Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

ВАНЯТКО



Стук в ворота. Открываю калитку -- стоит Ванятко. Ванятко -- это мужик лет шестидесяти пяти, тем не менее этого, казалось, очень кроткого и беспомощного на вид человека, можно называть только Ваняткой. Из его голубых, невинных глаз, сквозь сеть глубоких морщин смотрел мальчик лет восьми десяти. В них озорство, покорность и улыбка.

 

Он стоит в истёртых резиновых сапогах, забрызганных грязью и переминается с ноги на ногу. Ясно -- одел на босу ногу, а мороз градусов пятнадцать. На плечах какой-то лапсердак, где одна пола длиннее другой сантиметров на двадцать и неизменная засаленная шляпа уже неопределенного цвета. Он в ней ходит и зимой и летом. Летом она держится лишь на затылке, открывая лоснящуюся лысину, а зимой -- глубоко натянута на голову и закрывает одно ухо. Так он попеременно греет каждое ухо.

 

Прошлой зимой я ему предложил шапку. Шапка из ондатры, только на лбу чуть облез волос, и то, с внутренней стороны. Он взял её в руки, очень долго обследовал, общипывал своими короткими пальцами каждую шерстинку, при этом всё время улыбался, взвешивая её на одной, потом на второй руке. Шапку он вернул обратно и переменил положение шляпы, натягивая её на второе ухо. Потом посмотрел мне в глаза и сказал, чтобы я её отдал своим родственникам, если те не обидятся за такой плохой и изношенный товар.

 

Зная его повадки, я повесил шапку на колышке забора и ушел в дом. Через две минуты она исчезла. Её взял Ванятко, но применил по другому назначению.

 

Его резиновые сапоги, испачканные цементным раствором, я тоже помню. Как-то он пришёл ко мне, предлагая свои сомнительные услуги по выращиванию картошки. Он предложил вскопать грядку, когда все огороды были засажены, а упомянутая картошка везде буйно цвела и, даже, кое-где давала плоды. Пришёл он босой, в почти новой ватной фуфайке, снял свою шляпу и тыльной стороной руки вытер сильно запотевший лоб. Как обычно, от него разило дешёвой самогонкой. Но он утверждал, что этот запах у него появился чуть-ли не со дня рождения, когда его покойная мать, царство ей небесное, родила для него сестричку. Тогда-то из-за большой радости появился запах перегара, да так и остался на всю жизнь. А сам он даже не помнит, когда последний раз его губы прикасались к чему-нибудь спиртному. Но, тем не менее, если сейчас не нужно копать огород, то я должен занять десять рублей, а он, при случае, отработает.

 

Десять рублей я ему дал, но предложил и эти резиновые сапоги. Дескать, сейчас ты можешь проходить босой, но придёт осень. Однако, у Ванятки было чувство гордости и он мог своей гордостью умело маневрировать, не обижая собеседника. -- «Вот если-бы я вскопал грядку под картофель, то вопрос решился бы положительно, и я взял бы твои сапоги, как плату за свои неоценимые услуги. А так -- нет!» -- Ванятко знал, что я выброшу сапоги где-то рядом, там он их и подберёт. Мы хорошо понимали друг друга. Если в этих сапогах еще гнездились его ноги, то это значит, что никакая самогонщица не захотела их взять.


О нем я хотел когда-то написать -- еще с того момента, когда он продал трактор. Ванятко -- тракторист. В то романтическое время он ходил почти в новой шляпе, ещё не испачканной соляркой, и хоть с истертыми каблуками наружу, но совсем целыми штиблетами коричневого цвета. Шел 1993 год. -- Романтика развала страны ... Многие получили заслуженную награду.

 

В нагрудном кармане мятого пиджака Ванятко, торчала большая расчёска и прежде, чем завести диалог с заказчиком по любому вопросу, он вынимал её, расчёсывал, не снимая шляпы, оставшиеся задние пряди волос, внимательно рассматривал расчёску, чтоб не осталось на ней, Боже упаси, вырванного волоска. Не торопясь, засовывал расчёску обратно и ... тогда пожалуйста ... он к вашим услугам. Обращались к нему по вопросам что-нибудь подвезти, благо трактор был с разбитым, но ещё дышавшим на ладан, прицепом.

 

Официально он вывозил опилки с кооперативного столярного цеха. Загружал он опилки из бункера сам. Это давало ему возможность под опилки положить кусок доски, когда никто не видит, а иногда и сами столяры прятали пару досок под опилки и указывали адрес, куда их отвезти. Поэтому столяры скрывали от начальства его безобидные шалости. Было самое начало романтических девяностых. Всё рассыпалось. -- Ещё никто не знал, в какой стране живёт. Каждый ощущал катастрофу, и многие надеялись всплыть, да ещё хорошо всплыть, на её мутной волне. Что там творилось с банками и деньгами никто не может разобраться до сих пор. Но столярам выдавали зарплату оконными переплётами, шахтёрам углём, продавцам магазинным товаром, а строителям кирпичами. Деньги, если они были, держали на самый экстренный случай. Таким экстренным случаем Ванятко и пользовался. Чтобы отвезти опилки на свалку, нужно было заправилам мусорных куч заплатить мзду. И начальник цеха, скрипя сердцем выдавал Ванятке десять рублей. Однако, Ванятко находил частных клиентов и с успехом продавал опилки для свинарников и коровников. Так он получал двойную выгоду. А где мусорная свалка, я полагаю, он так и не знал. Но, при безденежье, самым ходовым товаром, является самогон. Ну сами посудите -- не отдавать же опилки даром! -- И Ванятко брал. Таким образом, жизнь успешно протекала два или три года. Кто там их считал. И не выливать же заработанный самогон в унитаз! -- И Ванятко пил. Ну, а кто в России не пьёт? -- Тем более тракторист. Подымите руку, кто видел тракториста без красного носа?! -- То-то!

Однажды Ванятко приехал без прицепа. На вопрос, где прицеп, Ванятко ответил:
«Где прицеп, где прицеп? Трактор-то старый, бак протекает и солярка кончилась. Я так намучился, пришлось пеши добираться до заправки и там на коленях просить, чтоб дали ведро солярки в долг. А какие времена? В долг не дают, пришлось оставить в залог прицеп.
- Как же ты оставил прицеп, если, как ты говоришь, добирался до заправки пеши?
- Ну вы же меня знаете. Я, как честный человек, потом подъехал до заправки и оставил прицеп, пока не расплачусь за солярку.

Такому объяснению поверили пятьдесят на пятьдесят, но все же дали деньги на солярку, чтобы выкупить прицеп. На следующий день Ванятко не приехал вообще. Этому не придали большого значения, так как случалось, что он оставлял трактор на ночь возле своего дома. Но когда он не приехал ещё и на следующий день и ещё через день, а бункер заполнился опилками, забили тревогу. Послали за Ваняткой старый драндулет (так называли цеховой сорок первый москвич) и привезли Ванятку, но без трактора. В пределах видимости трактора не оказалось.
- Ты что себе позволяешь? -- спросил начальник цеха.

- Ты почему на работу не ходишь?
- А я уже не работаю.
- Как не работаешь?!
- А я уволился.
- Ты что несешь, кто тебя увольнял? Хотя с этой минуты, считай себя уволенным!
Ванятко согласно кивнул и на его лице появилась самая невинная улыбка.
- Ну, чёрт с тобой, не хочешь работать, найдём другого. Где трактор?
- Трактора уже нет.
- Что значит нет!
- Я его продал -- ответил Ванятко очень спокойно, но как бы извиняясь. -- Миле нужно было купить сапоги, вот я и продал. Как быть женщине без сапог? А будет зима…сам понимаешь, не маленький.
Начальник цеха остолбенел и поперхнулся от злости и неожиданности. Он хотел броситься на него с кулаками, но его остановила эта невинная и обезоруживающая улыбка на лице у Ванятки. Немного поостыв, он спросил спокойней, но строго.
- Как ты мог продать чужую вещь?
- А вещь мне не чужая, я ее приватизировал. -- Начальник цеха опять поперхнулся от такой наглости и злости. --
- Идиот! Что ты буровишь? Ты знаешь, что для этого нужно, да и кто тебе разрешит? Отвечай, где трактор! -- Немедленно!-

Ванятко заменил свою улыбку на очень мирную и невинную гримасу. Секунд сорок спустя, мирно ответил.
- Ты же приватизировал цех. Этот цех был раньше филиалом мебельной фабрики, а сейчас принадлежит кооперативу «Интерьер». Когда пришёл Горбачёв, дай Бог ему здоровья, ты приватизировал цех и теперь он твой, потому что ты работал начальником цеха. Я тоже работал начальником трактора. Я на нём ездил, теперь я его приватизировал и он мой. А со своей вещью я могу делать всё, что сам захочу, ты же не маленький, сам понимаешь. Хотя начальник цеха тоже, только думал, что приватизировал цех! Через два месяца его уволили ни с чем.


Как ни крути, но возражать было нечем. Тем более, что стал собираться народ и было страшновато, что ещё какой-нибудь станочник захочет, по примеру Ванятки, приватизировать станок. Хотя это трудновато, так как станки не мобильные, не то, что трактор. Да он и не очень переживал. Он знал, что трактор найдётся, не даром всю эту муть крышевали «братки» из местной банды, как их называли тогда -- реальная власть, да и у милиции был кто-никто из начальства, к кому могли обратиться по понятиям. Плюс к тому, начальник налоговой полиции был, хоть и дальний, но родственник. Это много значило. Уже спокойно он сказал:
- Это тебе так не пройдёт -- повернулся и хотел уйти.
- А зарплату вы мне выдадите сейчас или насчитаете в конце месяца? -- Начальник цеха уже не мог удержаться и закатился демоническим хохотом.
 

Трактор, конечно, через день нашли и доказали его принадлежность. Документы, хоть и липовые, на него были. Покупатели такому серьёзному патронажу перечить не стали и о возврате денег даже не смели подумать, но на сердце зарубку оставили. Через какое-то время они нагрянули к Ванятке скопом. Когда увидели, что с него взятки гладки, посадили в машину, вывезли в полуглухие кварталы города, там сняли с него всю одежду, кроме трусов, ботинок и шляпы и вышвырнули из машины. Одежду, на обратном пути, брезгливо забросили через Ваняткин забор, но расстроились тоже не очень. Деньги за трактор заплатили мизерные. -- Ванятко не был жадным.

Что делать? -- К такой экипировке Ванятко не то, что не привык, но не был готов. Он решил спрятаться и дождаться вечера. А время -- часа три дня. Недалеко, возле забора, рос еще роскошный куст сирени. Вот он и примостился между сиренью и забором. Однако, долго ему не пришлось просидеть по двум причинам. -- Во-первых, хоть это и юг России, но на дворе конец октября, без штанов и рубашки долго не просидишь. А во-вторых -- за забором на цепи, бегал огромный хозяйский пёс. Бедное животное вообще не ожидало такой наглости, чтобы так запросто, да ещё без портков кто-то там маячил. Он неистово лаял и рвался с цепи. По всему околотку ему, с возмущением, отзывались другие собаки. Собаки Ванятко не боялся, цепь была толстая. Но этот лай мог привлечь внимание хозяев, да и соседей, и придётся отвечать на ненужные вопросы. Такие две причины, в совокупности, заставили его добираться домой умеренной рысью.

 

Возле забора, по пути следования, на скамеечке, сидели, не очень молодые, но и не очень старые, две дородные дамы. Они щелкали семечки и перемывали кости ближайшим соседям. Ванятко бежит мимо.
- Ты глянь! Он или вырвался вперёд или сильно отстал, видишь, аж язык высунул.
- Скорее вырвался вперёд, -- ответила другая дама, -- я уже сижу здесь давно и чтобы кто-то пробегал, не видела.

 

Минут за пятнадцать до диалога дам, два двоечника, из восьмого класса «Б», прогуливали уроки и, возле забора школы, тайно курили, изображая себя, друг перед другом бывалыми мужиками.
- Смотри, смотри -- дядя Ваня! От здорово! Побежали за ним, там что-то интересное!

Двоечники вообще интересуются всеми событиями жизни, кроме, конечно, школьной программы. Получилось так, что минут через десять, двоечники продефилировали рысью возле знакомых нам дам.
- Вот видишь, я ж говорила, что вырвался вперёд, вон остальные за ним плетутся, только почему-то эти одеты, да ещё с рюкзаками, а он в спортивной форме.
- Хм, так то ж авангард.

Это событие, как-то само собой заглохло и дальнейшего развития не получило. Только вот Ванятко напрочь отказался работать по «официозу», как он сам выражался. Ходил, кому огород, кому ещё что-то, и так добывал на свои, сугубо личные, нужды. Однажды, чиня в кооперативе клетку для собаки, он стащил у нас болгарку. Я его застал с ней возле забора. --

- Ты куда болгарку уносишь? - строго спросил я. Он остановился, даже покраснел, как мне показалось, и ответил -

- Так это ж я тебе ее несу. Вижу валяется у забора. Узнаю, твоя это болгарка. Кто-то украл, потом бросил. Так вот я и спас ее. Забирай. Только дай десять рублей за услугу!

От такой наглости я в душе засмеялся, но десять рублей дал. -- Ведь это Ванятко.

 

Думаю пенсии ему хватало. Хотя он не знал, какую пенсию он получает, лишь догадывался о дате её получения. Один день в месяц Миля была излишне улыбчивая и наливала ему к обеду сто грамм самогона. К чему бы это?

Так вот. Стоит Ванятко в своей шляпе у забора.
- Чего тебе, Ваня?
- Дай десять рублей.
- Зачем тебе десять рублей?
- Дай десять рублей, я тебе очищу двор от снега.
- Но у меня двор очищен, а снег вряд-ли предвидится -- конец февраля.
- Снег ещё нападает, дай десять рублей.
- Ваня, ну я ж тебя спрашиваю, для чего тебе десять рублей.
- Миля сварила борщ, а без хлеба борщ -- не борщ. Пойду куплю полбулки хлеба.
- Ваня, я тебе дам булку хлеба. У меня одна лишняя.
- Нет, твой хлеб чёрствый, а Миля любит есть борщ со свежим хлебом.
- У меня хлеб свежий, я его полчаса, как купил. --

Для Ванятки это был удар ниже пояса, но через секунд тридцать он нашёлся.
- А какой у тебя хлеб чёрный или белый?
- Ну, конечно, белый.
- Нет, Миля любит чёрный. Дай десять рублей.
- Не дам я тебе денег, я знаю, для чего они тебе нужны. На лице его появилась страдальческая, но невинная улыбка. Он постоял еще секунд тридцать, повернулся и медленно пошкандыбал. Фигура его сгорбилась, казалось, он взвалил на себя килограмм пятьдесят. Мне стало жалко его и я позвал:
- Ваня! --

Он медленно остановился и подошёл ко мне. В глазах его светилась неуверенная надежда...
- Ваня, на тебе двадцать пять рублей, но ты, всё-таки зайди, купи хлеба.
- Нет, двадцать пять не нужно. Только десять. Те, пятнадцать пусть будут у тебя. Ещё пять рублей добавишь и два раза дашь мне по десять.

 

Получив деньги он ушёл в нужном ему направлении, но уже походка его была какая-то юношеская с задором.
 

г. Тараща 05. 10. 2014 г.

Нравится
18:25
39
© Колос Николай Леонидович
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
19:08
Даже не знаю, как реагировать…
Вроде и при жилье, и при бабе, а денег на халяву хотца. Даже от глубокого пенсионера.
А с другой стороны, жаль… государство так ррррраз — и мордой об стенку.
Ну, и «бухара».
Как отнестись к человеку? Ну, «дитя эпохи»

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение