшедших. Это бодрит. Самый сумасшедший из всех торговал перкуссией разными погремушками, жужжалками, тарахтелками. Гофрированные галстуки из жести на которых можно играть, кстати и доски были, барабан на шесте с привязанными с двух сторон колотушками, вертишь его и колотушки молотят по барабану. Ещё куча прикольных штучек, мы долго стояли любовались. Грек купил себе искрящиеся барабанные палочки, фрик растрогался и подарил нам по шейкеру-погремушке в виде маленьких человечьих черепов. Очень мило.
Впервые увидел калипсо, такие блестящие музыкальные тазики с лунками внутри. Чернокожий пацан творит на этом тазике чудеса, звучит здорово, волшебно. Витрина с губными гармошками. Очень понравилась большая с кнопками диеза и бемоля четырёх октавная гармошка. Спрашиваю: «Сколько стоит?» «Недорого», — говорят, «точно на такой же Стиви Вандер играет, всего 500 баксов.» Спасибо, перебьёмся, поиграем покуда на родной китаянской.
После выставки пошли поесть в забегаловку под «Шератоном». Я взял ложку макарон, кусочек колбаски с лучком в соусе и ложку пресловутых бобов. Ну и кофе. Это всё – восемь у.е. Вот дерьмо! Ушли полуголодными.
В 11 вечера снова пытался дозвониться до Светки, безрезультатно. Зато поймал Серёгу Пензова, он был у нас в Алма-Ате «Гиннэс-пабе» вокалистом, но вот уже три года живёт в Штатах в Хьюстоне, штат Техас. Он очень удивился, что я в Нью-Йорке, да ещё и на всемирной джазовой конференции. Чему ты удивляешься, Серый, пути Господни неисповедимы.
23.01.2004.

Сегодня были на концерте австралийского биг-бэнда «North Melborn boys», а по нашему «Северомельбурнские пацаны». Играют пацаны совсем не по детски, многие взрослые позавидуют. Студенты музыкального колледжа. Ихнему дирижёру я задарил нашего сувенирного верблюда, купленного в Алма-атинском аэропорту.
Опять ходили на выставку, набрали всякого бумажного хламу – проспекты, буклеты, плакаты, пакеты. На шару. Мы ж на выставке бесплатно. Почти.
Обедать не пошёл. Если каждый день убивать на хавку 30 $, то к концу «гастролей» я копыта откину. Перехожу на двухразовое питание по системе «йога».
Кстати, на выставке опять порадовались буйной фантазии нашего знакомого фрика-перкуссиониста. Он продемонстрировал нам бонги А-ля человеческие черепа, на них срезана макушка и натянута кожа, (неужто тоже человечья?), они щёлкают челюстями и издают визжащие звуки. Спрашиваем – настоящие? Нет, говорит, но можно сделать, только дорого будет стоить. Весёлый такой дедок. Перещупали все какие были гитары, басы, барабаны, клавиши, обиделись на цены и ушли гулять по городу Нью-Йорку. Я покурил на улочке и пошёл на очередной концерт, а наши попёрлись втроём в Централпарк, хотя предупреждали их, туда не ходите, неспокойно там, негры шалят. Не ходите дети в Африку гулять. А наших разве неграми испугаешь? «Брат-2» видели? Ну вот так вот вот.
Вечером опять шатались по улицам, посещали в основном музыкальные магазины. Поначалу они шокируют своим изобилием всего и всякого, но потом понимаешь, что это нормально, что так оно и должно быть. Понравился небольшой магазинчик и при нём мастерская. Работают латиносы, наверное мексы. Так америкосы называют мексиканцев. Мексы эти тут же, в магазине, реставрируют гитары и здесь же их продают. Какие там гитарёшки красавицы! Одна сделана из прозрачного пластика, видно всю механику и кишки. Из пластика это, конечно, не инструмент по большому счёту, но смотрится прикольно.
Это был наш последний день в Нью-Йорке и мы решили это дело отметить, пойти в кабак, в русский, борща покушать, до того ихнее питание остонадоело. Коля-саксофонист сообщил нам, что вчера его туда водила знакомая девушка, бывшая алмаатинка, ему там понравилось. Ну, оно понятно – на халяву-то. Нашли мы это заведение на 52-ой стрит. Называется «Русская водочная» — «Russian Vodka Room». Полуподвальное помещение, полумрак, ничего особенного, ни тебе медведей, ни гармошек, ни цыган. От русского стиля только бархатное красное знамя с жёлтыми кистями притулённое в уголке, да русские маты. Народу битком, два зала не очень больших, много наших, но и американцев хватает. Как позже мы узнали, они сюда ходят попить клюквенной водочки, которую готовят только здесь. Но это вряд ли, Нью-Йорк большой. Нас приветствует метрдотель Кирилл: «Hello!» Я ему сразу в лоб и по нашему: «Здорово, братан, мы просто хотим борща похавать, а то скоро у нас от ихнего «Макдональдса» будет несварение желудков». Он хотел нас сплавить в ресторан напротив, в «Русский самовар», но мы ему объяснили, что серьёзный кабак мы не потянем, а здесь быстренько проглотим по тарелочке борща и быстренько свалим. Кирилл, добрая душа, усадил нас за столик, потом пересадил за другой и нам принесли меню. Меню, дорогие товарищи, замечательное, и по ценам, и по юмору. На титульном листе заголовок, буквально так:

