"Литературный салон" использует файлы cookies, а также собирает данные об IP-адресе, чтобы облегчить Вам пользование нашим порталом.
Продолжая использовать данный ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.
Правила сайта.
Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз IV.2.

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз IV.2.

ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ III. ВОЛШЕБСТВА ОДИНОЧЕСТВА

 

IV.2. На огонек свечи

 

 

Собаки забыли про вепря. А я еще переживаю, ведь первый раз кольчемская природа явила откровенную угрозу.

 

Конечно, можно думать, что я трус. И лед трещал –

 

– Ну, от температуры?

 

Но и собаки тоже что-то чуяли и тоже откровенно испугались.

 

Теперь буду бояться и вазонов? Конечно, можно что-то доказать. Пойти, скажем, туда опять прямо сейчас. Сходил бы, но туман – уже у палисада.

 

Не трус, но не засну. Наверно, успокоюсь и буду даже сам тревоги провоцировать:

 

– И полетят странички дневника…

 

Пока не посветлеет за окошком.

 

Программу сбили гости. Алла с Диной. И Динин муж с большущей банкой браги:

 

– Еще есть полведра!

 

Ну, что на это скажешь? Садитесь, слушайте. Дневник, конечно, побоку.

 

Я им про вепря, а они смеются:

 

– Это мираж тебе!

 

«Тебе играет»? Положим, что-то клацало, но, раз мне тут не верят, включаюсь в трепотню. Простите, в этнографию.

 

Динин Борис сухой, зубы торчат. Кого-то очень мне напоминает. Внимательная Дина:

 

– Он Ондатр!

 

Ну, да – Ондатр, как сам не догадался.

 

Ондатр и дирижер недоучившийся. Недавно, так сказать по спецзаказу, работал в магазине. Он – «золотые руки». Отделывал там вроде стены пластиком.

 

Загреб деньжищ – рублей под восемьсот. Только глаза известкою испортил – слезятся и один почти закрыт. Такой Ондатр – сухой и кривоватый.

 

Пьянеют мои гости. Галдеж неуправляемый. Алла ругает Юрия Михалыча. А Дина, не учтя земного притяженья, попала в таз с водой, всю печку измочила.

 

Представьте, и не чувствует кормы водонасыщенной! К Ондатру прицепилась:

 

– Зачем ты кровь мне пьешь?!

 

Пьет вроде много лет:

 

– Зачем, зачем?

 

Курбатенькая Дина накаляется.

 

Ондатр действительно становится буяном. Валяет табуретки, глаголы непечатные. Похоже, что забыл, что он не у себя. Меня же выгоняет из бунгало.

 

И к прошлой браге мало что добавилось. Завариваю чай предельной крепости. Даю понять, что кончилось веселье, что спать пора и надо расходиться.

 

Внимательную Дину привлекает мой ящик с луком. Жалко майской зелени, но пусть возьмет немного:

 

– Возьми, сколько захочешь…

 

А хочет целый ящик, хоть удержать не может.

 

Выхожу вместе с ними в туман –

 

– Нет, тут все же Кольчем…

 

Не поверите – Дина с Аллой присели на щепках, продолжая со мной разговоры.

 

О, Миклуха-Маклай! Я стою на ступеньках, а они там журчат непосредственно. Отвечаю им что-то, но сбивчиво. Душит смех – так, что еле сдержался.

 

Донес им ящик с луком. Мы мирно распрощались –

 

– На полведра имею приглашенье…

 

Но не пойду, конечно. Пьянеют и буянят, что наблюдать совсем не интересно.

 

Я тоже поднабрался, но в смысле отрицательном. И даже не стоял у палисадника. Залег на канах –

 

– Свечку потушил…

 

Окошко постепенно проявляется.

 

Я ни о чем не думаю. Однако – хочу порассуждать о вепре и о браге. Чтобы потом не слишком нагружаться:

 

– И Сикачи-Алян, и киносъемки в Троицком…

 

Вепрь с Удыля –

 

– Собака Баскервилей?

 

Конечно, это слабо для отшельника. Но у меня в запасе чудовище чжурчжэней, вепрь Шуби пучеглазый –

 

– Шуби с крыльями…

 

 

Такими украшают капители? В Крыму такое видел, в Алупкинском дворце. И здесь сразу решил, что это он. Реликтовое что-то:

 

– Вполне к удыльской прерии…

 

Конечно, провоцирую, но кто в нашем застолье был более кольчемцем?

 

– Картина в духе Рембрандта?

 

Неолитянин – я, а те – просто буяны. Пьянеют с кружки браги, валяют табуретки.

 

И всей-то этнографии – на щепках, без стесненья:

 

– И даже разговора не прервали!

 

Мне дико, им – обычно. Природа первозданная:

 

– Ведь это, если в городе…

 

Ведь это, если многие.

 

Смешно, но щепки – повод порассуждать об этносах. По Джеймсу Фрезеру:

 

– Да, «Золотая ветвь»…

 

Труд капитальнейший, у нас малоизвестный. Мне тоже, к сожаленью – с опозданьем.

 

 

– «Завтра встретимся и узнаем,

Кому быть властителем этих мест.

Им помогает черный камень,

Нам – золотой нательный крест»…

 

У Гумилева так (поэта, не Л.Н.). Стихи волшебные, но здесь и столкновенье –

 

– Религия и магия…

 

Одно другого стоит. Мировоззрения, как говорит Джеймс Фрезер.

 

От первых ощущений, звериных в своей сущности, стадия магии:

 

– Заклятья, колдовство…

 

Попытка управления Природой, уверенность в влиянье личным действием.

 

Потом уже религия! Ответственность за все – на Высшей Силе, целях непонятных. Влиять уже нельзя –

 

– Только молиться…

 

И параллельно строить государство.

 

Эксперимент и там, и там отсутствует –

 

– Слепая вера…

 

Впрочем, интуиция, уменье делать выводы, простая наблюдательность – и там, и там давали преимущества.

 

Эксперимент и воспроизводимость – еще не все, наверно. Но скачок – тут есть кой в чем уверенность:

 

– В движении хотя бы…

 

Ну, а влиянье – тут не сомневайтесь.

 

Чреда мировоззрений? Границ, конечно, нет. Да что границ, ведь каждый, покопавшись, найдет в себе следы всех трех мировоззрений –

 

– Коктейль из трех…

 

Различья лишь в пропорции.

 

Я, например, свободен от религии и кандидат технических наук. И вдруг –

 

– Неолитическая свежесть?

 

Из чурки нёрони – для действия защитного.

 

Не раз и к Высшей Силе обращаюсь, но это языковое наследие. Я все-таки научный. Мое – лаборатория, но с тайной склонностью к стихам и заклинаньям.

 

Кольчем мне любопытен, вероятно, как раз поэтому:

 

– Потенциал и кладезь?

 

Как раз поэтому и ничего не вижу в моем Кольчеме скрытном, деревянном.

 

Весьма возможно, что без Чингис-хана в Кольчеме тоже бы возникло государство. Со временем пришла бы и религия. Скорей всего –

 

– Из Тыра и Хабаровска?

 

Но Чингис-хан нарушил изолят. Потомки «Ха» с чжурчжэнями смешались. А русские –

 

– Добавили сумятицы?

 

Базис шаманский, прочее – завалы.

 

Теперь о бражке –

 

– Бражке неолита…

 

«Ниру» из сока груш, перебродивший. Настойки на багульнике, вино из мухоморов. Но в магазинах вряд ли продавали.

 

Арака (типа водки из Маньчжурии), наверно, все же редкость в изоляте. И пьянства в неолите, наверно, все же не было. Нет гена пьянства –

 

– Вот и безобразят?

 

Пьют, то есть пили, чтоб «освободиться от гнета безотрадной жизни» (по Ю. Сэму). Но наше время – время газводы, десертных вин и соков натуральных.

 

Ю. Сэм непревзойден в таких формулировках. Что стоит, например, передник-дорохея.

 

– Передник сзади?

 

Вещь необходимая – при сборе ягод, всякой там брусники.

 

Но, если ты передник, не надевайся сзади. Ханжа Ю. Сэм, ханжа непревзойденный. А это грех:

 

– Большой сарамбури…

 

Так все в официальной этнографии.

 

Нет в нашем магазине указанных напитков! Маньчжурские купцы араку не привозят. Вот бражку ставят ведрами:

 

– Какой сарамбури?

 

Не робинзоны ведь. И не отшельники.

 

«Глухая первобытность», отрезанность –

 

– Разлив…

 

Ни гаражей, ни радио на улице. Есть, правда, председательша, но как-то незаметная. Вообще неолитическая дрема.

 

Нет даже и плакатов типа солонцовского:

 

– «Сидит в бутылке разгильдяй,

Пропил всю совесть негодяй!»

 

 

Повсюду есть – и в Солонцах, и в Троицком. Проблема налицо, но не в Кольчеме.

 

Новейшая история течет как в неолите. Хотя Кольчем, наверное, не тот, каким его застал сподвижник Невельского мичман Петров, участник Экспедиции.

 

Маршрут Петрова – от реки Амгунь, то есть оттуда, чуть повыше Тыра, до Чайных гор, на озеро Удыль. До речки Биджи (Бичи?), мне тоже легендарной.

 

Чем ближе к перевалу, лес становился толще. «Десять вершков» – все ель по преимуществу:

 

– Семьдесят верст до Бичи…

 

И ни одной картины? Мороз и «затруднения». «МедвЕжина», подушка.

 

В домах, что попадались, блохи, крысы. В одном Петрова выгнали средь ночи на мороз:

 

– Не пил мичман араки…

 

Какой-нибудь там Боря буянил генетически, как, например, сегодня.

 

Долбили лунки, меряли «вершки», и ничего другого, кроме чая. «Оленные тунгусы» повстречались. С протоки Уй охотники –

 

– Охотники Кольчема…