Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. IV.13. Айсберги в ладонях

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. IV.13. Айсберги в ладонях

ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ IV. ВОЛШЕБСТВА ОДИНОЧЕСТВА

 

IV.13. Айсберги в ладонях

 

 

Кольчемец я, кольчемец – и в Сикачах, и в Троицком? Замена личности – так это называется. И не заметил бы, не трогая Амура, настолько это вкрадчиво и властно.

 

В Кольчеме, между тем, еще тот день, когда мы с лошадью купались у амбара:

 

– Не странно ли?

 

Для рукописи странно, но только что курган определился профилем.

 

Таежные горы, хребты за лугами. И это не солнце, а отсвет его – озаряет Амбы. И пока не стемнело, я пройдусь по небесной дороге.

 

День забот – я впервые был чем-то обязан? Но заботы в конечном итоге тоже входят в программу весны, и другие здесь вряд ли проявятся.

 

Тем не менее – тропка по небесной дороге, где я сам по себе:

 

– Краснотал…

 

И поток по заливу расширился:

 

– Отраженье берез и заката…

 

К моей банке уже не пробраться – склон затянут разжИженной супесью. Мостовая морены. И войлок – сразу там, где вода начинается.

 

А заметно, что войлок поднялся? Стал послушен теченью. Ростки – из-под черного войлока тянутся, как хвощи или лук в моем ящике.

 

Банка, ящик – мои. Остальное – без меня в тишине совершается. Впрочем, жизнь лишь в вершине потока. Тот же лед, тот же снег, как зимою.

 

Завяжи рассказ бантиком, как насмешничал Шкловский? Завяжу:

 

– Бантик будет, конечно…

 

И рассказ «ни о чем» поведу, несмотря на любые насмешки.

 

Дело в том, что я сам по себе. Без руля, но с своими ветрилами. Свободен абсолютно, никто не управляет. Остановил будильник – и ничего, как видите.

 

Насчет ветрил сомненья не грызут. Сложней насчет того, чем надуваются. Не так уж я здесь долго, чтоб надувались местным. Скорей всего – из детства непосредственно.

 

Тем, что всегда отменно подавлялось. Что было, вероятно, уже почти проделано:

 

– Почти, но не совсем?

 

Здоровые начала, как оказалось, ждали какого-то Кольчема.

 

Взять Троицкое? Там – я думал по-другому. А в Сикачах – тем более. Но рассказал о них – уже в кольчемском духе. Другому незаметно, но я-то вижу разницу, поверьте.

 

И мой дневник поэтому не так уж и дневник. Где точка превращения, не знаю. Наверно, она есть, а может быть, их несколько. А может, превращенья постепенны.

 

 

И я теперь другой. Мне многое открыто. Пожалуй, даже больше, чем открывалось в детстве. Тогда ведь тоже мной руководили, а я был легковерен и послушен.

 

Но тишина целебная? Но мелочи, но повседневность здешняя – освобождают душу. Насколько, мне неведомо. Прогнозы бесполезны. А посему продолжу дневниковость.

 

Подробности! Побольше внимания к подробностям. Я был уже охотником, спустившимся с Амбы. Был балериной на глазах листвянок. Сегодня –

 

– Равноправный член артели?

 

И кем я еще буду, пока взревет колесник? Переоценка прошлого еще не так существенна:

 

– Теперь жди следствий после навигации?

 

Прогнозы, повторяю, бесполезны.

 

А впрочем, я и так внимателен к деталям. Провалы лишь сначала вероятны. Я был еще «как все», но возжелал – стать не таким. Ну, например, отшельником.

 

ВолшЕбство одиночества! Неповторимость дней, в чем-то, наверное, похожих друг на друга. Я думаю, что –

 

– Все же постепенность…

 

Но вот – со дна потока поднялся войлок черный.

 

Бредешь среди берез и облаков. Стеклянный блеск, и черная вода. Бредешь по розовым спокойным отраженьям, почти как бы по небу –

 

– Вверх ногами?

 

Пиратику поток уже глубокий. На лед не может выбраться. Пришлось переносить, а он меня – обратно не пускает. Что сделаешь, вернулись к красноталу.

 

 

Да, постепенность. Место тут унылое. Традиция сидеть –

 

– Какой-то мокрой птицей?

 

Обрезки свай, ограда из жердей и вышка, позабытая навеки.

 

Традиция сидеть так без мыслей и без сил –

 

– На самой верхней жердочке ограды…

 

Я говорю, как птица, вцепившись коготками. Большой такой, угрюмый птеродактиль.

 

То ли обрезки свай исчезнувших домов, то ли бездомный ветер, который обязателен? А может, схоронили кольчемца здесь под вышкой? Такое место:

 

– Сядешь, и придавит…

 

Конечно, черный войлок, хотя бы и поднявшийся:

 

– Оазис…

 

Только бодрость, накопленная днем, куда-то протекла. И ты сидишь, как птица. Отнюдь не та, которая чирикает.

 

У вышки тот поток – уже как бурный Терек. Сравнение вчерашнее, однако – у вышки уже несколько таких же бурных тереков. Таких же мрачных, черных и шумящих.

 

 

И айсберги тогда же? И вроде, тоже здесь. Но я не оценил их истинного смысла. Погода, ореолы. Не оценил, а это:

 

– Начало ледохода долгожданного…

 

 

Плывут к Ухте. Оттуда – из вершины. При всем разнообразье – пирамидки. Вынул одну –

 

– Заиграли чернила…

 

Засияли ажуры знакомые.