Нью-Йоркский Облисполком

Управление
Общественного питания
г. Манхеттена.
Трест ресторанов и закусочных
«Русская Водочная»
Коллектив водочной борется за Звание
«Предприятие образцового обслуживания»
265 W 52 ST NEW YORK

Из меню порадовала «икра баклажанная – 7.50», «заморская» по нашему. Салатик из редиски – 5.75. На наши деньги это 800 тенге. За такие бабки на базаре у нашей бабки можно полмешка редиски сторговать. В урожайный год конечно. «Chicken Tabaka» — это понятно – «Цыплёнок жареный, цыплёнок пареный», и, чего мы и хотели: «Borsht or Cold Borsht», «Борщ или свекольник». Короче борщ – горячий, свекольник холодный, 4.75 $. Недорого, блин. Кстати о блинах. Порция блинов с белужьей икрой – 70 долларов, две порции – 105, три – 150 баксов. Берёшь три порции – одна получается на шару. Блины с лососевой икрой, три порции, всего-то 15.95 $, в десять раз дешевле, чем с белужьей, но икрой мы и дома объедаемся и потому скромно хлебали наш борщик с чёрным хлебушком. Нас обслуживала Оксана из Херсона, в Штатах уже 6 лет. – Что, спрашивает, пить будете, гости дорогие? Мы, конечно, отказались из осторожности. Во первых неизвестно, что по чём, во вторых – не дай Бог ещё в роль войдёшь, пропьёшь всё до копейки, а в третьих не хватало ещё попасть в ихний амэриканьский трезвяк, а завтра у нас паровоз, отстанешь от группы и потеряешься в каменных джунглях Нью-Йорка. Поэтому мы от керосина мужественно отказались. Только Терёхина скромно попросила себе «песярик» водочки для аппетиту». Ну – алкоголичка! Оказалось, что по каплям у них не подают. Теряя грустно вздохнула, видать не судьба ей в Америке нарезаться, но вдруг Оксана приносит нам графинчик с ярко-красной жидкостью, граммов на 250. Это Кирилл отчего-то проникся к нам чувствами и презентовал нам клюквенной водочки. — От администрации, — сказала Оксана. Ну, спасибо, блин. До чего всё-таки приятно, ёлы-палы! Потом ещё угощали нас чаем и семечками. Бесплатно. И на дорожку дали булку чёрного хлеба. Очень тепло к нам отнеслись, завидовали, что мы едем в тёплые края, в Калифорнию, как будто мы туда насовсем едем. Так что, ребята, будете в Нью-Йорке, посетите «Русскую Водочную». Кстати, клюквенная водочка – super! Сколько я этой гадости выпил, а такой вкусной не пробовал. Хлопнули мы этот графинчик, официантка предложила ещё. Мы бы, конечно, — за! но меру знаем. Американскую. А были б мы дома… Отказались. Официантка посмотрела на нас как на идиотов и говорит: «Вы чо, блин, не русские, что ли?!» Эх, в том-то и дело, что русские, вздохнули мы. Попрощались с Кириллом, с девчонками и двинули в отель. Это был самый приятный и короткий запой в моей жизни.
24.01.2004.

Сегодня покидаем «солнечный» Нью-Йорк. Вокзал «Pennsylvania station». Доехали от отеля за 12 $, выбило 11, но мы оставили водиле один бакс на чай, пусть знает наших. Вокзал ничего, симпатишный, бомжей хватает, большинство, как это у них принято говорить, афроамериканцы. Один уснул в туалете. Его пытаются реанимировать копы. Ласково называют его мистером и легонько тормошат: «Please, stand up, mister!» А он вставать не хочет и факает их на чём свет стоит.
Решили перекусить перед дорогой дальней, пошли в кафешку. Исходя из финансовых возможностей, взяли по пицце – не пицце, пирогу – не пирогу, величиной с десертную тарелку, с острым чесночным запахом и запечёнными редкими дольками помидоров. Нечто такое мексиканское, называется «Fococco» — «Фокоччо». А может эта дрянь — итальянская, судя по названию. В общем, вместе с кофе это стоит 15.10 долларов.
На наших – около 700 тенге. За эти деньги у нас можно испечь огромный мясной пирог и кушать его всей семьёй дня два.
Всё время я возвращаюсь к теме общественного питания, сравниваю цены. Булка хлеба у них – 3 $, — 400 тенге. Конечно, если какой-нибудь ихний работяга получает три штуки баксов в месяц, то эта булка хлеба равнозначна тому, как нашему купить её же за 30 тенге. Поэтому, когда среднестатистические американцы приезжают к нам работать или там просто туристами, то они себя здесь чувствуют миллионерами, просто ками-то Морганами и Рокфеллерами, а мы, попадая к ним, считаем каждую копейку, в смысле цент. Не говоря, конечно, об отдельных олигархах и иже с ними.
Итак, наш трэйн №49 Нью-Йорк – Чикаго задержался с опозданием минут на сорок. Так что, ребята, зря мы хаем наших железнодорожников, ихний рэйлроудмэн тоже не без греха. Железнодорожник, он и в Америке железнодорожник. Наконец объявили посадку, мы сдали свои сумки и баулы в багаж, чтобы самим не таскатъся с ними на пересадке в Чикаго. В принципе удобно, как в аэропорту, тем более транзитом. В общем, взяли всё необходимое, — туалетные дела, фотики, видиокамеры, книжки и довольные потыкали на посадку. Главное что забыли, дятлы, — курево! Просто не подумали об этом. У каждого в кармане по пачке – полпачки и всё. Кончились – купил, делов-то! Хрен ты у них, где купишь! У нас то оно на каждом шагу, а там – хрен! А багаж-то сдали! А там у каждого по полтора-два блока «Marlboro», но туда уже не доберёшься, в свои сумки мы сможем залезть только в Лосе — Анджелосе. Но это до нас позже дошло, в поезде, когда сигареты кончились.
До Чикаго нам ехать сутки. Вагон как в электричке, по два места с обеих сторон, только гораздо комфортабельнее. Мягкие, раздвижные кресла, в которых практически можно лежать. Скрючишься, как бобик, ножки подожмёшь и баюшки-баю. Хитрые, матёрые американские пассажиры занимали себе по два места и укладывались спать поперёк кресел. Правда, тоже ножки поджав и то, когда в вагоне были свободные места. Потом мы, конечно, переняли у них эту американскую военную хитрость, так что спать всё-таки можно. Не сложнее, чем в нашем общем вагоне.
Ехать нам до Лос Анджелеса двое с половиной суток. Сначала двигаем на Запад и в 9 утра (я так думаю! после задержки с отправлением) мы должны быть в славном граде Чикаго, всемирной столице гангстеров и бутлегеров. Хотя это уже в прошлом. Для них это уже пройденный этап.
Наконец-то вагончик тронулся, вагончик тронулся, мы едем-едем-едем в далёкие края! Позади остаётся город — герой Нью-Йорк, а мы ныряем в тоннель под Гудзоном.
Потом ещё несколько тоннелей пробитых в скалах, выныриваем на белый свет и опять в темноту. Г.Б. былинным голосом повествует: «Слева Гудзон, справа скалистые горы, здесь когда-то жили индейские племена». Да, говорю, жили – не тужили, пока американцы не понаехали. Наш поезд разогнался примерно до 100 км/час, и мы поём песню: «Наш паровоз вперёд летит, в Коммуне остановка».
Впереди меня сидит мужик и сам с собой разговаривает, а может и по сотовому общается. Или, как я, пишет на диктофон устный дневник. Хотя здесь много таких, которые на ходу разговаривают, поют, жуют, в общем экономят время, тире деньги.
Пол шестого, вечер. Уже темно. На потолке лампочки, как в самолёте. Буду читать «Литературные пародии», которые привез с собой. Олбани, стоим уже 20 минут. Грек успел сгонять на вокзал, на разведку. Булочки – 2 $, кофе – 1 бакс. Не надо, воздержимся. Решили до утра перебиться чёрным хлебом из «Русской Водочной» и «Кока Колой». Кстати у Тери сдвиг по «Кока Коле», она её поглощает мегалитрами, как будто имеет в запасе ещё по паре печеней, желудков и почек. Хотя нам, алкоголикам, трудно понять кокакольников и наоборот. Покурили на платформе. По сравнению с Нью-Йорком погодка похолоднее. Паша на радостях выкурил 2 сигареты подряд и ещё одну на дорожку, еле успел в вагон запрыгнуть. К вашему сведен
Загрузка...

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение