Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. III.5. Явленье северных медуз

Течение Нижнего Амура. Повествование в стиле блюз. III.5. Явленье северных медуз

ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

ЧАСТЬ III. НЕЖНЫЕ ЧИСЛА АПРЕЛЯ

 

III. 5. Явленье северных медуз

 

 

Даже если учесть, что вчера не топилось, дом подозрительно холодный. Я долго не решался вылезти из спальника – окошко темное, бок печки ледяной.

 

И дверь едва открылась? Засыпаны поленья, и снег лежит в сенях:

 

– Опять тайфун...

 

Кругом все белое под низким серым небом. Как будто не апрель, как будто все напрасно.

 

Так что недаром тот вчерашний вихрь? Продуло дом. Воды в доме ни капли. Похоже, и часы остановились. Но что проспал, не подлежит сомненью.

 

Умылся с чурбаков. Откапываю прорубь –

 

– Тоже засыпана...

 

И все же не замерзла? И кислорода больше, наверное, раз в семь. И все равно начерпываю рыбок.

 

Пишу в журнал – про рыбок и про тучи, про мелкий снег, что сеется:

 

– Первичный документ...

 

А тучи, между прочим, похожи на медуз. Плывут по направлению к Де-Кастри.

 

С хвостами до земли. Под низким серым небом, и без того нависшим –

 

– От Удыля к Де-Кастри...

 

Хвосты эти размытые и сеют мелкоту. Накроет и обсыплет, как на Амбе вчерашней.

 

Не странно ли фиксировать весну какими-то подводными приборами? Таким вот образом, подергивая снасть, начерпывая рыбок, сбивая градиенты.

 

Но мне сквозь мелкий снег –

 

– Тромбоны и кларнеты...

 

Глен Миллер, кажется? Нет, нет – это не радио. Не шлягеры из первых дней

отшельника. Неявственные ритмы утренней зарядки.

 

Пойду скажу Пиратику об этом. А то он тоже что-то разоспался. Затопим, как бывало. Что-то сварим. Пурга – дело привычное –

 

– Окошку в кабинетике...

 

Сначала смотр консервам, коих мало. Дров тоже ненадолго:

 

– А в доме энтропия...

 

Откуда что берется? Недавно прибирал же. Я помню точно –

 

– После вертолета...

 

Но тяги нет, хоть тресни. Добился лишь затменья. Волк вылезает хмурый из-под дома. Я заглянул за доски, где он спал, а там, представьте, сваи –

 

– Те самые, о коих?

 

Да, свайное село. Кольчем неолитический. В Удыльской котловине, что «ниже ординара». Где половодья осенью сильнее, чем весной. По крайне мере – тут так говорили.

 

И я твержу про пальмовые хижины, хотя сам –

 

– Лишь амбар на мысе Поворотном...

 

Так диктовала лирика. И оказался прав:

 

– Постройки свайные под потемневшим тесом...

 

Да, все дома, похоже, здесь такие. Лишь свайное пространство снаружи загорожено. Все с поперечной балкой настила потолка, с отверстием над дверью – для сил потусторонних.

 

...Пережидаю дым. Пурга то ослабеет, то вновь хвостом медузы накрывает:

 

– Двор Белого Клыка...

 

Засыпаны дрова. Почтовый ящик полон воздушным седиментом.

 

Я вижу, как Японец спускается на лед. С котомкой за плечами. Наверно, в Солонцы. Встал «на тропу», поддернул лихо лямки. И зашагал привычно, как машина.

 

О чем он думает? Конечно, не о джазе:

 

– Как твоя не понимай, сколько лет тайга ходи?

 

Следы, наверное, кто пяткой наступил, кто бросил тряпочку, кто раздавил собачку.

 

Арсеньевский восторг по поводу Дерсу:

 

– Из Фенимора, видите ли, Купера?

 

Но я не разделяю такого любопытства. Я «нету понимай» такой дотошности.

 

Но я, вслед за Японцем, стараюсь вникнуть в мысли. С крылечка – поглощен его движеньем. Однако неолит превыше Чайных гор – не мне рассказывать, и не Японцу слушать.

 

А печка между тем изволит разгораться? Лапша с тушенкой (две последних банки). Варю, сушу ботфорты, а за окном снежины. И ветер завывает там, где сваи.

 

Жестянки – псам вылизывать. Они это умеют – всей мордой внутрь, держа в надежных лапах.

 

– Забавные ребята?

 

Но, только умилился, Волк рявкнул и отнял. Сильней он – вот в чем штука.

 

Пиратик убежал на огород и гавчет там на наглую ворону. А Волк требует ласки:

 

– Солонцовский...

 

Его ведь никогда, наверное, не гладили.

 

...Варю, сушу, топлю и размышляю. По сути, моя жизнь – редчайший вид туризма. В такой вот дом закОпченный –

 

– Ни за какие деньги?

 

Лови минуты утром. Летай посредством оптики.

 

А печка в тайфуне? Капризная ось жизни. Но я установил, что можно кругляками. То есть рубить не надо. Как только дым протянет, бери прямо из кучи за калиткой.

 

Сначала обгорают (по бересте охотнее). Потом начнут стрелять, отслаивая кольца. А если там смола, особое горенье:

 

– Как фейерверк!

 

Не наглядишься в топку.

 

Новый букет багульника – в большой стеклянной банке. Листочки вверх, заметьте, хотя и тоже бурые. Но и шаманский я не унижаю.

 

– Да, «козий» и «шаманский»...

 

Моя классификация.

 

Спросить мне некого. Творю свою ботанику. Со временем и карту нарисую. Где запад на востоке и странные названья, присущие туризму, такому вот редчайшему.

 

...Стреляет печка, чайник распевает. Немыслимое варево бульчит в нашей кастрюле. Снежины кружатся, и ветер как в бутылке. Рай в свайной хижине, в пурге неперестанной.

 

Пират вошел, а Волк не вышел. Пусть оба, ладно, лишь бы не погрызлись. Нам надо отдыхать и отъедаться, а то вчерашний день был слишком экзотичен.

 

Проснулся поздно, еле раскачался. Явление медуз – не без протеста. И у меня сегодня посетители. Хоть убегай из дома, а убежать мне некуда.

 

Сначала тот, которого Уколов назвал Дерсу Узал:

 

– Дай три рубли?

 

Потом Метис с красивой поварихой. Потом еще, другие и другие.

 

Нашествие какое-то, и всем по «три рубли»:

 

– Я принесу, чтоб ты сам не ходил!

 

Еще мне не хватало? Однако любопытно – то никого, то именно сегодня.

 

Причина в том, что с озера вернулись. Расчет им задержали, а в магазине выпивка. Дерсу путь указал, и потянулись массы. И я сегодня – никакой отшельник.

 

А что? Это идея, подсказанная массами. Не «через центр», по тропке, душистою тайгой:

 

– Ух, какой ветер!

 

Как стучит, стрекочет! Никто не слышит этого, кроме меня с собаками.

 

Да, у меня их трое! В нашу стаю внедряется Лимончик, тоже лайка. Обычно он привязан у стога за амбаром, но если отпускают, то – немедленно.

 

Выходим к магазину дружной стаей. Там перерыв не кончился. Кольчемцы в ожиданье. И должники мои в толпе преобладают. Я тоже среди них, как бы кольчемец.

 

Но я исподтишка их наблюдаю. Вот пара стариканов –

 

– Вполне дерсуобразны?

 

Особенно мой первый. Философ, вероятно. Отец полдюжины прекрасных дочерей.

 

Про дочерей, конечно, по Юрию Михалычу. Однако я не против с Дерсу пофилософствовать:

 

– Конкретно о Кольчеме?

 

Как Арсеньев и как отшельник, случаем заброшенный.

 

Мне до сих пор последнее невероятным кажется. Что, например, стою сейчас за бормотухой. В толпе ихтиофагов:

 

– Ну не сон ли...

 

И те меня за своего считают.

 

Да, кстати, тоже тут нельзя без объяснений. Арсеньев говорил о местных как охотниках. И как о рыболовах. Различие огромное. Друг друга чуть ли «нету понимай».

 

Мои кольчемцы, значит, рыболовы, то есть ихтиофаги по-научному. Официальный термин и мною лишь повтОренный. Так требует наука и поэзия. Дерсу (из книги) тоже любил выпить. Мало того – кусал и плитку опия. И даже иногда не помогал казакам, как я читал уже у Бордакова.

 

Читал, но вот сейчас – мой сон у магазина? И разговоры самые обычные:

 

– «Ты можешь там заняться наблюденьями»...

 

Ну, вот и наблюдаю, кто сколько взял бутылок.

 

Обратною дорогой:

 

– Зайди, зайди, зайди...

 

Зовет меня старуха из углового дома. Лежит хозяин с сломанным ребром:

 

– Что, надо позвать Энну?

 

За Энной посылали.

 

Я все-таки иду поторопить. Но тут урок:

 

– Пусть сами разбираются!

 

Как оказалось, драка. Избил жену страдалец. И получил по ребрам. По-родственному, что ли.

 

Не знаете, во что могут запутать! Вот Слава («тетикатин») уже сидел в тюрьме. И злой в Кольчем вернулся. Дерется, когда выпьет, и даже самой тете достается.

 

Да, типус неприятный. Здоровается, впрочем. Но избивал Пиратика ногами:

 

– А ну их всех, действительно!

 

Подальше от кольчемцев. Отшельник – не этнограф, что мне давно понятно.

 

...Медузы между тем плывут уже эскадрами. Чуть было прояснилось за Амбами, но вновь завьюжило. И голова тяжелая:

 

– Наверное, я все же угораю...

 

А тянет хорошо! Подбросил кругляков. И весь остаток дня таскаю воду с проруби. Распариваю в ведрах ветки стланика –

 

– В тайге ведь все-таки...

 

Таежные настои.

 

Омытый хвоями, овеянный багульником. Портвейн,

 

– Бокал зеленого стекла...

 

Вечерний рай, уже давно классический:

 

– Корабль в ночи...

 

В таежном океане.

 

Я обкормил собак и сам едва дышу. И что-то сочиняю легкомысленно. Подламповые клумбы восхищают, и тени на стене располагают.

 

На тени – пузо и бородка –

 

И в голове – круженье.

 

В душе покой и впечатленье... Чего-то там – уже не продолжаю.

 

Какой-то менуэт? А ветер ломится, а все скрипит и хлопает снастями. Я так и не добрался до конца квадрата, поскольку менуэт не для Кольчема.

 

Любому листику я говорю:

 

– Да, да...

 

Мхи разрослись на ветках икебаны! То северные знаки – весенние, апрельские. Как рыбки в проруби –

 

– Отчетливо активны...

 

Свет потушили. Полночь. Каюта при свече,

 

– А ветер ломится, и псы не умолкают...

 

Что-то тревожит их на огороде? Вепрь с Удыля или шаги под окнами.

 

Заметьте, что набил печь кругляками. И так уснул, трубы не закрывая. Вернее, только начал засыпать, как вдруг подброшен взрывом на лежанке.

 

Шипение ракет, ковбойская стрельба –

 

– Как будто Бондарчук идет в атаку?

 

Вставал смотреть, не вылетел ли к черту и что вообще осталось от креплений.

 

Работает метода! Вибрирует, гудит:

 

– Я вижу озаренье кругляков...

 

Отскакивают кольца. И огненные ленты – засасывает в плоский дымоход.

 

Да, трепетно? Реактор, как живой:

 

– Установилось ровное горенье...

 

Наверно, прошибает повороты и даже вырывается на волю.

 

С Ухты, наверно, зрелище:

 

– Пойти, что ли, взглянуть...

 

Метель и беспроглядность. Собаки подбежали. Что там, на огороде, кроме них, не скажут и, наверное, не надо.

 

Продолжение (Глава III.6.): https://lit-salon.ru/proza/techenie-nizhnego-amura-povestvovanie-v-stile-blyuz-iii-6-2847.html

 

Общее оглавление: https://lit-salon.ru/proza/techenie-nizhnego-amura-interaktivnoe-oglavlenie-4863.html

 

 

Нравится
23:25
267
© Николай Зубец
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение