Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

В чёрном смокинге

           

               С началом осени, когда уже спадает летняя жара в солнечном Крыму, и наступает тёплый бархатный сезон, приезжает сюда, как на побывку, вот уже в течение многих лет для поправки своего здоровья и развлеченья, Анатолий Анисимович. И лет ему уже не мало – шестьдесят шесть – пенсионер. И отдыхал он здесь, набирался здоровья, если так можно сказать, с тех пор, как вышел на пенсию, месяца по три. А на пенсию он вышел в пятьдесят пять лет, работал на железной дороге – водил маневровые поезда. Приезжал он с Украины – с Днепропетровска. Был две тысячи девятый год, и Крым был тогда ещё Украинским. Приезжали сюда и его приятели, и знакомые, кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, некоторые из них были такие же пенсионеры, как он. Но большинство из них, были, ещё только предпенсионного возраста.  От сезона до следующего сезона он, на протяжении многих лет уже, встречался с ними и проводил своё свободное время в этом курортном городке. Они все были с разных городов Украины и России.

 

        В этом году Анисимыч, как-то, ещё больше оплошал, жаловался, что ноги стали сильно болеть, и тяжело стало ходить, и аденома стала сильно мучить его. И, видимо, такие нелёгкие обстоятельства вынудили его, принять, не очень-то желанное им, решение, требующее немалого напряжения воли – как-то поменьше, чем в прошлые годы, пить алкогольных напитков – вина и водки, вместе со своими приятелями. Обладавшими большим здоровьем, а значит и большими возможностями в этом непростом деле. К тому же многие из них были и моложе его, а это уже, пусть временный, но весьма существенный бонус.

 

       Ну, а развлекались, как, и проводили своё свободное время на отдыхе? Это обыкновенно было, что с утра, и ближе к обеду, по мере приближения, всё более, осенних календарных  дней, все собирались на пляже, купались, грелись и загорали, на уже, не жарящем солнце. Ну, а вечером, уже многие, даже, большинство, шли в какой-либо санаторий на танцы и дискотеки. С  целью, по большей части (не просто так), отыскать себе временную (на время своей побывки здесь) спутницу, чтобы, ещё более скрасить своё время провождения. А  возможно, даже, и внести разнообразие  в жизнь своей временной спутнице. Но были среди них и такие, что категорически отвергали такое время провождение, как танцы, говорили, примерно, такое, что это всё было в далёком прошлом, и теперь, это им, в столь почтенном возрасте ни к чему.

 

        Анисимыч относился к той категории лиц, которые охотно и всегда ходили на танцы. Правда, из своих столь серьёзных физических недомоганий, в этом году он почти не танцевал, а просто, как зритель сидел больше на скамеечках, придирчиво рассматривая танцующих в зале, или на танцплощадке в санаторном парке. Его душа в отличие, от его ставшего немощным, тела, ну, прямо рвалась туда, жаждала его участия, но никак, уже не могла приказать его немощному телу, чтобы ворваться туда, как в былые годы. Он очень желал познакомиться с какой либо женщиной, как в прошлые годы, когда был моложе.

 

          Уезжал домой он обычно поздно, уже в первых числах декабря, поэтому всегда привозил тёплую одежду. В качестве утеплённой куртки, он всегда носил такой плотный чёрный (легендарный) морской бушлат. Он у него остался (сохранился) с той далёкой поры, когда ещё молодым  четыре года служил на флоте. Говорил, что он его хорошо согревает. Уже где-то с ноября месяца, когда вечера становятся холодными, он, утеплившись этим своим морским бушлатом, смело гулял допоздна, не боясь озябнуть, по набережной или в парке. И уже всегда в нём приходил на танцевальные вечера.

 

        В один из дней, как обычно, вечером, Анисимыч с компанией своих дружков пришли на танцы в санаторий «Славутич». Он решил, что на этот раз надо, как-то действовать, чтобы познакомиться, с уже высмотренной им ранее на этих танцевальных вечерах, женщиной. Сам долго в неуверенности колеблясь, ну прямо, как эквилибрист на канате, всё никак не решался, видимо, предполагал, что стар, и неуклюже будет выглядеть в танце, если пригласит её танцевать. Чем даст повод для насмешек таким же острякам, как сам. Поэтому, попросил своего, наиболее близкого приятеля, что немного моложе его был шестидесяти одного или шестидесяти двух лет, Кольку с Подольска. Чтобы тот, познакомившись с ней, сказал ей, что она нравится вот тому, и указал бы ей на него, сидящего на скамеечках в зале.

 

        Так было и сделано, Колька, танцуя с ней, узнал, что она с Харькова, отдыхает здесь по путёвке, разведена, имеет взрослую дочь, и то, что ей пятьдесят два года. Затем, беседуя и дальше с ней, так, аккуратно подвёл разговор к тому, что она вовсе не ему, а вот тому нравится, и начал ей объяснять, как увидеть того, кому она нравится. Это не так просто в полутёмном зале рассмотреть того, не зная кого. Колька терпеливо объяснял ей, чтобы правильно сориентировать её, говорил, вот такая-то, там, на скамеечке сидит женщина, одета во что-то необычное, этим она сильно выделена среди других, и от неё – объясняет далее Колька, через два человека вправо, уже сидит вот тот, он, которого  и необходимо рассмотреть. Во время танца, до его окончания, переместившись туда ближе, она рассмотрела указанного ей…  И, так, иронично-презрительно, разочарованно говорит – это тот, что в чёрном смокинге, что ли? Ну, да, тот самый – ответил ей Колька. Она видимо, полагала, и была заинтригована тем, что увидит там того, который, вот уже, много лет, под музыку её сакраментальной мечты приходит к ней по ночам. И выражение на её лице стало таким кислым вдруг, будто её угостили слишком кислым яблоком. После окончания танца, она обиженно ушла куда-то дальше в зал и украдкой, сердито всё посматривала в их сторону. Ну, не те времена пришли; теперь, во времена глубоко въевшегося в души воинствующего цинизма, бушлаты и защитны гимнастёрки, уже никого с ума не сводят. Развращённые души грезят иными ценностями по ночам. Когда Колька всё рассказал Анисимычу, и то, как насмешливо она назвала его морской бушлат чёрным смокингом. Анисимыч злобно ответил – ну, ты понял, какая су…ра, и прочими матерными словами в её адрес.  

 

      Ну, развлекались ещё и тем, что собирались иногда у Анисимыча в просторной комнате, распивали вино и слушали, как на гармошке он что-то задушевное, щемящее душу играл. Всякие разговоры, воспоминания, и кого-то когда провожали, тоже собирались не редко у него. Так незаметно наступил декабрь, закончилось время и его побывки. Облачившись в свой военный, морской бушлат, показавшийся кому-то чёрным смокингом, Анисимыч отбыл к себе домой в свой «любимый» город  до следующего года.

 

        P. S. Пять лет спустя, две тысячи четырнадцатый год. Крым перешёл в состав России. С Украины в этом году мало кто приехал в Крым, не приехал и Анисимыч. Невзирая ни на что, приехал Саша с Киева, бесстрашен, сочувственно и уважительно говорили некоторые о нём. Он был на много моложе  Анисимыча – на целых шестнадцать лет. Обнаружив, что здесь всё нормально, он звонит Анисимычу, уверяет его и успокаивает, объяснят ему, что здесь всё нормально, спокойно, и как обычно можно отдыхать, ничего не опасаясь. Анисимыч, взволнованно, по телефону отвечает ему – Саша, что ты говоришь, у нас в городе говорят, что цены там страшно поднялись, молоко джанкойское стоит втрое, и более, дороже нашего, да ладно это, говорят, что казаки ходят по пляжу и набережной, документы проверяют, если, что не так, шашками головы рубят. Саша ему в ответ кричит в телефон – Анисимыч, ты не верь, казаки шашками никому головы не рубят. А молоко…? Анисимыч, зачем тебе джанкойское молоко? Ты не пьёшь молоко, ты пьёшь вино. Ну, а если, что подорожало, то вовсе, не в три раза, ну, может быть в полтора. И, ещё, разговаривали с Колькой, что с Донецка, так у него здесь есть приятель – казак Петя, так вот, этот казак Петя, говорил, что казакам не было такого приказа рубить головы. Так, что давай, собирайся и приезжай, не верь, что там у вас говорят, здесь всё нормально. Ну, всё, конец связи, ждём.

 

      Однако, не в этот год, ни в последующие годы Анисимыч не приехал, так же, как и многие другие с Украины, кроме бесстрашного Саши с Киева, не пропустившего ни одного года до сих пор. Видимо, тамошняя пропаганда сильно запугала население, внушила им жуткие настроения. Совсем скоро, уже в две тысячи шестнадцатом году Анисимыч отошёл в мир иной.  

 

               А в две тысячи восемнадцатом году, летом, отпраздновав своё шестидесятилетие, разбило параличом (инсульт) самого, «легендарного» казака Петю. Колька с Донецка навещал его в больнице, говорил – лежит, говорить не может, только мычит и безумно смотрит в потолок.

   

Нравится
14:50
26
© Карабанов Александр
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение