Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Тили-бом, тили-бом... Лесная сказка

Тили-бом, тили-бом... Лесная  сказка


Лесная музыкальная сказка

Хотите верьте, хотите нет, ребята, но эту сказку мне помогла написать одна знакомая Сорока-белобока. Не могу сказать – во сне это было или наяву, но как-то утром она постучала в мое окно своими остреньким, черным клювом, быстро-быстро протараторила суматошно-бестолковое: тррр-тррррррр… трр-трр-трррррррр… – и улетела, вертя хвостом, словно пропеллером. Выйдя на балкон, я обнаружил там аккуратно перевязанный сухой былинкой сверток, в котором находились несколько берестяных листочков, исписанных мелким почерком. 


Буковки были такие маленькие и неразборчивые, что мне пришлось немало потрудиться с увеличительным стеклом в руках, прежде чем я смог привыкнуть к причудливой орфографии1 этой странной рукописи. К тому же оказалось, что текст, которого было довольно много, вносился кем-то крайне небрежно и напоминал иногда забавную игру «Ералаш»2 – так много было в нем грамматических ошибок и бессвязных оборотов речи, хотя, одновременно с этим, несколько фраз были написаны по-французски. Некоторые строчки набегали одна на другую, а часть из них была густо замазана черничным соком или заклеена кедровой смолой и сухими буковыми листочками. Вдобавок к этой жуткой безалаберности3, буквально с каждой страницы на меня таращились своими уродливыми глазками какие-то немыслимые, фантастические чудовища, составленные из большого количества букв, восклицательных знаков, междометий4, разрозненных, неизвестных мне, слов. 

После долгой и мучительной расшифровки этих странных орфографических ребусов5 оказалось, что, на самом деле, это всего лишь тщательно спрятанные таинственным  автором безобидные детские стишки (судить об уровне которых я не берусь и оставляю в том виде, в каком они ко мне попали). Но самое удивительное меня ждало в конце: рукопись была не окончена и обрывалась на полуслове какой-то непонятной извилистой линией, о происхождении которой можно было только догадываться.
Все это повергло меня в состояние глубоких раздумий по поводу происшедшего, но, поскольку Сорока-белобока с тех пор больше не появлялась, я не имел абсолютно никакой возможности установить: кто автор этого странного сочинения? Каким образом оно попало к Сороке-белобоке? И почему Сорока-белобока, передав сверток мне, улетела, так ничего и не объяснив?

Тем не менее, упорно продвигаясь, словно Алладин1, по таинственным лабиринтам коварной рукописи, я стал за всеми ее нелепостями и ошибками постепенно различать очертания удивительной лесной истории, которая захватила меня по-настоящему и заставила работать над необычным посланием, не покладая рук. В конце концов, кое-что переделав, исправив и досочинив, я заново переписал текст, изложив его в виде увлекательной сказки, в которой ясно просматривался определенный сюжет, была интрига и, как мне казалось, полное ощущение реальности происходящего. Чтобы сделать сказку более живой, я решил озвучить все песенные тексты, то есть, написал к ним мелодии, и нарисовал много забавных рисунков. (Надеюсь, ребята – они помогут вам весело прошагать вместе с героями по страницам этой занимательной книжки.) 

Закончив, наконец, работу над сказкой, я отнес ее в редакцию, снабдив небольшим вступлением, где честно признавался в использовании сюжета, взятого из случайно попавших ко мне набросков неизвестного автора. Однако, буквально в тот же день, вечером, ко мне вновь явилась Сорока-белобока (не припомню только – во сне или наяву) и, с присущей ей непосредственностью, выболтала историю появления на свет загадочной рукописи. Увидев мое крайнее удивление, она взяла берестяные листочки, не спеша развернула их и, хитро посматривая на меня своими черными глазками, тихонько указала ухоженным коготком на еле заметный знак в верхнем уголке второго листочка (я принял его раньше за помарку), по контуру1 напоминавший старинный родовой герб2. 

Вооружившись увеличительным стеклом, я внимательно изучил его и действительно обнаружил наличие атрибутов3 геральдики4 неизвестной мне династии5, среди которых просматривались несколько, тщательно спрятанных, букв, расположенных по окружности. Медленно вращая листок против часовой стрелки, я прочел их…и не поверил своим глазам: это было имя автора, которое только что назвала моя пернатая интриганка. Не теряя ни секунды, я бросился в типографию, где уже полным ходом шла верстка моего литературного труда, надеясь хотя бы частично исправить ситуацию.

И это мне удалось. В последний момент я успел внести некоторые изменения в текст, благодаря чему вы, ребята, тоже сможете теперь узнать – какую тайну открыла мне тогда Сорока-белобока? Правда, случится это не сейчас, а чуть позже (не хочу лишать вас удовольствия самим догадаться обо всем во время чтения).
Ну, а теперь давайте перенесемся вместе с вами в волшебный мир сказки, которую я назвал просто и весело – «Тили-бом, тили-бом…»
* * *
Эта история, милые ребята, случилась недавно в одном большом дремучем лесу. Там, на зеленой полянке, стоял красивый деревянный домик, в котором жила-была Кошка-мама со своими котятами – Пуфиком и Пафиком. Котята были добрые, ласковые, но очень уж шаловливые. Поэтому в домике частенько бывала еще старая ворона Каркуша, которую Кошка-мама приглашала присмотреть за своими маленькими непоседами, пока она сама управлялась по хозяйству, ходила на базар или собирала в лесу вкусные ягоды и грибы.

Так было и в это солнечное, субботнее утро. Кошка-мама встала пораньше, сбегала на речку, постирала целый ворох белья и вернулась назад, мурлыча про себя веселую мелодию. Развесив во дворе штанишки и рубашки, носочки и кружевные носовые платочки, гольфики и разноцветные панамки котят, она зашла в домик и позвала: «Пуфик?..Пафик?..» Но в ответ – ни звука! Мало того: в комнатке, где спали котята, была повсюду разбросана их одежда, валялись, где попало, игрушки, смятые обертки от «твиксов» и «чупачупсов», а между опрокинутыми вверх дном стульчиками-чурбанчиками, словно провода телефонной связи, тянулись нити размотанных клубков пряжи, приготовленных Каркушей для вязания.

Кошка-мама, пораженная увиденным, попыталась было тут же разбудить маленьких нерях, чтобы как следует отчитать их за содеянное, но не тут-то было: котята продолжали спать, как ни в чем не бывало! Тогда Кошка-мама, немножко подумав, решила пойти на маленькую хитрость: она стала прибирать в комнате, напевая при этом песенку, которую котята очень любили:

Что мне делать? Как мне быть?
Как мне деток разбудить?
Они сладко так спят,
Слушать маму не хотят.
Посмотрите в окно – 
Встало солнышко давно,
Птички песни поют,
Мышки в норках снуют.
Все вокруг проснулось, 
Солнцу улыбнулось!

Закончив первый куплет, Кошка-мама подошла к кроватке, чтобы 
посмотреть – не показались ли из-под теплого одеяльца остренькие ушки или хотя бы черненький носик? Но ее надежды были напрасными – одеяльце даже не пошевелилось! Кошка-мама посмотрела-посмотрела на маленьких сонь, вздохнула и продолжила уборку.

Что ж мне делать, как мне быть,
Как мне деток разбудить?
Они миленькие,
Они славненькие.
Только вот случилось так – 
Встать с кроваток своих теплых
Не хотят никак!

Песня смолкла, но в кроватке вновь никто даже не шелохнулся. Тогда Кошка-мама подождала еще немножко, подождала, походила по комнатке, повздыхала и затем решительно направилась к беспробудным ленивцам, чтобы рассердиться на них уже по-настоящему! Но зеленое одеяльце вдруг вздыбилось, сгорбилось верблюдиком, затем подскочило до самого потолка и полетело по комнате, словно волшебный ковер-самолет. А котята спрыгнули с кроватки и со смехом признались, что они вовсе и не спали, а лишь притворялись, что спят, чтобы немножко поиграть со своей мамой.

«Ах вы, мои крошки!» – только и смогла вымолвить, удивленная таким поворотом событий, Кошка-мама. И, видя, как весело кувыркаются по комнате довольные своей выходкой котята, закружилась вместе с ними, приговаривая:

Ну и ладно. Так и быть!
Я сама люблю шутить.
Шутка всем нам помогает, 
От забот нас отвлекает.
С шуткой жить нам веселей,
Дело спорится скорей!

(Может быть, кому-нибудь из вас, ребята, покажется несколько странным такое легкомысленное поведение нашей Кошки-мамы, которая вместо того, чтобы строго отчитать своих деток за непослушание, принялась играть и забавляться вместе с ними. И, безусловно, в чем-то вы были бы правы, если бы подумали именно так. Но я очень прошу вас – не спешите осуждать ее. Почему? Ну потому, хотя бы, что она была, во-первых, очень доброй мамой; во-вторых – совсем молодой; и, в-третьих (скажу вам по большому секрету), наша Кошка-мама очень любила своих сыночков. Но это совсем не означало, что она вообще не воспитывала их и не давала им необходимых наставлений и советов. Впрочем, вы убедитесь сейчас в этом сами).

Набегавшись и наигравшись со своими маленькими шутниками, Кошка-мама подозвала их к себе, приласкала, приголубила и после этого строго сказала:

Но чтоб спинка не болела,
Чтобы крепче было тело, 
Нужно все же не лениться,
В меру сил своих трудиться,
Вместе с солнышком вставать…

-И кроватки убирать! – быстро подсказал маме озорник Пуфик.
-Не забыть помыть посуду! – добавил Пафик, указывая на Пуфика.
Соблюдать порядок всюду! – согласился Пуфик, указывая на Пафика.
– Делать каждый день зарядку, – нехотя вспомнил пару гимнастических упражнений Пафик.
– Поливать с Каркушей грядку, – изобразил лениво Пуфик предстоящую работу.

– На полу свои игрушки не бросать, – пообещал маме Пафик, складывая в коробочку разбросанные повсюду игрушки.
– И штанишки самому же постирать, если вымазался где-то! – хитренько указал Пуфик на большое пятно от паслёна1, темнеющее на бежевых2 шортиках Пафика.
– Молодцы! – засмеялась довольная Кошка-мама. – За все за это я сегодня, мои крошки, – не хочу того скрывать – вас порадую немножко.
– Ой, ура! А как? А чем? – запрыгали возле мамы с радостным визгом котята.

–Да пустяки совсем, – не спешила раскрывать свой секрет Кошка-мама. – Просто время пролетело, вы заметно подросли. Пообтерлись, износились ваши старые пальтишки. И, хотя вы шалунишки, я того не потерплю и на зиму вам обоим шубки новые куплю!

Вы представить себе не можете, милые ребята, что стали вытворять после этого наши маленькие сорванцы. Скажу только, что беспорядок, царивший в комнатке, увеличился, по крайней мере, вдвое: рубашка Пуфика оказалась на буфете, шортики Пафика – на люстре; а старинные ходики, висевшие на стене, перестали показывать время. (Пуфик, разогнавшись, ухватился за привязанную к железной цепочке гирьку и она с треском опустилась до самого пола.)
– Ой, спасибо, мы так рады! – вернулись, наконец, к своей маме счастливые котята.

– Это первая награда вам за то, что не ленились, – объяснила шалунам Кошка-мама, возвращая не место их одежду и приводя в порядок ходики, – и, быть может, не всегда, но все же с мамочкой трудились, далеко не убегали и Каркуше помогали…

Кошка-мама хотела еще сказать, что если сыночки и впредь будут вести себя так же примерно, то в следующий раз она обязательно купит им уже новенький ноутбук1, но в это время вдруг послышалось громкое воронье "кар, ка-а-ар…" и в комнату через окно влетела Каркуша.

(Должен вам сказать, милые ребята, – это была не совсем обычная ворона. А отличалась она от других ворон тем, что, во-первых, умела говорить стихами. Причем сразу на нескольких языках: немецком, китайском, японском, русском и даже немножечко французском (запомните это, милые ребята). Во-вторых, носила на голове изящную черную шляпку с вуалью, чем вызывала постоянное раздражение у своих горластых лесных сородичей – серых ворон. Ну, и в-третьих (и это самое интересное!): в большом кармане ее любимой черной юбки с кружевными оборками постоянно находился очень красивый старинный веер из разноцветных павлиньих перьев, которым она важно обмахивалась в жаркую погоду, отдыхая где-нибудь в тени от своих бесконечных вороньих трудов.)

С добрым утром, кар, кар, кар! – 
радостно приветствовала всех не лету Каркуша. Затем опустилась на пол, внимательно посмотрела вокруг и строго спросила:
Ведь пора уж на базар!
Почему так задеррржались?
Не умылись? Не прибрррались?

Но наши котята и не думали отвечать на каверзные Каркушины вопросы. Вежливо поздоровавшись с ней, они отошли затем в сторонку, достали из угла любимый оранжевый мячик и стали с увлечением играть в футбол.

А что же наша Кошка-мама? Как она повела себя в этой, не простой, ситуации – ведь претензии строгой Каркуши относились не только к ее непослушным сыночкам, но и к ней самой?..

Скажу сразу, ребята: наша Кошка-мама, несмотря на молодость, оказалась очень умной и дальновидной. Она не стала ссориться с Каркушей, а подошла к ней, улыбнулась и очень миролюбиво сказала: – Не сердись, с нами рядышком садись. Отдохни, поди устала… – После этого подвела Каркушу к столу, усадила ее на чурбанчик, а сама пристроилась рядышком, на кроватке котят, надеясь продолжить разговор. Но Каркуша совсем не собиралась идти на примирение – уж очень ей не понравился беспорядок в комнатке в это прекрасное субботнее утро.

– Я ворррчать не перррестану! – заявила она категорически и, воспользовавшись тем, что котята продолжали увлеченно гоняться за мячом, принялась отчитывать молодую хозяйку уже по-настоящему:

Время позднее. Пора!
Кушать хочет детвора!
Нужно им давно умыться,
На лужайке порезвиться,
И в положенные сррроки…

(здесь Каркуша сердито постучала коготком по столу) –

Выучить свои уррроки!

В этот момент из окна на стол, возле которого сидела Каркуша, упал маленький солнечный лучик. Этим и воспользовалась догадливая Кошка-мама.
– Успокойся, погоди – целый день ведь впереди! – начала она издалека, и затем с улыбкой указала на лучик. – Посмотри, какое солнце светит малышам в оконце!

День хорроший, это да! –
уже более миролюбиво сказала Каркуша, искоса взглянув на лучик.

– Ну вот видишь! – обрадовалась Кошка-мама, почувствовав, что пусть незаметно, совсем по чуть-чуть, но Каркуша все же уступает ей и становится добрее. – Не беда, что совсем-совсем немножко этим утром наши крошки задержались, не умылись, на лужке не порезвились. – Здесь Кошка-мама наклонилась к старенькой ворчунье, нежно обняла ее и тихонько добавила: – Слишком мало выпадает нам минуток, чтоб могли мы поласкать своих малюток.

Хорррошо, я помолчу.
Я ррругаться не хочу. – 

сдалась, наконец, Каркуша, попавшись на эту незатейливую хитрость нашей Кошки-мамы. (Дело в том, милые ребята, что Каркуша, как и Кошка-мама, тоже очень любила пушистых проказников.) 

Может быть, когда уйдете, 
Я немножко поворррчу.
С этими словами Каркуша поднялась, отошла вглубь комнатки, села на кленовую скамеечку, что стояла возле окна, и занялась вязаньем.
– Поворчи, коль так охота, – присела возле нее Кошка-мама, – а у нас своя забота: на базар я поспешу. И тебя за малышами, между стиркой и делами, посмотреть я попрошу…

Но как только Кошка-мама произнесла эти слова, к ней тут же подбежали Пуфик и Пафик, подхватили ее с двух сторон и увели подальше от Каркуши.

Не волнуйся, мы вдвоем
Без тебя не пропадем! –
уверенно заявили они ей (давая этим понять, что присматривать за ними, как за маленькими, совсем не обязательно). После чего принялись излагать программу своих дальнейших действий. Причем делали это с такой скоростью, что Кошка-мама едва успевала поворачивать голову, переводя взгляд с одного сыночка на другого:

– Будем в травке веселиться!
– И на солнышке резвиться!
– Будем ждать, когда придешь!
– Молочка нам принесешь!
– Шоколадок!
– Карамелек!
– Косолапого Емелю!
– Гуттаперчевых мышат!
– И зеленых лягушат!
– Винни-Пуха!
– Зайку!
–Мишку!
–И еще большую книжку
Про носатого, смешного,
Деревянного мальчишку!

От такого количества заказов у бедной Кошки-Мамы закружилась 
голова, но, тем не менее, она пообещала маленьким хитрецам купить все, что они просили, вплоть до книжки про носатого мальчишку. (Конечно же, милые ребята, вы давно уже догадались, что зовут этого носатого мальчишку… Буратино!)

Ведь и мне, поверьте, тоже, – призналась она при этом, –
Не хочу того скрывать,
Так приятно будет с вами
Эту книжку почитать.
Время мчится, детство скрылось –
Многое уже забылось…

После этого Кошка-мама засуетилась, засобиралась в дорогу, не забыв, однако, дать котятам последние наставления: за ворота не ходить, на лужке своем играть и Каркуше помогать – в доме и на огороде.

И тут Пуфик, как бы невзначай, спросил маму:
- А можно, мы с Пафиком тебя проводим?
Кошка-мама решительно запротестовала, закачала головой, замахала лапками:
– Нет, нет, ни в коем случае! 
Но котята так уговаривали ее, так обещали быть хорошими и послушными, что Кошка-мама, в конце концов, не выдержала и сказала: 
Ну, да ладно, так и быть,
Разрешаю проводить
До опушки. Только слово
Дайте маме, что потом
Никуда вы не пойдете, 
А скорей вернетесь в дом!

– Ну, конечно! Обещаем! Мы назад дорогу знаем! – бросились целовать свою мамочку счастливые котята. И, подхватив приготовленную еще с вечера большую корзину и напевая мелодию веселого марша, они направились к выходу. Да так быстро, что Кошка-мама едва успела догнать их уже у самых ворот.
В домике стало тихо. Каркуша посидела-посидела на скамеечке, повязала носочки, повздыхала, а затем встала и вышла на улицу. Походила по дворику, выглянула за ворота – но там уже никого не было. И только доносились еще издали звонкие голоса котят:

Тра-ля, тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля-ля,
Тра-ля, тра-ля-ля-ля, тра-ля-ля…
Каркуша слушала мелодию долго-долго, до тех пор, пока она полностью не растворилась в шуме листвы и птичьего гомона. Затем вернулась во двор, послонялась возле домика, не зная, куда себя деть. И вдруг как-то сразу вся изменилась, подобралась, выпрямилась и, напевая полюбившийся ей марш, бодро зашагала по полянке.

Тра-ля, кар-ля-ля-ля, тра-ля, кар-ля,
Тра-ля, кар-ля-ля-ля, тра-ля, кар… –

увлеченно грассировала1 Каркуша тонким голосочком, вскинув на плечо невидимое ружьё, словно сказочный оловянный солдатик. И, конечно же, шагала она уже не по скромному лесному дворику, а по блестящему, парадно-строевому, плацу.2 И тысячи кавалергардов3 с восхищением смотрели на нее, любуясь чудесной выправкой и отточенным в учениях чеканным шагом… Неизвестно, как долго продолжалась бы эта увлекательная игра в далекое прошлое, но Каркуша вдруг охнула, схватилась за бок… и заворчала. Вначале тихонько, потом все громче и громче:

Ох, напрасно разрррешила.
Сколько ррраз я говорррила –
Не балуй своих ребят!
Ведь от них лишь отверррнешься,
Как беды не оберрешься –
Что-нибудь, да натворррят!
Уже я-то 200 лет летаю,
И что- почем на свете знаю.
О-о, времена какие были,
О них, кар-кар, давно забыли…

Каркуша замолкла, присела на сосновый пенек, стоявший возле домика, и задумалась. Она сидела молча, погруженная в свои невеселые вороньи думы, и не видела, как в это время на зеленой полянке, один за другим, стали появляться лесные зверюшки. Вначале прибежал зайчик-попрыгайчик, потом притопал, шурша сухими листьями и пофыркивая, ежик. Из невидимых норок, осторожно оглядываясь, вылезли суслики и два мышонка; на деревьях зачирикали шустрые воробьи, затенькали синички. Вылезли из дупла и запрыгали по веточкам, грациозно играя пушистыми хвостиками, рыжие белочки. Кроме того, набежало и налетело еще много самых разных жучков-паучков, птичек-синичек, букашек-таракашек. Ну и, конечно же, примчалась вездесущая сорока-белобока, которая вертела своим хвостом, словно пропеллером, и безумолку тараторила на своем сорочьем языке примерно так:

Тра-та-та-та, тра-та-та…
Тра-тра-тра-та, трррр-тррррр-та,
Тррррррр-тррррррррр-тррррррррррррррр…та!

(Возможно, это была та самая Сорока-белобока?)

И, надо сказать, ребята, собрались они здесь далеко не случайно, а потому, что знали – уж если старенькая Каркуша присела вот так на свой любимый пенек, то после этого обязательно расскажет что-нибудь увлекательное о своей, не простой, вороньей жизни. Так оно и случилось. Каркуша заметила, наконец, зверюшек и птичек, внимательно посмотрела на них и, дождавшись полной тишины, начала:

Жила когда-то при дворе,
При батюшке самом, царе!
На золотые эполеты1
Садиться он меня просил,
Когда беседовал с поэтом
Или министра ррразносил!
Кормил меня заморррским сыром
И называл своим кумиррром2,
На зависть знати дворовой.
Гулять с собою брал порой.
Позволил даже мне, вороне,
Немножко посидеть на троне!
Другим в обиду не давал. 
А в день святого вознесения,
Придворным всем на удивление,
Однажды пригласил на бал!
Да-а, я была на бале том,
И долго помнила потом,
Как звуки музыки гремели,
Как в залах мадригалы3 пели,
Как от добра столы ломились,
Как до утра все веселились…

И вот здесь, милые ребята, на глазах у изумленных лесных обитателей произошло чудо: Каркуша, увлеченная своим рассказом, вдруг поднялась и, кокетливо поигрывая павлиньим веером, стала изящно кружить в медленном танце, напевая при этом удивительно красивый романс, в тексте которого, кроме традиционных вороньих «кар, ка-аррр…», мелькали иногда и изысканные французские слова:

Пара-бам, пира-бам,
Пару-рару-рару-рару, пира-бам!
Лару-ра, ларару-ра, 
Мон шер ами, ля ви комонс1! 
Лару-ра, ларару-ра,
Мон шер ами, конфир, ля ви комонс2! 
Кар, кар, кар,
Мон ами, ля ви комонс! 
Кар, кар, кар,
Селя айнс, конфир, ля ви комонс3… 

Зверюшки понимали, что Каркуша поет о чем-то своем, далеком и недоступном для них, но, тем не менее, внимательно слушали ее, переживая и волнуясь вместе с нею. А после окончания этого чудесного номера аплодировали долго и горячо, не жалея сил.

Каркуша чопорно4 поклонилась в ответ, пробурчала негромко что-то вроде «Мерси… тут, ассиз!»5, после чего вдруг как-то сразу вся обмякла, ссутулилась и устало опустилась на пенек. Дождалась, когда зрители затихли, поправила свою любимую, прохудившуюся уже во многих местах, юбку, и продолжила свой рассказ. 

Теперь совсем не те порядки, –
Одни заботы и нестатки… 
Пришли иные времена. 
Давно живу в лесу одна.
О том, что было, вспоминаю,
А завтра будет что – не знаю.
В душе надежду берегу,
Весь день тружусь и, как могу,
Котятам милым помогаю.

На этих словах Каркуша вновь оживилась, заулыбалась и, озорно подмигнув зверюшкам, с увлечением стала петь уже другую – веселую песенку, которую сочинила как-то для Пуфика и Пафика, когда они были еще совсем маленькими:

Я старая ворона, 
Ворчливая ворона,
Я старая, престарая,
Ворчливо-преворчливая,
Но очень, очень, очень
Люблю я, между прочим,
И Пуфика, и Пафика,
И Пафика, и Пуфика –
Доверчивых и добрых,
Ласковых ребят.
Немножко-множко вредных,
Немножко непослушных,
Пушистых-препушистых
И чуточку ершистых,
Но все-таки, но все-таки, 
Но все-таки хороших,
Хороших-прехороших
Смешных котят.
Кар, кар, кар,
Хочу на Гибралтар!
Я оттого весь день ворчу,
Что, может быть, давным-давно
Увидеть я хочу…

Здесь Каркуша, игриво приподняв края юбки, вдруг принялась танцевать зажигательный канкан. Увидев это, маленькая рыженькая Белочка ловко подыграла ей на самодельном ксилофоне1 из сухих кедровых брусочков. А шустренький Зайчик-попрыгайчик стал ритмично стучать лапками по пустому дубовому бочонку, и тот звучал при этом, как настоящий французский тамбурин.2

Далекие те страны,
Где спелые бананы,
Где теплые туманы,
Где тихие лиманы,
Где рано поутру
Резвятся кенгуру!
Там трут свои животики
Смешные бегемотики,
Там в речках крокодилы,
А на ветвях гориллы
Ленивые сидят,
И на колибри3 маленьких,
И на колибри маленьких,
На маленьких-премаленьких 
Внимательно глядят.

Приподняв крыло, Каркуша очень похоже изобразила ленивую гориллу, сидящую на дереве, чем рассмешила сразу всех лесных зверюшек. Затем попросила их подойти к ней поближе и продолжила:

Но только так случилось,
Так в жизни получилось,
Что вот, что вот
Сижу я у ворот.
И отчего – не знаю,
Но очень я скучаю
Без Пуфика и Пафика,
Без Пафика и Пуфика – 
Доверчивых и добрых,
Ласковых ребят.

В этом месте песню дружно подхватили все присутствующие (ведь мелодия была очень простая, ее легко можно было запомнить) и стали с увлечением петь вместе с Каркушей:

Немножко-множко
вредных,
Немножко непослушных,
Пушистых-препушистых
И чуточку ершистых,
Но все-таки, но все-таки,
Но все-таки хороших,
Хороших-прехороших
Смешных котят.
Кар, кар, ка-ар, –

азартно размахивала крыльями в такт музыки Каркуша, увлекая за собой своих добровольных помощников.

Хотим на Гибралта-ар! –

радостно горланили многочисленные лесные солисты, кружась с пернатой любимицей в ритме забытого уже всеми вальс-бостона1.
И, наверное, так продолжалось бы очень долго, может быть, до самого вечера, но Каркуша вдруг замолкла, взмахнула испуганно крыльями, засуетилась:

Ох, что-то много я 
ворчу
Сегодня. Лучше полечу
И посмотрю – куда девались 
Мои проказники? Опять,
Должно быть, где-то
заигрались,
В зеленой травке 
затерялись…

Громко каркнув, Каркуша поднялась над полянкой, сделала над нею несколько кругов, поблагодарив своих поклонников за чудесно проведенное вместе время, и, бормоча что-то о далеком загадочном Гибралтаре, улетела.

После этого полянка быстро опустела: наступал жаркий день, и всем захотелось поскорее спрятаться в тени деревьев, темном дупле или прохладной норке. И только неутомимые пчелки продолжали жужжать среди лепестков пахучего левкоя и белоснежных ромашек, собирая сладкий нектар.

Прыг-скок,
прыг-прыг-скок,
Провалился потолок! –

послышалась вдруг издалека задорная песенка. Затем с шумом отворилась калитка и во двор, прыгая на задних лапках, вбежали Пуфик и Пафик.
Оказались на печи,
А в печи – калачи! –

пели они, прихлопывая лапками и пританцовывая.

На печи мы сели,
Калачи все съели!
Прыг-скок, прыг-прыг-
скок,
Удираем со всех ног!

Хохоча, котята упали на травку и долго кувыркались там, довольные своими озорными куплетами. Потом поиграли в прятки, загадали друг другу несколько загадок, после чего, соревнуясь в быстроте, забрались на самую верхушку растущей неподалеку красавицы-березы, чем страшно перепугали отдыхавших там воробьев и синичек. Увидев незванных гостей, они так растенькались и расчирикались:

Тень-тень, чик-чирик-тень!
Чирик-тень, чик-тень,
чирик-тень-чик!
Тень-чик-тень, чик-чирик-тень-
чирик-тень-чик!
Тень-тень-чик, чирик-чик-тень,
чик-чирик-чирик-тень… –

подняли вместе с подоспевшими стрижами и сорокой-белобокой (уж не той ли самой?) такой трам-тарарам:

Тррррр-чик-фьють-фьють-чирик-
тень-чик-фьють-тень-трррррр… 
Фьють-тень-трр-тень-чирик-фьють-
чик-фьють-трр-чик-трррррррр…
Тень-тень-фьють-трррр-чирик-
трррррррррррр-фьють-фьють-
тень-чик-фьють-тень…
Чирик-тррррррррррррррр-фьють-
тень-чирик-трр-фьють-
трр-чик-тень-чирик-
тень-фьють-фьють- 
тррррррррррррррррррр-чирик… –

что нарушителям спокойствия пришлось тут же кубарем скатиться вниз и быстренько спрятаться в домике. 

И вот здесь, милые ребята, наш Пуфик (а, должен вам сказать, он был смелым и решительным котеночком) произнес слова, которые я попрошу вас хорошенько запомнить. Пуфик сказал Пафику: 

– Давай-ка лучше мы зажжем с тобой свечу! (При этом он вынул из кармана давно уже припасенный кусочек свечки.)
– Ой, не надо! Я боюсь! – испугался Пафик, увидев в лапках братика свечку.
– Фу-у… какой ты боягуз, – скривил недовольную рожицу Пуфик и отошел в сторону.

– Нам сказала мама ясно – спички в руки брать опасно! – объяснил свое нежелание поддержать сомнительную затею Пафик. (Безусловно, так поступил бы на месте Пафика каждый, хорошо воспитанный, мальчик – не правда ли, милые ребята?)

– Да, сказала! Ну и что же? – повел, тем не менее, свое решительное наступление на брата Пуфик. – Поиграем и положим мы на место спички эти!
– Все равно мне страшно, – не сдавался Пафик, – дети не должны их в руки брать!
– Ну как не можешь ты понять? – еще больше усилил свой натиск Пуфик. – Ведь о том, что мы играем, мы с тобой не скажем маме!
– Все равно я не хочу зажигать твою свечу! – решительно заявил Пафик и заплакал, потирая лапками глазки.

Этого Пуфик не ожидал. Возникла реальная угроза срыва всего задуманного им мероприятия. Нужно было срочно что-нибудь придумать. И он придумал.
– Ладно, Пафик, успокойся, – миролюбиво положил он лапку на плечо братика, – раз не хочешь – не бери! – И, перейдя на таинственный шепот, добавил: – Я возьму их, только маме ничего не говори!

Не знаю, как вы, милые ребята, но я думаю, что здесь наш Пафик совершил одну, очень серьезную ошибку: не совсем охотно, но он все же согласился с доводами брата и уступил ему. (Конечно же, как благовоспитанный, послушный котеночек он понимал, что делать этого не нужно, но ему так не хотелось портить отношения с Пуфиком в это чудесное, солнечное утро!)

– Хорошо, я обещаю, постараюсь я молчать, – сказал он и вытер слезки.
– Вот и умница! – запрыгал от радости по полянке Пуфик. – А спички будем вместе мы искать!

И, довольные тем, что так удачно закончили неприятный спор, они, смеясь и дурачась, побежали к домику.

– Знаешь, где они? – едва переступив порог, спросил Пуфик Пафика.
– На полке! – уверенно объявил Пафик, направляясь в дальний угол комнаты. – Видел я, как каждый раз мама спички доставала, зажигая ими газ!
– С этой самой полки? – уточнил, подойдя поближе, Пуфик.
– Да! – без колебаний подтвердил Пафик.

– Знаешь, там я тоже видел эти спички иногда! – наморщив лобик, вспомнил Пуфик. – Значит, нужно постараться поскорей туда забраться! Ну-ка, стул подвинь поближе! – громко скомандовал он, как настоящий генерал Бонапарт1.

Пафик с готовностью выполнил приказ.

– Так, – сосредоточился Пуфик, – сейчас я разгонюсь… вот отсюда! – и в два счета там, на полке, окажусь. Ррраз! – Пуфик прыгнул и тут же свалился вместе с полкой на пол. – Спасите! Ой-ой-ой, – жалобно застонал он, держась за голову.

– Братик милый, ты ушибся? – подбежал к нему перепуганный Пафик. – Братик милый, что с тобой? – Он помог Пуфику подняться, усадил на чурбанчик.
– Ничего… Досадно только, – поморщился от боли Пуфик, потирая на лбу большую лиловую шишку, которая сделала его очень похожим на маленького пушистого носорога. – Эта полка-балаболка так ударила меня, что совсем уж сбила с толку.

– Да-а… и спичек нет, и шишки – невеселые делишки, – согласился Пафик, водружая на место полку-предательницу. – Значит, зря мы так старались. – Он присел возле Пуфика, не зная, что делать дальше.

– Не могу никак понять, – пытался найти выход из непростой ситуации Пуфик, – куда спички подевались? Где теперь нам их искать?
– Знаешь что? – вдруг предложил Пафик (он был не только послушным, но и очень сообразительным котеночком), – давай в буфете мы поищем спички эти!
– Правильно! – вскочил, забыв про шишку, Пуфик. – На полке ключик был! Сейчас его возьмем, вставим в дверь и потихоньку эту дверь мы отопрем!
Они быстро отыскали упавший ключик, открыли буфет и, попискивая и повизгивая от удовольствия, стали быстро-быстро перебирать его содержимое:

– Вот тарелочка!
– Вот миска!
– Вот варенье!
– Вот редиска!
– Вот стоит с грибами банка!
– А вот вкусная сметанка!
– Вот кувшин!
– А здесь вот ложки!
– Вилки!
– Чашки!
– Поварешки!
– В этой баночке рассол!
– Все! Ура! – вдруг радостно воскликнул Пуфик.
– Что… нашел? – удивился Пафик.

– Нашел! – торжественно объявил Пуфик. – Посмотри-ка в уголок, – попросил он Пафика, – что лежит там?

Пафик осторожно пошарил лапкой в том месте, куда указал Пуфик.
– Коробок, – не веря себе, пробормотал он, вынув из буфета лапку.
– А в коробочке – что? – не унимался Пуфик.

– Спички! – Из раскрытого коробка на Пуфика весело смотрели маленькие беленькие палочки с темными головками. – Словно малые ужата, они рядышком лежат, – зачарованно пролепетал он, покачивая коробочку из стороны в сторону.

– Да, красивые такие! – согласился Пуфик и забрал у Пафика спички. – Мы сейчас одну возьмем, – по-деловому сообщил он, – по коробочке головкой потихоньку проведем. Чирк! – и мы уже с огнем!

– Ой, смотри, какой он яркий, – захлопал в ладошки Пафик, увидев вспыхнувший огонек, – какой нежный и нежаркий, как головкой шевелит, будто с нами потихоньку он о чем-то говорит!

– Зажигай свечу скорее, – поторопил его Пуфик, – будет в комнате светлее!

Немного повозившись, они зажгли свечу, прикрепили ее расплавленным воском к блюдцу, а блюдце поставили на стол, и, хохоча от радости, стали кружить по комнате, напевая при этом задорную песенку, которую тут же и придумали.

Ой, как весело горит 
огонек!
Он веселье нам дарит,
наш дружок!
Пламя вьется, песня
льется,
Тонкой струйкой улетает
дымок.
Ты гори, наш огонек,
веселей!
Ты тепла для нас, дружок,
не жалей!
В синем море,
на просторе,
Где бы ни был ты, свети
для друзей!
Не забудем мы тебя 
никогда!
Огонек, ты будешь с нами
всегда!
Пусть промчится
светлой птицей
Эта память о тебе 
сквозь года!

Закончив петь, котята вернулись к столу и, затаив дыхание, стали любоваться маленьким огоньком, который, словно живой, трепетал от малейшего движения воздуха.
Но эту идиллию1 внезапно нарушила влетевшая через окно Каркуша.

– Что я вижу? Кар, кар, кар! – испуганно закричала она, летая по комнате. – На столе у вас пожар! Перррестаньте! Пррекрратите! Огонь скорррее потушите! 
Крыльями Каркуша попыталась было сбить со свечки пламя, но котята были начеку.

– Ой, не надо! Уходи! – по очереди стали нападать они на незваную гостью, отгоняя ее подальше от стола. – Ты мешаешь нам играть! Перестань на нас кричать!!
– Все рравно не замолчу! Кто ррразррешил вам взять свечу? – не сдавалась Каркуша, делая все новые и новые попытки прорваться к столу. Но это ни к чему хорошему не привело – котята рассердились еще больше и, ухватив Каркушу передними лапками, грубо оттолкнули ее в сторону. При этом шерстка у них на спинах вздыбилась, а хвостики поднялись вверх, что сделало их очень похожими на маленьких злых тигрят.

– Как не стыдно, ай-яй-яй, дразнить старую Каркушу! – попыталась было усовестить маленьких драчунов беспокойная старушка, но те в ответ, выпустив острые коготки, вновь напали на нее и стали, царапая, гонять по комнате:

– Улетай скорей в окно! Пуф-пуф, поскорей! Паф-паф, улетай!..

Перья Каркуши полетели по воздуху. Спасая себя, она бросилась к двери, крича на ходу: 

– Перрестаньте! Прррекратите! Ведь беды вы натворрите! Помогите! Ай-яй-яй…

Но это не остановило маленьких разбойников, и они уверенно довели свое дело до конца.

– Хоть немножечко устали, но Каркушу мы прогнали! – потирая лапки, подвел итог сражению довольный Пафик.

– Да, отлично! – согласился Пуфик. – Но теперь мы запрем покрепче дверь, чтоб Каркуша не влетела, даже если б захотела! – со знанием дела закончил он свою мысль.
Они сняли с гвоздика висевший там небольшой ключик и, повернув его два раза, закрыли дверь. Спрятав затем ключик под подушечку, внимательно посмотрели в замочную скважину – не притаилась ли за дверью хитрая Каркуша? Выглянули для полной уверенности в окно, захлопнули его поплотнее на защелку. И только собрались вновь подойти к столу и полюбоваться огоньком, как кто-то негромко и таинственно произнес:

Ай, да славные ребята,
Симпатичные котята!

Голос говорившего был добрым и ласковым. Но, тем не менее, услыхав его, котята с визгом бросились врассыпную: Пафик притаился за березовым чурбанчиком, а Пуфик забрался под одеяло.
Некоторое время они молча сидели в своих укрытиях, дрожа от страха. Но вокруг было тихо. Тогда Пуфик осторожно высунул из-под одеяла свою головку и шепотом позвал: – Пафик!

– Тс-с… – так же шепотом ответил Пафик, продолжая сидеть за чурбанчиком.
– Послушай… – вновь позвал его Пуфик.

– Тихо! – приложил лапку к губам Пафик и осмотрел комнатку. – Кажется, здесь кто-то был…Ты слыхал? – спросил он Пуфика.
– Да, очень странно с нами кто-то говорил, – неуверенно ответил Пуфик, вылезая потихоньку из-под одеяла. – Кто же это был? 
– Н-не знаю… – беспомощно озираясь, пробормотал Пафик.

Чуть подождав, они стали осторожно передвигаться по комнатке, пытаясь найти того, кто произнес эти странные слова. Но все их старания были напрасными – в комнатке, кроме них, никого не было.

– Ничего не понимаю! – в отчаянии развел лапки в стороны Пуфик. И в этот момент вновь послышался тот же самый таинственный голос:

Назвали вы меня
дружком,
Хоть с вами вовсе не
знаком.
Не скрою и скажу вам
честно –
Услышать это было
лестно.

На этот раз Пуфик в один миг взлетел на буфет, а Пафик 

оказался на самом верху оконной тюлевой шторы. Они сидели там, ни живые ни мертвые, боясь даже пошевелиться. Наконец Пафик не выдержал и спросил шепотом: 

– Скажи мне, Пуфик – кто же это?

Но Пуфик не спешил с ответом. Он бесшумно спустился вниз и, соблюдая предельную осторожность, заглянул под кроватку, затем под кленовую скамеечку, где любила сидеть за своим вязаньем Каркуша. Пошарил лапкой даже в картонной коробочке, куда они складывали на ночь свои игрушки, и лишь после этого позвал Пафика и шепотом предложил: 

– Давай, посмотрим под буфетом!

Пафик хоть и весь дрожал от страха, но все же согласился. Вдвоем они осторожно приблизились к буфету и так же осторожно заглянули под него.

– Нет, никого там не видать! – разочарованно прошептал Пафик. Приподнявшись на задних лапках, он собрался было посмотреть еще и в красивой мельхиоровой вазочке для цветов, стоявшей на буфете, как вновь раздалось:

Напрасно будете искать
Меня повсюду. Не спешите,
К столу поближе подойдите – 
Меня ведь можно в руки
взять,
И даже… если захотите,
Со мною можно
поиграть!

На этот раз Пуфик в ужасе забился в мамин бархатный шлепанец, а Пафик оказался на столе, рядом с горевшей свечкой. Совсем близко увидел он яркий, нежный огонек, который вначале едва не потух от его прыжка, но потом разгорелся вновь и стал тихонько раскачиваться из стороны в сторону, завораживая и маня к себе. И тут в головке Пафика вдруг совершенно неожиданно мелькнула одна, очень смелая, хотя и очень странная, мысль.

– Пуфик! – возбужденно воскликнул он и спрыгнул со стола.
– Что? – отозвался Пуфик, не решаясь, однако, покинуть свое надежное убежище и высунув лишь носик.
– Сюда смотри! – подбежал к нему Пафик и указал на стол. – Ведь это свечка говорит! Верней, не свечка – огонек!
– Все правильно, – колыхнулось на свечке пламя, – я ваш дружок… уж лучше так меня назвать.

– Ну что я тебе говорил! – затеребил в шлепанце брата счастливый Пафик. Затем, уже заметно осмелев, вернулся к огоньку и вежливо спросил: – И с нами хочешь ты играть?
Конечно! В том сомненья
нет! – 
уверенно ответил ему Огонек и добавил загадочно:
Открою вам я свой 
секрет…
– Какой? – осторожно приближаясь к столу, спросил выбравшийся наконец из маминого шлепанца Пуфик.

– Скажи скорей! – поторопил нового друга и Пафик.
Ребята милые, – 
вкрадчиво продолжил Огонек, –
Умею я гореть красиво!
Признайтесь – спорить
с тем нельзя.
Еще могу, мои друзья,
Я искры сыпать, дым
пускать,
Ну и, конечно же, 
плясать!

– Плясать? – удивились Пуфик и Пафик. Они, безусловно, умели танцевать сами и видели, как это делают другие, но как может танцевать Огонек, если у него нет ни рук, ни ног, они понять не могли.
Не стоит удивляться, –
вновь шевельнулось пламя, –

Вот было б где мне
разгуляться.
Ведь здесь, на свечке,
тесно мне:
Едва мерцаю, тлею еле,
Копчу. Вот-вот потухну
я…

Здесь Огонек на мгновение замолк и затем совсем тихо попросил:

Вы помогли бы мне,
друзья…

– Тебе помочь? – переглянулись котята, совсем сбитые с толку.
Ну да! – 

уже настойчивее повторил свою непонятную пока просьбу Огонек. –

На деле
Смогли б тогда вы
доказать,
Что нравится дружок
ваш новый,
Что вы хотите с ним
играть.

– Хотим, конечно! – радостно закивали головками котята. (Что–что, а играть они могли без устали, все дни напролет.) – Ты скажи скорее – что нужно?

Веселее
Гореть я стал бы.
Нараспашку
Себя открыл бы вам,
когда б
Подбросили вы мне… 
бумажку.

– Бумажку? – Если бы Пуфика и Пафика попросили подбросить их любимую конфетку «Тузик» или кусочек бисквитного торта, они не удивились бы так, как в этом случае. Упав на пол, они стали кататься по нему и громко хохотать, приговаривая: – Бумажку, ха-ха-ха… он попросил у нас с тобой бумажку, ха-ха-ха…
Да. Не удивляйтесь
Моей вы просьбе. –

подождав, пока Котята немного успокоятся, мягко продолжил Огонек. –

Постарайтесь 
Скорей помочь. Ведь пустяка
Такого, думаю, не жалко
Вам для хорошего
дружка?!

Услыхав такие слова, котята вмиг прекратили свое веселье. Они поднялись с пола, отряхнули от пыли шортики и решительно направились к столу. (Дело в том, милые ребята, что у Пуфика и Пафика в лесу было очень много друзей, которым они могли, не задумываясь, отдать не то что какую-нибудь никчемную бумажку, а любую, самую дорогую для них, вещь или даже игрушку.)

– Бумажки жалко? Скажешь тоже… – сказал, подойдя к Огоньку, Пуфик и отвернулся, надув обиженно губки.

– Конечно, мы тебе поможем! – поспешил исправить неловкое положение смышленый Пафик. (Ему очень не хотелось терять такого необычного друга.) – Вон здесь их сколько – посмотри! Возьми свою бумажку, только ты с нами так не говори!

С этими словами он поднял с пола несколько бумажек и одну за другой приложил к Огоньку.
Бумажки мгновенно вспыхнули, отчего в комнатке стало так светло и празднично, как не было еще никогда. Увидев это, Пуфик и Пафик запрыгали от радости, захлопали в ладошки и стали бросать в огонь все бумажки подряд, какие только смогли найти.
Бросили даже две старые фотографии, случайно выпавшие из большого семейного альбома.

Спасибо! О-о-о… я оживаю! –

застонал от удовольствия Огонь, пуская клубы дыма и разгораясь все сильней и сильней. – 

Еще подбросьте!

– На, бери! – Не найдя больше бумажек на полу, котята швырнули в огонь старую школьную тетрадку, листок календаря и целую охапку сухих листьев, шишек и веточек, которые они приготовили для гербария1.

Огонь, мгновенно поглотив щедрый подарок, запылал, затрещал, застрелял искрами и тут же перекинулся на скатерть. 

Первым это заметил Пафик.

– Ой, Пуфик, стол уже горит! – испуганно закричал он, пытаясь привлечь внимание брата, который в это время беспечно бегал по комнатке, любуясь Огнем.

Не нужно так вам 
волноваться, –
поспешил успокоить Пафика Огонь, превратившийся уже в настоящий костер. – 

Я это делаю, признаться,
Лишь для того, чтоб
поскорей
Порадовать своих друзей
Веселым танцем, ярким 
светом.

После этого он быстро пробежал по ножкам стола и с жадностью набросился на стоявший рядом березовый чурбанчик, затем дотянулся своим длинным языком до кленовой скамеечки, тюлевой шторы и пополз дальше. Во все стороны полетели искры, комнату стал заполнять густой, черный дым.

– Смотри, смотри! Он до буфета уже добрался! – в ужасе крикнул Пафик Пуфику, который, наконец, остановился и испуганно стал смотреть на то, что вытворяет их друг-предатель. (И, возможно, он очень пожалел сейчас о том, что сказал когда-то Пафику: «Давай-ка, лучше мы зажжем с тобой свечу!»)

Да вы не бойтесь! –
как ни в чем не бывало продолжал успокаивать котят Огонь, поджигая тем временем вышитые мамой подушечки и зеленое одеяльце. –

В самый раз
Сойтись поближе нам 
сейчас!
Для вас тепла совсем
не жалко!

Конечно, милые ребята, нашим наивным котятам Пуфику и Пафику, несмотря ни на что, очень хотелось сейчас поверить, что их не обманывают, что им говорят правду. Но когда они, услыхав эти добрые слова, направились к Огню, тот вдруг пыхнул на них таким дымом и пламенем, что они едва успели отскочить в сторону. 
– Ай, что ты делаешь? Мне жарко! – жалобно пропищал, стряхивая с ше рстки горячие искры, Пафик.

– А я от дыма задыхаюсь! – заметался в другом углу Пуфик.
Доволен вами я,
признаюсь, 
Вы настоящие друзья! –

громко захохотал, увидев это, Огонь, и тут же, разбив стеклянную дверцу, нагло влез внутрь любимого бабушкиного буфета. Там сразу что-то зашипело, застонало, забулькало, после чего с громким воем и треском стали лопаться баночки с вареньем, грибочками и любимой, вкусненькой сметанкой, а стеклышки их, словно разноцветные яркие звездочки, разлетались по всей комнате, жалобно звеня.

– Сейчас умру от страха я! – заплакал Пафик, прикрываясь от падающих со всех сторон стеклышек своим любимым фарфоровым блюдцем.
– Ты обманул нас! Так не честно! Скорей потухни! – попытался призвать к благоразумию своего недавнего друга Пуфик, но этим только рассердил его.
Слов нелестных 
Не ожидал от вас, не скрою. 

–злобно зашипел он, словно змея (так шипел, наверное, страшный черный Наг1 на маленького Рикки-Тикки-Тави2). И, взмахнув краями своего жаркого пламени, словно крыльями, взвился вверх и поджег стены.

– Смотри, уже горят обои! – в отчаянии крикнул Пафик Пуфику, услышав, как тихонько застонали, охваченные огнем, ходики, висевшие на стене. Но Пуфик, сидя в большом мамином ботинке, и сам видел, с какой яростью коварный друг пожирает не только обои и ходики, но и разбросанные вокруг пылающего стола игрушки, чурбанчики, одеяльце, кленовую скамеечку Каркуши, старенький буфет и уже добирается своими жадными языками до потолка и люстры.

–Ну что ты делаешь? – выскочив из своего убежища, храбро крикнул подлому обманщику прямо в огненную пасть Пуфик, и кинул в обжору сушеным грибочком, который нашел тут же, возле ботинка. 

(Безусловно, наш маленький Пуфик – это не бесстрашный Гавр;ш3 и не смело вступающий в бой с полчищами пауков Гарри Поттер4, но поступок, достойный уважения, он все же совершил – не правда ли, ребята?)

Как что? – 
удивился Огонь, мгновенно превратив грибочек в черный уголек. –

Играю,
Как обещал вам,
дым пускаю
Да искры сыплю,
а плясать
Начну чуть позже…
Ну как же можно
Вам упрекать
Дружка такого,
малыши?

Здесь Огонь так расхохотался, расшумелся да разулюлюкался, что стены домика зашатались, заходили во все стороны ходуном.

– Не слушай ты его! Туши! – видя все эти издевательства, в отчаянии крикнул Пафик Пуфику, и тоже кинул в наглеца недоеденным с вечера кусочком морковки.
– А как тушить? Я не умею… – еле слышно пробормотал Пуфик, беспомощно следя за бесчинством назвавшего себя другом чудовища и совершенно не зная – как его остановить?

И в это мгновение на них повеяло таким нестерпимым жаром, что они с визгом запрыгнули в коробочку из-под игрушек и, уже сидя там, увидели, как сквозь прогоревшую насквозь стену в комнатку стремительно ворвался огненный смерч. Он закружился, швыряясь дымом и пеплом, завыл на самых высоких нотах, и вдруг на глазах у изумленных котят превратился в стройное, гибкое Существо в ярко-красном, развевающемся на ходу, огненном плаще. 
От ужаса котята еще глубже втиснулись в спасительную коробочку, и у Пафика едва хватило сил, чтобы еле слышно пролепетать: – «Ой, Пуфик, мы совсем пропали! Бежим скорее…»

Но куда бежать, они не знали: дверь была закрыта на ключик, а ключик лежал под подушечкой на кроватке, где уже вовсю хозяйничал Огонь. Тюлевые шторы тоже пылали, а створки окна были плотно закрыты на защелку.

Ага-а… попались
малышки! –

злорадно посмеиваясь, заходило-завертелось вокруг них Змеем- Горыничем1 Существо. –

Неважные ваши 
делишки! 
Здесь жаром и тленом
все дышит,
Никто вас уже не услышит!

– Хотели играть мы с тобою, – жалобно напомнил из коробочки Существу Пафик.

Ну что же, давайте!
Не скрою –
Забавы мне нравятся
эти,
Наивные, глупые
дети. –

затряслось от дикого хохота, затопало ногами Существо и, выпустив длинную струю огня, подожгло коробочку.

– Тебя ведь дружком мы назвали! – крикнул гнусному предателю Пуфик, отчаянно пытаясь потушить загоревшуюся коробочку своей любимой игрушкой – зонтиком-мухомором.

Ха-ха, но того вы не 
знали,
Что в мире нет друга 
коварней,
Хитрее и неблагодарней! –

призналось сквозь хохот Существо, и принялось с еще большей яростью закручивать по комнатке зловещие вихри из дыма, огня и копоти.

О-о… дайте еще
порезвиться,
И сможете вы 
убедиться,
Какой я могучий
и властный,
Какой я дружок
опасный!

И видя, что уютная коробочка совсем не спасает их от гибели, что еще совсем немножко – и полностью сгорит эта коробочка и они вместе с ней, Пуфик и Пафик выпрыгнули из ненадежного укрытия и быстренько юркнули под свою любимую кроватку, надеясь найти там спасение…
И вот здесь, милые ребята, я остановился в полной растерянности, словно витязь на распутье1, не зная – что делать дальше? как поступить?, поскольку своенравная рукопись преподнесла мне еще один, пожалуй, самый неприятный, сюрприз. Дело в том, что именно в этом месте несколько строчек были безнадежно размыты какой-то жидкостью. (Возможно, берестяные листочки попали под дождь?) 

От букв остались лишь неясные очертания, кое-где их вообще не было видно. Однако, провозившись изрядное количество времени, я все же смог установить, что в этом эпизоде2 Существо-Огонь, хохоча и улюлюкая, словно Соловей-разбойник, пустилось в дикий пляс, потешаясь над наивностью котят, нашедших себе такое ненадежное убежище.

Но дальше шли частично сохранившиеся слова хвастливой песни (надо полагать, того же Существа-Огня), которые тоже можно было прочесть лишь с большим трудом, через пень-колоду1.

Я был в отчаянии. (Признаюсь вам, ребята – я абсолютно не умею сочинять стихи ввиду полного отсутствия у меня поэтического таланта. Так что о каком-либо восстановлении мною песенного текста не могло быть и речи. То есть мне нужно было срочно сделать выбор: прекратить работу над сказкой, или все же издать ее, лишь примерно изложив содержание этой песни в прозе2, что, безусловно, совсем не понравилось бы вам, моим будущим читателям.).

Выйти из этой непростой ситуации мне вновь помогла моя пернатая подружка – Сорока-белобока. (Это случилось тогда же, когда она прилетала ко мне, чтобы открыть тайну рукописи.) Внимательно выслушав мои сбивчивые объяснения, она достала из модной черно-белой сумочки от Версаче3 гусиное перо, макнула его в клюквенный4 сок и, немного подумав, красивым каллиграфическим почерком вписала в рукопись недостающие строчки. 

(Вертихвостка поклялась мне своей дворянской5 честью, что слышала эту песню лично, пролетая во время пожара над домиком.) Вот этот текст, дополненный Сорокой-белобокой и внесенный позднее в сказку: 

Хитрый я, неблагодарный, 
Ненасытный и коварный.
Незаметно подкрадусь
И до неба вдруг взовьюсь
Адским пламенем и воем!
Все живое – неживое
Выжигаю я дотла1,
И от этого от зла
Остаются,вслед за
мною,
Только пепел и зола,
Только пепел и зола!
Чтобы в силе моей
убедиться – 
Ты попробуй, попробуй
со мной сразиться!
Я огонь, я огонь яркий!
И в руках моих меч
жаркий!
Я огонь! И со мной 
не шути –
Все смету на своем пути!
Ах, как руки мои 
хотят
Этих глупых достать 
котят!
Я найду их! Найду!!
Найду!!!
Сотворю я беду,
беду-у-у…

И эту беду, милые ребята, разбойник-Огонь обязательно бы сотворил, если бы… если бы не случилось в нашей сказке то, что, словно по щучьему веленью да по нашему хотенью1, не дало плохому сбыться и помогло горю в радость превратиться.

А случилось, милые ребята, вот что… Как вы уже знаете, не в меру расшалившиеся котята наотрез отказались выполнить справедливые требования старенькой Каркуши и грубо вытолкали ее за дверь.

И как вы думаете – что сделал после этого Каркуша? Как поступила?... Правильно! Она не улетела, а, притаившись за окном (она ведь была очень мудрой вороной), стала потихоньку наблюдать – что же будут делать дальше два маленьких проказника? 

И, увидев, как хитро обманул их коварный Огонь, она, не теряя ни секунды, стремглав помчалась на другой конец леса к знакомым Бобрам-пожарным. Те в это солнечное утро находились на своей полянке и проверяли готовность пожарной машины, напевая при этом бодрую песенку:

Мы – отважные ребята,
мы – пожарные,
Службу верно мы несем,
мы несем.
В своем деле мы работники
ударные,
От огня мы всех спасем,
всех спасем!
Не страшны нам бури огневые,
смело
В схватку с ними вступим
мы всегда,
да, да, да!
Мы с врагом коварным
знаем дело, дело,
Не отступим ни за что
и никогда, никогда!

Сидевший на пожарной каланче Петух-дозорный поддерживал своих коллег1 (поскольку петь он не умел) громким хлопаньем крыльев и звонким «Ку-ка-ре-ку…». 
Но это чудесное лесное трио2 звучало недолго: появившаяся внезапно Каркуша наделала такого шума, подняла такой переполох, что друзья-пожарные, прервав на полуслове любимую песню, в один миг вскочили в машину и, тревожно загудев своей голосистой сиреной, на всех парах помчались спасать попавших в беду котят.
Петух-дозорный тоже не дремал: он со всей силы ударил в колокола и вскоре уже все бесчисленные обитатели дремучего леса, бросив свои дела, спешили к объятому пламенем кошкиному домику. Бежал по широкой дороге могучий Медведь, потрясая длинным, острым багром:

Прропустите меня,
пррропустите,
Где горит, поскорей 
покажите!
Помогите с дороги 
не сбиться!
Я хочу с ним, хочу
сррразиться,
С этим жутким и злым
тиррраном,
С этим страшным огнем –
нахалом!

Мчался, громко лая на ходу, вислоухий дворняжка Песик-Тявка:

И я, тяв-тяв, и я
Бегу к своим друзьям!
Хочу помочь своим 
друзьям
И я, и я, и я!
Бывало дрались,
Потом мирились,
И друг на друга
Мы часто злились,
Но, все равно, ни за что
и нигде,
Котят, тяв-тяв,
я не брошу в беде!

Помогая себе крыльями, пробиралась с ведром по заросшим лесным тропинкам интеллигентная Курочка:

Ох, устала, устала я,
ко-ко-ко,
Мне бежать, мне бежать
на пожар нелегко!
Набрала я воды из колодца,
Чтобы лучше с врагом 
бороться!
И не скрою – огня я ужасно 
боюсь,
Но до милых, до милых
котят я домчусь!
Буду оччень трудиться,
буду оччень стараться,
Буду вместе со всеми 
с врагом
сражаться!

Тянула бочку с водой, установленную на небольшой тележке, добропорядочная, трудолюбивая Хрюша:

У-и, у-и, у-и-и…
В беде друзья мои-и…
Но воз довезти я смогу,
у-и…
Котят спасти помогу,
у-и…
Ведь главное, у-и, ведь
главное –
Чтоб живы были друзья
наши славные!

И даже, преодолев страх, выползли из своей норки два, совсем маленьких, Мышонка:

Услыхали мы о пожаре,
Своей маме об этом
сказали.
И мама ответила: 
«Дети,
Страшнее нет зверя 
на свете,
Чем кошка – уж я это
знаю,
Но все же, но все же
считаю – 
Быстрей, не теряя минуток,
Бегите, спасайте малюток.
Пусть знают, пусть видят 
котята – 
Спасают их даже мышата!»

И еще много-много самых разных лесных зверюшек, птичек-синичек и жучков-паучков устремились на помощь к своим маленьким лесным друзьям!
А Огонь, тем временем, забрался уже на крышу домика, и лесное эхо разносило далеко вокруг его торжествующий, завывающий голос:

О-о, о-о, о-о… какое
счастье!
Разнесу я дом на
части!
Будут помнить, будут 
знать
Эти глупые котята,
Все зверята-лягушата,
Как со мной шутить – 
играть! 
Я самый грозный и 
могучий!
Дым подниму до самой
тучи!
Я вмиг до крыши 
добегу!
Я все до ниточки сожгу!
О-о-о… ого-го-го-го…
Ого-го-го-го-го-го-о-о-о…

Первыми, как и положено, на полянку примчались Бобры-пожарные. Развернув свою боевую машину, они с ходу приступили к делу.

Дом окружай!
Тушить начинай!
По врагу бей!
Воды не жалей! –

четко отдавали они команду, раскатывая пожарные рукава1 и готовя для боя стволы2. И вот уже первые залпы воды ударили по пылающему домику!

Что случилось? Почему?
Ничего я не пойму! –

заметался на крыше Огонь, пытаясь увернуться от губительных водных струй. – 

Кто внизу там копошится?
Кто мешает мне 
резвиться?
И откуда тут вода?
Плохо мне! Беда!
Беда!!

Спасаясь от неминуемой гибели, Огонь бросился вниз, вглубь домика, чтобы, собравшись с силами, попытаться затем внезапно напасть на своих обидчиков. Но в этот момент на помощь Бобрам-пожарным пришел появившийся уже на полянке Медведь.

Берегись, хвастун
несчастный! – 
с ходу атаковал он врага своим грозным оружием – пожарным багром! –
Хоть соперник ты
опасный – 
Мы сумеем, сумеем
тебя унять!
Мы сумеем котят у тебя
отнять!

И началось сражение, какого еще не видывал за свою долгую историю этот старый дремучий лес, о каком не слыхивали самые древние его обитатели.

– Ага! Смотрите! Он сдается! – изо всех сил старался Песик-Тявка, забрасывая Огонь землей.
– Черным дымом он плюется, уи-и… уи-и… уи-и…, – визжала тоненьким голоском Хрюша, помогая друзьям набирать воду из бочки.
– Из ведра я его полью! – храбро сбивала языки пламени с горящих стен Курочка.

– Багром я его проколю! – продолжал бесстрашно атаковать злодея Медведь, забравшись по пожарной лестнице на крышу.

Два отважных Мышонка, вместе с целым отрядом белочек, сусликов и хомячков, быстро-быстро привязывали тонкие былинки к ореховым скорлупкам, а юркие воробьи, синички и стрижи наполняли их водой и, поднявшись над домиком, опрокидывали на врага. 
Постепенно к ним присоединились зяблики, трясогузки, кулики, сороки-белобоки, вороны (среди которых, конечно же, была и старенькая Каркуша) и все-все пернатые, жившие в этом лесу. После этого капелек воды, падающих на горевший домик, стало уже так много, что иногда казалось, будто идет настоящий, проливной дождь.

Ой, я гибну! Помогите! –
яростно метался среди обугленных стен Огонь, тщетно пытаясь укрыться хоть где-нибудь от смертельного водопада, –

Воду вы остановите!
Льется сверху!
Льется снизу!
По стене и по карнизу!
Я уже с трудом дышу…
Пощады я у вас 
прошу!

Но разве можно простить того, кто так хитро и подло обманул маленьких, доверчивых котят?

Еще смелей!
Еще дружней 
Нападай! 
Врага окружай! –

уверенно вели наступление Бобры-пожарные и их верные лесные помощники, пресекая малейшие попытки Огня изменить ход сражения в свою пользу. –

Из стволов по окнам 
бей,
Воды не жалей!

И, почувствовав, что спасения уже нет и смерть неминуема, Огонь решил пойти на очередную хитрость. Он быстренько сбросил с себя пышущий жаром плащ и, превратившись в маленького сморщенного старичка-лесовичка, попытался было незаметно пролезть через прожженную дыру в стене и убежать (чтобы, притаившись где-то, выскочить потом внезапно из засады и сжечь со злости уже весь дремучий лес). 
Однако Бобры-пожарные и их отважные друзья вовремя заметили коварного притворщика и дружным залпом воды заставили беглеца вернуться назад. Тогда Огонь-лесовичек упал на колени и взмолился.

Пощадите! Пожалейте!
На меня воды не лейте!
Силы я свои теряю…
Помогите… умираю… –

слезно упрашивал он нападавших, унижаясь и заискивая. Но, не дождавшись от них ничего, кроме безжалостно бьющих со всех сторон водных струй, опрокинулся на спину, сжался в комочек. И, тряся своей мокрой бородкой и беспорядочно дрыгая тонкими ножками, вдруг быстро-быстро забормотал что-что злое и непонятное /возможно, это было его заклинание от смерти?/:

Пышмеруш, брык-мрык-гуш,
Фуш-ш-ш-ш-ш-ш…
Крушенруш, мрекен-душ,
Зюш-ш-ш-ш-ш-ш…
Карабара, мурабура,
Букен-фукен, трушендюра,
Пуш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… 

Но и это ему не помогло! И тогда, пыхнув в последний раз клубом ядовитого, черного дыма, недавний отчаянный хвастун забился в судорогах, застонал, затряс беспомощно своей седой бородкой, сжался в маленький, жалкий комочек. Затем рванулся в последний раз ввысь, но тут же, без сил, упал на землю, рассыпался на тысячи мелких, ослепительных искорок… и затих.

– Уи-и… смотрите, он не дыши-и-ит! – пронзительно заверещала, смешно подпрыгивая, Хрюша, увидев, как на ее глазах могучий еще недавно, смертельный враг всего живого и неживого в лесу, вдруг превратился в небольшую кучку обугленных, черных головешек.

– Все! Ура-а! Мы победили! – на весь дремучий лес загудели, зажужжали, запищали, зачирикали радостные голоса спасателей. И эта радость тут же троекратно усилилась оттого, что из дымящихся руин кошкиного домика славные Бобры-пожарные уже вынесли тех, ради спасения которых они примчались сюда, к пылающему домику, отложив все свои дела. 

Трудно передать, милые ребята, что стало твориться после этого на лесной полянке, когда там появились Пуфик и Пафик – так радостно, весело и хорошо было всем зверюшкам, птичкам-синичкам и жучкам-паучкам в этот момент. Еще бы: столько тревог было пережито, столько волнений - и вот они вновь здесь, перед ними, эти маленькие пушистые проказники. Все поспешили к ним, чтобы поскорей приласкать и сказать несколько ободряющих слов. 
А котята, растерянные и счастливые, тянули к своим спасителям лапки, не веря еще, что все уже кончилось, что все ужасы их приключений уже позади и теперь рядом с ними не коварный, жуткий Огонь, а верные, надежные друзья.

И только старенькой Каркуши не было среди ликующих зверюшек. Забравшись на самую верхушку высокой, столетней ели, она, невидимая никем, тихонько плакала от счастья и умиления…

– Ой, смотрите, прибежала Ко-кошка-мама! – забеспокоилась и засуетилась вдруг среди всеобщего веселья интеллигентная Курочка и указала крылом на тропинку: там уже встречал запыхавшуюся от бега хозяйку вездесущий Песик-Тявка.

Он на ходу, забегая то с одной, то с другой стороны, что-то быстро рассказывал ей, пытаясь, видимо, успокоить и заверить, что с люимыми её сыночками ничего страшного не случилось. 

Но, едва увидев своих нерадивых шалунов, Кошка-мама тут же с плачем бросилась обнимать и целовать их! Стала осматривать и расспрашивать их, путая слова и сбиваясь, – не пострадал ли кто из них от огня? Не обожгли ли они в этом жутком пожаре свои лапки и носики?

Но котята дружно заверили маму: ничего страшного с ними не случилось! Все закончилось для них хорошо (благодаря маленькому погребку под кроваткой, где Кошка-мама хранила заготовленные на зиму вкусные соленья – там догадливые котята и спрятались), вот разве что чуть обгорела у Пуфика шёрстка на лапке, а у Пафика – его пушистый хвостик. После этого они дали маме твердое слово: всегда и во всем они теперь будут слушать «и маму, и старенькую, добрую Каркушу», перед которой они так провинились.

Но к этим обещаниям сидевшая на верхушке ели Каркуша отнеслась с большим недоверием. Она опустилась на полянку, не спеша подошла к маленьким проказникам и устроила им настоящий разнос.

Высколько ррраз так 
говорррили? –

строго спросила она их, старательно выговаривая свою любимую букву «р»,–

А что, кар-кар-кар,
натворррили?
Где жить теперррь будем,
скажите?
Где домик ваш, мне
покажите?!

Но смотреть, увы, было не на что: на том месте, где совсем недавно стоял красивый деревянный домик, теперь дымились лишь черные, обугленные стены.
Ну все, не ворчи,
успокойся, – 

вступилась за виновато понуривших головки сыночков сердобольная Кошка-мама, –
Мы домик построим,
не бойся!
Ко-конечно! И мы все
тоже
Вам строить домик 
поможем! –

тут же с готовностью поддержала свою закадычную подружку Интел- лигентная Курочка.

Не пожалеем, тяв-тяв,
мы силы, –

поспешил на помощь к своим маленьким друзьям и неунывающий оптимист и фантазер Песик-Тявка, –

Он будет большим, тяв-тяв,
и крррасивым!
Принесу я бревна 
сосновые, –

с радостью поддержал благородный порыв мудрый хозяин леса Медведь, –

И поставим мы стены 
новые!
А я мох принесу! –
добавил, немного подумав, Песик-Тявка.

Мы – кору с березы! –

по-деловому подошли к решению важной житейской проблемы славные Бобры-пожарные, –
Не страшны вам будут
В доме том морозы!
Ну а мы, пи-пи-пи, паутинкой
тонкой
Ззанавески на окна сплетем
изз соломки! –

пропищали своими тонкими-претонкими голосочками, поднявшись на пенек, два маленьких, отважных Мышонка.
И вслед за ними все зверюшки, птички-синички и жучки-паучки, присутствующие на полянке, загудели, зажужжали, запищали, зачирикали одновременно, каждый на свой лад:

Уви-и-и-ди-и-те-е-до-о- бы-ы-ы- стро-о-о-сло-о-ожжжи-и- имммммм…
Мы-ы-ы-все-е-е-при-и-де-е-ммм-
и-и-и-ва-а-аммм- по-о-мо-о-о- жжжжжже-е-емммммм…
После этого, явно довольный таким единодушием лесных собратьев, к котятам подошел Медведь и, немного стесняясь, предложил:
А пока… если вы
захотите,
В берлоге моей
поживите.
В ней мох на полу,
словно вата,
Хотя, признаюсь…
темновато.

Но не успел Косолапый вернуться на свое место, как к маленьким погорельцам1, отчаянно виляя своим облезлым дворняжьим хвостом, подбежал все тот же неугомонный Песик-Тявка.
А я, тяв-тяв, так и 
быть,
Свою будку могу
уступить! –

по-свойски начал он, урча от избытка переполнявших его чувств. – 

Я пррривык и в жаррру,
и в стужу
На дворрре быть, уют мне
не нужен!
Будем с вами, тяв-тяв,
мы дррружить.
Пррриходите, тяв-тяв,
ко мне жить!

Такое бескорыстие сорвиголовы2 Тявки вызвало целую бурю восторгов среди зверюшек, после чего слово взяла Хрюша.

В дупле, под старой
сосною,
Вы можете жить
со мною, –

поправляя чуть подгоревший от пожара розовый фартучек, сказала она. И, видимо, желая развеять сомнения относительно своей чистоплотности, тут же добавила: 

Поверьте, там сухо 
и чисто,
Ковер из березовых 
листьев
Я постелю у кроваток 
Милых ваших ребяток!

Хрюшино предложение тоже было встречено бурными аплодисментами, но после этого произошла небольшая заминка – вышедшая вперед Курочка никак не могла начать свою речь. Дело в том, милые ребята, что у нашей интеллигентной Курочки, в отличие от ее лесных собратьев, на данный момент не было своего жилища. Вернее, оно было, но очень уж простенькое и неказистое – что-то вроде наспех сооруженного шалаша из березовых веточек и лопуховых листьев, предложить которое она просто не могла из этических1 соображений.

Но ей так хотелось чем-то помочь своим маленьким друзьям, так хотелось поучаствовать в общем деле, что, переборов неловкость, она все-таки решилась и, тяжело вздохнув, сказала следующее:

Да, я знаю сама,
ко-ко-ко,
Жить без дома совсем
нелегко!
Жить без дома совсем 
не годится!
И должны мы, друзья,
потрррудиться,
Чтобы домик скоррей
постррроить,
Чтоб на зиму котят 
устррроить!

И тут уже не смогла сдержать благодарных слез Кошка-мама. (Она ведь знала о бедственном положении своей пернатой подружки и была очень тронута ее 
благородством.)

Спасибо, спасибо,
ребята,
Всем вам, дорогие 
зверята, –

начала она, то и дело прикладывая к глазам тонкий батистовый1 платочек, –

За доброе ваше
участие,
За то, что в минуту 
несчастья
В беде вы не бросили
деток,
Спасли их – спасибо 
за это!

Здесь Кошка-мама низко-низко поклонилась всем присутствующим и затем продолжила:

Такое не может
забыться!
Но будем мы торопиться –
Там, в домике, на опушке,
Давно ждут лисички-
подружки.
Они нам покой обеспечат
И ранки скорее
залечат.

– Мы с вами пойдем! – обрадовалась Курочка.

– Осторожно котят на тележку положим, – с готовностью предложила свои услуги Хрюша.

– И будет нам оччень приятно немножко побыть с ребятами! – радостно засуетился возле котят Песик-Тявка, усаживая их на Хрюшину тележку.
И когда все уже было готово в дорогу, Медведь вдруг попросил тишины и сказал с хитрецой:

А я знаю средство 
простое
От горя любого!
– Какое? – спросили все другие хором.

Сейчас, подождите-ка
малость… – 
не спеша стал рыться в своих бездонных карманах Медведь. –

Ах, где же она 
затерялась?..
Ну вот, наконец!
Все в порядке!
А вы помогайте, ребятки!

В могучих лапах Медведя появилась маленькая, деревянная свирель. Все с интересом стали ее рассматривать, удивляясь мастерству Топтыгина, сумевшего сотворить из простой веточки ивы такое чудо. Удовлетворив любопытство друзей, Медведь не спеша приложил свирель к губам и заиграл.
Полилась нежнейшая мелодия, звуки которой переливались один в другой, словно волшебные колокольчики. Они так зачаровали всех присутствующих, что Хрюша не выдержала и, приподнявшись на задних ножках, сделала несколько изящных танцевальных «па»1. 

За ней последовала грациозная Курочка, неуклюже повторил пару движений и Песик-Тявка.
Но Медведь вдруг прекратил игру, развернулся и бодро зашагал вглубь леса. И все пошли за ним и запели хорошую-прехорошую песенку, которую назвали "Тили-бом"(слова придумали Курочка и Хрюша).

Тили-тили-бом!
Тили-тили-бом! 
Мы построим кошкин 
дом!
Тили-тили-бом!
Тили-тили-бом! 
Жить котята будут в нем!
И о том, тили-тили-бом,
Эту песенку споем.
Тили-тили-бом! 
Тили-тили-бом!
Тили, тили-тили-бом! 
Тили, тили-тили-бом,
тили-бом! 
Тили-бом, тили-бом,
бом, бом!
Тили-бом, тили-тили-
тили-бом! 
Тили-бом, тили-тили-
бом!

С тех пор эта незамысловатая песенка стала самой любимой песенкой всех обитателей этого старого, дремучего леса. Они любят ее петь, собираясь теплыми летними вечерами на уютной зеленой полянке возле нового Кошкиного дома. И, говорят, самыми прилежными участниками этого чудесного хора являются их всеобщие любимцы– котята Пуфик и Пафик. 

* * *

Вот так, милые ребята, закончилась эта удивительная история. Если верить Сороке-белобоке (она изредка прилетает ко мне), все участники этих событий по-прежнему живут в своем лесу, и, как могут, помогают друг другу. (Например, собрались и построили недавно Курочке очень уютный коттеджик по соседству с её подружкой Кошкой-мамой.) А так же зорко оберегают свои жилища от очень опасного, хитрого и коварного врага – Огня. (Сорока-белобока утверждает, что с тех пор там не было ни одного пожара.)

Давайте же, ребята, и мы с вами пожелаем им всем большого счастья и удач в жизни!

А мы с вами задержимся еще на несколько минут по просьбе Бобров-пожарных, заметивших... (Здесь в рукописи мне вновь встретились несколько густо зачеркнутых или заклеенных листочками слов. Восстановить их я не смог, поэтому пропустил весь абзац1 и продолжил повествование с того момента, где текст стал уже более разборчивым.)

… И они решили остаться на полянке, чтобы провести с вами одну, очень интересную, игру, которая называется «Знаете ли вы эти правила, ребята?» Игра интересна тем, что в конце каждого правила нужно угадать последнее слово. Ну как – согласны? Тогда передаю слово Бобрам-пожарным.

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Знаю, юные друзья,
Вы немного утомились,
Но, надеюсь, убедились,
Что играть с огнем…
(угадайте слово) нельзя!
(Молодцы, ребята! Идем дальше.)

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

И чтоб горя не случилось,
Чтоб беды не повторилось,
Мы сейчас все дружно,
впрок,
Выучим урок.
И усвоим главные
Правила противопожарные!
Вы согласны?
(Отвечайте, ребята.) Да!
За дело
Принимаемся
мы смело!

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Правило первое
Если в доме все
спокойно,
Но заметили вы вдруг,
Как дымит, забытый 
кем-то,
Электрический утюг.
Что должны вы сделать, 
детки?
Вынуть штепсель из… 
(называем слово) розетки!
Правильно! Вы этим 
самым
Дом спасете от пожара.

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Правило второе
Это правило должны вы
Помнить каждый раз:
Никогда на кухне сами
Не включайте газ!
Помните о том всечасно:
Этот газ…
(постарайтесь угадать)
взрывоопасный!
Знайте: в этом случае
Не смогу и я спасти.
Постарайтесь лучше
Делать меньше 
глупостей!

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Правило третье
Дети все, без исключения,
С телевизором дружны.
Но и здесь, поверьте тоже
Знать вы правила должны.
Дело в том, что телевизор
Попадается с сюрпризом.
Только в кресле развалился
Поудобнее, как вдруг 
Ваш приятель задымился
Еще больше, чем утюг!
Что ж вам делать? Как вам 
быть?
Как беды не допустить?
Нужно встать и телевизор 
От розетки…
(угадываем) отключить!
Совершив такой поступок,
Героем станете без шуток.
Потому что, без сомнения,
В минуту, трудную для 
вас,
Найдете верное решение.

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Правило четвертое
Если мальчик малый 
Не послушал маму,
Спички взял и в лес
пошел,
Этот мальчик, скажем
прямо,
Поступил…
(говорим громко) нехорошо!
В лес вы, конечно,
ходите,
Но спичек с собой
не берите!
Серьезные эти вопросы
Могут решать только…
(угадываем) взрослые!

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

А теперь мы с вами,
ребята,
Выучим…
Правило пятое!
Если вы играть хотите –
Что ж, прекрасно! Но
тогда
Ни за что и никогда
Спичек в руки не
берите!
Знайте, юные друзья – 
Спички в руки брать
нельзя!
Помните ночью и днем:
Опасны шутки…
(угадываем) с огнем!

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Правило шестое
Если в доме или 
где-то
Ты огонь и дым заметил,
Убегать ты не спеши,
Поскорей берись за 
дело
И огонь тот потуши!

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Ну, а если даже днем
Не можешь справиться 
с огнем,
Под кровать не забирайся!

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

В комнате – не оставайся!

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

А скорее выбегай,
О пожаре сообщай
Всем соседям и друзьям!

П е р в ы й и В т о р о й Б о б р ы – п о ж а р н ы е.

Помни: медлить здесь…
(угадываем слово) нельзя!

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й:

Еще больше в такие минуты,
дружок,
Поможет тебе телефонный 
звонок.

П е р в ы й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Увидел огонь – и скорей 
к автомату!
Звони 101 – это номер
бесплатный!

В т о р о й Б о б е р – п о ж а р н ы й.

Звони по мобильному, если 
сможешь,
Звони 101 – и в беде всем
поможешь!

П е р в ы й и В т о р о й Б о б р ы – п о ж а р н ы е.

Знай, дружок – этот номер
славный
У службы пожарной
самый…

Здесь рукопись обрывается. Но, я думаю, вы, ребята, уже догадались: автор хотел сказать… (произносим)… "главный!" Молодцы! Запомните этот номер! И давайте поблагодарим наших храбрых Бобров-пожарных за все их добрые дела и пожелаем им, чтобы всегда у них «сирена молчала и ход;1 из 
гаража не выезжала»2. 

А теперь я вновь возвращаюсь к тайне, которую открыла мне хитрая Сорока-белобока, и хочу спросить вас: вы догадались, кто был автором рукописи? (Ответ см. ниже.)
Ну вот и все, милые ребята! Пришло время расстаться и нам с вами. Надеюсь, ненадолго – ведь у вас на руках останется эта книга, которая поможет вам в любое время вновь встретиться с героями этой удивительной истории, а значит – и со мной.

Да, чуть не забыл: мелодии песен вы сможете найти здесь же, в специальном приложении в виде компакт-диска и нот. Так что пойте, танцуйте – и будьте счастливы!

Валерий Марро
(совместно с Каркушей 
и при участии 
Сороки-Белобоки).

Д О П О Л Н Е Н И Е

Автором рукописи была КАРКУША. Пережившая столько волнений и тревог, Каркуша решила, видимо, изложить все случившееся на бумаге, соорудив из берестяных листочков что-то наподобие дневника. Но хитрая Сорока-белобока заметила это и, прячась за ветками деревьев, стала наблюдать через бинокль (за достоверность не ручаюсь) – о чем это там пишет по вечерам древняя-предревняя старушка?

И, убедившись, что старушка пишет что-то очень даже интересненькое (а, надо сказать, моя знакомая вертихвостка всегда слыла большим знатоком литературных стилей), стащила исписанные листочки, когда Каркуша, обдумывая очередное слово, заснула (этим, видимо, и объясняется происхождение загадочной извилистой линии в конце рукописи). 

После чего, прекрасно зная, что издательство детской литературы в большом дремучем лесу налажено из рук вон плохо (оно было поручено жирным барсукам и ленивым слепым кротам), притащила эти листочки ко мне, втайне надеясь, что я увлекусь необычным сюжетом, приведу рукопись в порядок и затем найду возможность издать ее.

Так оно и случилось...

Киев 2005
Безрук/Марро/Валерий Романович
Моб: +38067 9006390
/Wiber, WhatsAPP/
Сайт: lekin.jimdo.com

Нравится
14:20
117
© Валерий Марро
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение