Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. VI.8. Вторая смена

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. VI.8. Вторая смена

ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ VI. НА СОЛНЕЧНОЙ ПАЛУБЕ

 

VI.8. Вторая смена

 

 

Соленый туман и горы лиманные? Но сразу не узнал я Николаевска:

 

– Вода низка…

 

 

И нас где-то поставили. По-моему, вблизи аэродрома.

 

Дамба дугой:

 

– Переброшены сходни…

 

Боцман Петрович (я с ним познакомился) предначертал, что нам здесь предстоит:

 

– Вечером курс на Хабаровск…

 

Не будет нам Лимана и крепости Чныррах. И как пойдем назад:

 

– Известно капитану…

 

Но в Богородском будет остановка. Как долго, правда, тоже – к капитану.

 

Но больше почему-то огорчило, что завтракать не сразу, а во вторую смену. Так будет до конца, что, в общем, справедливо:

 

– Вторая половина путешествия…

 

Обида вздорная? Но все же натолкнула на мысль сменить корабль и оборвать здесь книгу. Прием в литературе достаточно известный, и незачем тянуть во имя пунктуальности

.

Пар выпущен? Я – рыба на мели:

 

– И как подумаю…

 

Патроны израсходовал? Не то чтобы читателю, мне самому не хочется. Не соблазняет даже Богородское.

 

Но гиды подошли, названья зазвучали:

 

– Мыс Куэгда и батарея Мэо…

 

Легенды замелькали (легенды экзотичные!):

 

– Ладно, схожу на экскурсию?

 

Знакомые легенды, знакомые названья? Я коллекционер –

 

– Не отходя от дамбы…

 

Опять турист всеядный, турист нижнеамурский? Хотя не бросил мысль о чемодане.

 

Не отходя от дамбы, открытка:

 

– «Ход кеты»…

 

 

Воткнешь весло – не падает? Старинная открытка. Сейчас вода «цветет». И никакого хода – для приливной волны заделаны отверстия.

 

Сейчас вообще тут пыльно и неряшливо. Еще не Город, но и не Тайга:

 

– От центра «пять км»…

 

Технический прогресс? Нет, тоже по-другому называется.

 

Я слушаю, но как-то невнимательно. Про остров Константиновский, что вроде где-то рядом. О «донном якоре», одном таком в России. О батареях – на Охотском побережье.

 

Но дело не в контрастах:

 

– Где ругозы?

 

Где пустыри, заросшие ромашкой? Не нравится мне этот Николаевск. Я сам себе не нравлюсь – вот что главное.

 

Как будто надо быть несчастным и голодным? Не знать, где заночуешь:

 

– Чтоб горы с того берега…

 

И пристани те давние, чтоб голова кружилась? Ломти горбуши жареной в буфете.

 

Никто мне не показывал открыток. И Николаевск знал по Фраерману. Оттуда и колесник, да и сараны желтые, и старая листвянка:

 

– Все оттуда…

 

Заочное знакомство? Не зная географии, похоже, путал Город (да, так у Фраермана) – с Владивостоком, кажется:

 

– Тайга и океан…

 

Наверно, так – для школьника простительно.

 

Ошибка, между прочим, для многих характерна. Редакторша на радио (в Хабаровске) еще и спорила. Таков мой Николаевск – с Амуром шириной шесть километров.

 

Пожалуй, хорошо, что я его сначала – не как турист, а как командировочный. Запомнились ломти, душистая ромашка и как я не добрался до Чнырраха.

 

 

И в целом впечатление предельно экзотично:

 

– «Когда привозят волосатые кокосы»…

 

Чего-то нереального, в колониальном духе. Но, вместе с тем, жлобовского и грубого.

 

Последнее пока преобладает, хотя «шесть километров», хоть речка и Комора. Хоть «кости синего и гладкого кита». Хоть вроде бы дорога – во все стороны.

 

К тому же и отвык от городского транспорта:

 

– Вообще от города…

 

Отвык, чтобы толкались? От пыли, духоты? Но ехать все же надо – до Городского сада:

 

– Там и кассы…

 

Сложу чемодан, поменяю корабль:

 

– Сихотэ ли Алинь…

 

Я обогну его – уже с востока, «по морю», проливами? И этим завершу круг превращений.

 

Но в Парке – продолжение экскурсии:

 

– Дослушать не мешает?

 

В моем стиле – обрывками, намеками:

 

– И сразу же достраивать?

 

И сразу же – рассказывать в колониальном стиле.

 

Кумирню разрушали все-таки три раза. От Храма матерьяльные остатки – светильник (в виде мудрой черепахи), кирпич с клеймом (завитое растенье).

 

И под Утес ныряли с аквалангом. Нашли мешок с ногтями (?) и Дракона, висевшего над входом в Храм Вечного Спокойствия:

 

– Дракон сейчас в музее Богородского…

 

Но городов (китайских) на побережье не было. И Николаевск – русский, эпохи Невельского. Портовый и военный, то есть функциональный. И этим неестественен по замыслу.

 

Упадок сразу же, как только главный порт перенесли в Приморье, что, может быть – и к лучшему:

 

– Другие исполнители…

 

Другое воплощенье? Другие капиталы и тенденции.

 

Торговые дома, предпринимательство:

 

– Икра, кокосы, золото…

 

Само расположение? Как навигация, приходят корабли– со всех широт, со всех меридианов.

 

Экзотика, специфика, сезонность и оторванность. Откройте Фраермана:

 

– Уютный городишко…

 

Тайга и океан, семнадцать тысяч жителей:

 

– Как хорошо мечталось, вероятно…

 

Я приведу легенду – немного невпопад, но в целом характерную и даже достоверную:

 

– «Симадки», «николайки»…

 

Рубли Петра Четвертого, чьим именем квартал с тех пор и называется.

 

Да, местный Петр Амурский, японец предприимчивый. Крестился в русской церкви, самим же и построенной. Богат, честолюбив, чем и попал в анналы. Отсюда и забавная легенда.