Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Времечко лихое

 

                Времечко лихое                                      

 

Копали мы с Костей могилу для своего товарища по работе, и грустно нам было. Почему так получается, что не заживается рабочий человек на свете? Почему такой короткий у него век? Неужели он не заработал ничего лучшего за всю свою жизнь, как накинуть на себя верёвку? И оставить сиротами своих детей. И этим хоть как-то выразить свой протест тому, что происходит вокруг.

Моросил мелкий дождь. Гудели в воздухе комары. И тоскли­во смотрели на нас памятники через металлические оградки. Деревья скорбно клонили головы, и как будто тоже плакали вместе с погодой.

Углублялись мы лопатами, в землю молча, лишь изредка перебрасывались короткими фразами. Лицо моего друга было печально, веснушки на его лице поблекли, а лопата по инерции выбрасывала глину из могилы. «Смотри, Григорий, ещё машина идёт, сколько же людей умирает. Точно мухи они, и нет им никакого счёта. Это уже третья машина за какой-то час».

Машина остановилась недалеко от нас. Ни суеты, ни траур­ного марша там не было слышно. Шевелились возле могилы четыре человека, да что-то им говорил водитель. Вот и всё. Странная это была команда. Через час их уже не было. Исчез­ли они в мороси дождя, точно растворились. Не вытерпели мы с Костей и подошли к тому месту, чтобы рассмотреть всё своими глазами. Два свежих холмика сиротливо обозначились на мокрой земле, да ещё столбики с номерами. Кто здесь лежит?

Что может быть хуже такой ситуации? Но ведь и к этому мы уже привыкли. Нет у людей денег на похороны, вот и хоронят их, как собак. Хотя где-то к собакам относятся лучше, чем мы к своим людям. Конечно, очень обидно. А другие люди вообще отказались от своих родных, те, кто должен был выполнить свой последний долг перед умершими родными. Что-то страшное творится в этом мире. Как это всё можно понять? Какое нужно иметь каменное сердце, чтобы смириться со всём происходящим. Обычное сердце не выдержит всего этого ужаса. «Где виновные этой бесчеловечности», - вопрошали нас плачущие памятники. Деревья вытирали слёзы на фото­графиях умерших своими ветвями, вся природа плакала. А мы стояли точно каменные истуканы, и ничего не могли им ответить. Мы сами не знаем, что завтра будет с нами.

От великой обиды залез в петлю Алексей, от большой несправедливости, от отчаяния. Я помню, что в день получки подошёл он ко мне.

- Григорий, ты посмотри, что творится у нас на работе? Я на трёх кранах работал, разрывался, чтобы везде успеть. Чтобы бригады на своих участках без работы не стояли. Ведь надо мужикам что-то заработать. А посмотри, что мне заплатили? - и он показывает мне свой расчётный лист, а там не заработок, а слёзы одни. - А ведь другой крановщик, который делал левые работы вместе с начальством и здесь не появлялся вообще, заработал в три раза больше меня! - хлопали его белесые ресницы от обиды, вот-вот расплачется мужик от обиды. Что я мог ему посоветовать?

- Разбирайся, Лёшка, не оставляй это так. Ведь должна быть хоть какая-то справедливость на свете.

Но какая тут справедливость, если слышишь в ответ от начальника, «Не нравится тебе, увольняйся. Я на твоё место завтра хоть десять человек возьму». И хорошо, если всё это не матом сказано.

Закипела рабочая душа от такой невыносимой обиды. Взял он бутылку водки, с тем и пришёл домой. А дома жена, не разобравшись, корить его стала, ведь жалко ей денег

на водку. Со всех сторон непонятым оказался Алексей, и просвета в своей жизни он уже никакого не видел. Возилась жена на балконе, наводила там порядок, а он ушёл в ванную, и свёл счеты со всеми сразу. Услышала его жена хрипы и не верёвку перерезала, а побежала скорую вызывать. А те ездят так, что помощи надо ждать только «вечерней лошадью». Когда скорая помощь приехала, то Алексею помощь уже была не нужна.

Не поскупилась администрация предприятия и выделила семье умершего помощь, как раз ту сумму, что ему не допла­тили. То есть, его же законно заработанные деньги.

И снова копали мы землю с Костей и равняли стены могилы лопатой. Хоть какой-то уют создадим мы тебе, товарищ наш. Что мы ещё можем сделать для тебя, Алексей? Мы сами грязные и мокрые от дождя, и очень жалкие с виду. Пусть твоя душа поглядит на нас - это мы, рабочий класс, до лучшей жизни мы пока не дожили. Но у нас хоть душа чиста перед Богом, а другие совесть совсем потеряли. Но все мы жалки и ничтожны в своей трусости, и молчании перед чужой бедой. А чужих бед не бывает, это наше общее горе.

Давно ли, и полгода ещё не прошло, повесился другой наш товарищ, тоже свёл счёты с жизнью. Также получил он деньги, взял бутылку водки. И уже нет его в живых. Один и тот же почерк, одни и те же убийцы. Когда они нам ответят за все свои жертвы, и можно ли их вообще сосчитать. Это - геноцид, планомерное уничтожение народа. Всеми доступными путями и средствами. И наша жизнь тому подтверждение.

Стояли мы с Костей на краю могилы, нас морозило. Но не столько от холода, а от страха за наше будущее и будущее детей наших, и всего народа русского.

  1. января 1995 г.
Нравится
08:45
16
© Хохлов Григорий
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение