Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Так кричат, когда теряют самое дорогое. Глава 123 из романа "Улыбка Амура"

Так кричат, когда теряют самое дорогое. Глава 123 из романа "Улыбка Амура"

Окрыленная Настя помчалась через две ступеньки в указанную лабораторию. Там ее встретила доцент Надежда Васильевна Вострикова, худенькая женщина в очках. Поинтересовавшись у Насти, какая область науки ее интересует, и услышав ответ «нанотехнологии», она одобрительно кивнула и продиктовала необходимую литературу. Предложила для начала ознакомиться с содержанием этих книг, после чего снова встретиться и тогда наметить тему исследования. 
Нужные книги нашлись только в читальном зале Центральной городской библиотеки. На дом их не выдавали, поэтому Настя теперь после занятий, наскоро перекусив в студенческой столовой, бежала туда и являлась домой только под вечер. Она похудела, осунулась, и под глазами легли глубокие тени, из-за чего глаза стали еще больше.
− Ты что, заболеть хочешь? − приставала к ней сестра. − Ты посмотри на себя: на блокадницу похожа, кожа да кости. Почему ничего не ешь? Утром кофе − и все. Разве это дело?
− Да я в столовой обедаю, а после восьми вечера мне ничего в рот не лезет. Привычка такая. А завтракать вообще не люблю.
− Ах, так! Тогда я сама буду тебе еду заворачивать. И попробуй не съесть! Мне только туберкулезных в доме не хватало!
Так, благодаря Натальиной заботе, у Насти появилась возможность перекусывать в библиотеке. Читая книгу, она потихоньку отщипывала бутерброд и отправляла в рот, стараясь не сорить. Зато желудок перестал болеть, и самочувствие улучшилось.                                                                                                                                                         С Надеждой Васильевной Настя быстро подружилась. Уже через месяц они стали подолгу задерживаться в лаборатории, обсуждая вначале научные проблемы, а потом и личные. Настя не заметила, как поделилась с милой женщиной историей своей семьи, − только о Вадиме умолчала. Надежда Васильевна, в свою очередь, рассказала о себе. Она родилась и всю жизнь прожила в Петербурге. Родители ее погибли в автокатастрофе, когда дочка училась на втором курсе, поэтому она, подобно Насте, доучивалась сама: перешла на вечернее отделение, окончила заочную аспирантуру и успешно защитилась − и все, по ее словам, благодаря Борису Матвеевичу. Понизив голос, Надежда Васильевна призналась Насте, что давно и безумно влюблена в своего научного руководителя, − как, впрочем, и все остальные его ученицы. Даже замуж из-за него не вышла, ведь никто из молодых людей не мог сравниться с Вороновым.
− Нет, ты скажи, скажи, − горячим шепотом спрашивала она Настю, − ну почему все девки сходят по нему с ума? Старый, пузатый, носатый. Женатый! Но пообщаешься с ним несколько раз − и все, пропала. Сколько студенток ему в любви признавались − не перечесть. Они рыдают у него на плече, а он только по головке гладит и утешает: «Ничего, деточка, это пройдет, ты еще встретишь своего суженого». У кого проходило, а у кого, как и у меня, на всю жизнь осталось. Я уже и к знакомой психологше обращалась, думала, снимет с меня это помешательство. Она только взглянула на него и пожала плечами: − Старый, − говорит, − пузатый, носатый. Женатый? − А как же! − отвечаю. − А она: − От жены налево гуляет? − Да ты что! − говорю. − Никогда. Всю жизнь у него одна Сашенька − свет в окошке. Всему виной его несчастная совесть. Верность долгу превыше всего. - Тогда еще и с простатитом, − огорошила меня психологша. - Почему? − удивилась я, − У него ведь жена есть для этих дел».- Гарантия, − утверждает. − Сто процентов. Ладно, приходи, поработаю с тобой пару часиков − все, как рукой, снимет.
− И ты знаешь, Настя. − Надежда Васильевна ностальгически вздохнула. − Мне так вдруг жалко стало этой любви. Никогда, думаю, так уже не смогу влюбиться. И не пошла я к ней. Так и осталась одна. Но зато какая радость его видеть, разговаривать с ним! Может, помнишь, был такой фильм «Все остается людям» − там Быстрицкая играла безнадежно влюбленную в своего больного шефа. Все точно, как у меня: он там тоже старый, женатый да еще и умирающий. Я раз десять смотрела этот фильм. Ты, гляди, сама не влюбись, предупреждаю: бесполезно.
− Мне это не грозит, − невесело усмехнулась Настя. − У меня на это дело иммунитет.
− Что ж так? 
− Так получилось.
− Может, расскажешь? Я же с тобой поделилась.
− Не могу. Правда, не могу, не обижайтесь, Надежда Васильевна.
− Ладно, замнем для ясности. Ну, давай прощаться, уже десятый час − а нам еще на автобус да на метро.
С первого дня приезда в Питер Настя решительно отгоняла мысли о Вадиме. Но они упрямо возвращались и возвращались. Дошло до того, что она стала ругаться сама с собой. – Бесстыжая, упрекала она себя, – как ты смеешь о нем думать! Да ему до тебя нет дела. Как улетел – ни слуху, ни духу. Если бы хотел, давно бы объявился, ведь знает, что ты здесь. И адрес сестры знает, и телефон. Выбрось его из головы. Забудь!
Но выбросить почему-то не получалось. Она почти зримо ощущала присутствие Вадима, где бы ни находилась, – и когда спешила в институт, и когда бродила по Невскому, и когда направлялась домой. Наконец, не выдержав, Настя попросила Надежду Васильевну выяснить, не учится ли у них на третьем курсе студент Туманов. Та быстро выяснила, что нет, не учится.
Наверно, он в какой-нибудь другой университет поступил, гадала Настя, может, в Пушкинский? Но там готовят только педагогов, и нет подходящего факультета. Скорее в какой-нибудь технический. Ну и ладно, хоть можно не озираться и не замирать, увидев похожего парня. 
В популярных книгах по нанотехнологиям она разобралась довольно быстро и стала настойчиво приставать к Надежде Васильевне, чтобы та дала ей что-нибудь посложнее. − Тогда тебе сначала надо вникнуть в методы математической физики, − пояснила та, − без них ты все равно ничего не поймешь. Но вам их будут читать только на третьем курсе. Я-то могу дать, мне не жалко, но ты же там ничего не поймешь.
− Дайте, Надежда Васильевна, − взмолилась Настя, − я разберусь. А что будет непонятно, у вас спрошу.
− Ладно, бери. Книги в шкафу на третьей полке.
Надежда Васильевна, оказалась права − разобраться во математических премудростях Насте стоило больших трудов и времени. Но терпение и труд, как известно, перетрут и не такие преграды − в конце концов, она начала кое-что понимать и даже стала обдумывать, как все эти уравнения соотнести с миром наночастиц. А ведь их можно применить, размышляла Настя, и не только к наночастицам. Можно и к частицам, из которых состоят поля. И вдруг ей на ум пришла мысль об инфо, придуманных Вадимом. Правда, то были частицы информационного поля. Эх, знать бы хоть немножко об этих частицах, можно было бы такой прорыв сделать в создании теории инфо. Вадим, Вадим, ну почему у нас с тобой все сложилось так плохо?
Интересно, вспоминает ли он о ней? Конечно, вспоминает − еще бы не вспоминал. Думает ли по-прежнему о ней плохо? А почему, собственно, он должен плохо обо мне думать? − вдруг пришла на ум мысль, от которой она даже остановилась. Ведь все произошло по его инициативе. Он же знал, что и как будет, − ведь у него уже такое было и, наверно, не раз. Хотя бы с той же Анечкой. Но ведь не стал он ее презирать после этого. Не любил, но ведь и не презирал. Почему же она, Настя, решила, что он будет к ней так ужасно относиться?
И перед ней всплыла картина, которую она всеми силами старалась изгнать из памяти: она летит со двора, а ей вслед из окна несется вопль, полный отчаяния и боли: «Настя-а-а!» Она словно снова услышала снова этот крик. И вдруг поняла: так кричат, когда теряют самое дорогое. Человек, презирающий кого-то, никогда не будет так кричать. Значит, он любил ее, Настю, и в те мгновения − конечно, любил, как это до нее раньше не доходило? Наверно, надо было не убегать так стремительно, подождать, что он скажет, объясниться. Но могла ли она тогда остаться? Нет, не могла − она не смогла бы даже взглянуть ему в глаза от стыда, а не то, что заговорить. Вот она, Настя, идиотка! Сама все испортила. 
Но что же теперь делать? Найти его? Или просто позвонить? Но что она скажет? И что он скажет ей?
Нет, нельзя. Ведь он не стал ее разыскивать. Даже не позвонил. Хотя мог. Значит, решил, что им лучше расстаться. Зачем же навязываться?
Разве что − сказать ему о мыслях по поводу инфо? А что − это реальная причина. Что тут такого? Правда, заговорить первой будет очень трудно. А посмотреть ему в глаза − ой, даже страшно представить. Но ведь придется. В конце концов, они с Вадимом взрослые люди, сколько можно строить из себя недотрогу?
Так она убеждала себя, спотыкаясь на ходу, пока не обнаружила, что забрела в чужой двор. Прямо перед ней, грозно рыча, стоял огромный бульдог и явно собирался вцепиться ей в лодыжку.
− Ой, мамочки! − только и успела выкрикнуть Настя. − Ратмир, ко мне! − услышала она повелительный оклик. Пес повернулся и, рыкнув напоследок в ее сторону, нехотя затрусил к хозяину − невысокому крепкому парню, немедленно пристегнувшему собаку к поводку. 
− Извините, девушка, − виновато обратился к ней парень, − только что никого здесь не было, а он так просился побегать, вот я его и спустил. Сильно испугались?
− Немного есть, − призналась Настя. − Песик у вас грозный-серьезный.
− Сторожевой! А вы кого-то ищете? 
− Нет, я, похоже, заблудилась. Шла, шла и задумалась. Я иногородняя студентка, город еще плохо знаю. 
− А куда надо?
− На Невский.
− Тогда вы действительно далеко зашли. Пойдемте, я вас провожу. Славка! − окликнул он мальчика, игравшего в песочнице. − Никуда не уходи, я девушку провожу и вернусь.
Малыш проворно выбрался из песочницы и подбежал к ним, отряхивая на ходу ладошки. − Славик! − воскликнула Настя, протянув к нему руки. − Я Настя. Помнишь, как ты на море потерялся, а я тебя нашла? 
Малыш помолчал, наморщив бровки, и вдруг радостно просиял. − Помню, помню! − запрыгал он на месте, − ты Настя! Вадь, помнишь, я тебе про нее рассказывал? А где Алиса?
− Наверно, у себя дома. Мы с тех пор не встречались. 
− А как ты меня нашла?
− Случайно. Я заблудилась и попала в ваш двор. Я теперь здесь учусь, в вашем городе.
− Пойдем к нам. Мама с папой обрадуются.
− В другой раз, Славик, − отказалась Настя. − Мне домой надо. Назавтра много задано. Не обижайся, я к вам обязательно как-нибудь загляну, когда буду посвободнее, хорошо?
По дороге домой она искоса поглядывала на провожатого. Вадим, думала Настя, его тоже зовут Вадим. Но как не похож на того, другого Вадима. Вот с младшим братом они одно лицо: оба лобастые, круглолицые и сероглазые. Славик за два года подрос, но внешне совсем не изменился. Она вспомнила страшные минуты, когда думала, что мальчик утонул. Какое счастье, что все кончилось благополучно. Славный парень, думала Настя о его старшем брате, шедшем рядом. Но не тот Вадим − увы, не тот.
Она ласково попрощалась с молодым человеком и охотно продиктовала номер своего сотового. И даже погладила по спине бульдога, дрожавшего от возмущения, но терпевшего под строгим взглядом хозяина. 

Нравится
15:25
49
© Касаткина Ирина Леонидовна
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение