Советы Оптинских старцев-85

Советы Оптинских старцев-85

СОВЕТЫ ОПТИНСКИХ СТАРЦЕВ

(Хроника начала духовной жизни)

ИЗ АНАТОЛИЯ СТАРШЕГО ОПТИНСКОГО

Учить я не запрещаю, это доброе дело — век живи,
век учись, но только начни-то с себя.

11.02.18 г.,
Собор Екатеринбургских святых

(Продолжение )

К ПУШКИНСКОЙ ТРОПЕ!

(Дополнение к завершающей главе исследования
антипоэзии на интернетских сайтах)

... Итак: «Ещё стерня лучится светом». Подобные поэтические находки в последнее время я уж и не помню у кого читал. Кажется, у Юрия Казакова, с творчеством которого, к стыду своему, познакомился только в прошлом году. Вот у него, точно,
орлиный бунинский взгляд на мир Божий. Кто, вроде меня недавнего, еще не знает блистательной лирической прозы этого волшебника русского слова — бросьте все дела и спешите приобрести любую его книжку, хоть взрослую, хоть детскую. Мне спасибо скажете.

Но речь у нас не о Казакове, а о Малове. И об этом радостный и в то же время тревожный намечается у нас разговор. Почему радостный? Да потому что в бескрайнем просторе оренбургской степи-матушки, по которому проносился с конницей своей бесшабашный Пугачёв, где любил рыбачить, и охотиться один из учителей Казакова Аксакоа, а славный Пушкин наш и ученик его Есенин собирали пугачёвские материалы для произведений своих о народном герое, — в бескрайнем просторе этом появился на свет талантливый стихотворец, продолжатель традиций «золотого века» Иван Малов. А почему, спрОсите, разговор тревожный? Отвечу позднее. Надо ведь сначала доказать читателю суть нашего главного заявления — о талантливости нового поэта.

Начнём с того самого стихотворения, в котором изумительно звонкая и по-орлиному чётко и точно подмечено, что отразилось в строке.

ЕЩЕ СТЕРНЯ ЛУЧИТСЯ СВЕТОМ...

( Постурожайное )
 
Ещё стерня лучится светом,
Но знают пахари: пора!
Переворачивают лето
В степи плугами трактора.
Они гудят, и вся округа
Полна урочного труда.
Просёлком,
Чтоб сменить друг друга,
Вновь едут пахари сюда –
В простор, где впереди иное:
Снега, и до весны бело,
И нивы спят, храня родное,
Твоё, степь-матушка, тепло.

Здесь всё густо замешано! растворено друг в друге! чувством любви к людяи и природе оживлено! Так можно говорить только о самом дорогом, самом важном, самом необходимом. То есть о том, что есть Правда, Истина Христова, без которой никакой жизни (не животной, а человеческой) быть не может. 

Единственно, что меня несколько насторожило — это слишком «громкий» образ о переворачивании лета (а почему уж тогда не всего Земного шара?), но спасли дальнейшие строчки о «переворачивании» времён года, о предстоящей зиме. Тут и громкий, надуманный образ оказался уместным.

Зато вот эти стихи верх совершенства. Прочитайте внимательно.

ОТПУСК

А сердце радостно стучит.
Подумал: "Наконец-то..."
Открыл калитку –
Пёс рычит.
– Нельзя! – отец ему кричит. –
Нельзя! Иди на место!

Ко мне мужчиной пожилым
Идёт, как виноватый.
Мы обнялись.
– С утра глядим.
Пойдём, и мать обрадуй.

Ведёт он к дому,
На крыльцо.
И там – чего милее? –
Я вижу мать, её лицо.
Седа. Отца белее.

Сбылось, что видела во снах.
Стоит, души не чает.
И солнце в майских небесах
Мир детства освещает.

Ну, ни единственной закорючки! Не тепло, а горячо, до сердечного накала. Не совсем правильная с точки зрения стилистики фраза: «Пойдём, и мать обрадуй» — совершенно безошибочна с точки зрения жизненной правды (как может по-другому сказать простой, кажется, сельский, взволнованный встречей человек?) Совершенно уместно и точно образное двустишие: «И солнце в майских небесах Мир детства освещает». Ведь у матери в эти минуты — вся их далёкая совместная жизнь перед глазами проносится, — она так часто снилась ей в долгой разлуке.

Я намеренно даю в начале разбора побольше стихов, в моём понимании, поэтически безупречных. Ведь найдутся же и скептики, которые ухмыльнутся: «Тоже гений нашёлся. Да у меня образы намного изобретательней и красивей!» А в том-то и дело, что — «изобретательней и красивей». В настоящей, высокой, золотой поэзии не изобретательность и не внешняя красивость нужны и важны, а строжайшее служение Истине, Красоте и Правде Настоящей, ни в чём с «мировоззрением» Божьим не различающееся. Тут Красота и Правда естественные, жизненные, органические (любимое слово Есенина). Такие, скажем, как в этом стихотворении:

КИНОМЕХАНИК

У него, у ветерана,
В аппаратной тишина.
Три звонка –
И вот с экрана
В зал врывается война.

Кадры прожитым повеют.
Бой. Фашисты. Вражий клин.
Взвод защитников редеет,
Тает и... в живых один.

– Продержись! – его, родного,
Просит бывший фронтовик.
И в карманах ищет снова
Валидол в смертельный миг.

Но подмоге путь неблизкий
В тихий, медленный рассвет.
...Как расстрелянные диски,
Ряд прокрученных кассет.

Доконала-таки треклятая война старого киномеханика, кадры фильма очень уж сильно, нестерпимо остро напомнили ему сражение из его солдатской жизни. А сердце на износе было.  Здесь образ в конце строф — громче любого смертельного выстрела. Вот когда любой смелейший и неожиданнейший образ будет кстати. Ничем не помешает он читательскому восприятию.

Кашу маслом не испортишь. Вот еще вам несколько добрых ложек.

ОН УШЁЛ, И В ЦЕЛОМ МИРЕ...

Он ушёл, и в целом мире
Нет прощения вины.
Помнит дочь: она в квартире
Испугалась тишины.

Помнит сын: отец уходит
Навсегда из детских лет.
Нет войны  – отец уходит,
Мать глядит ему вослед...

Семейная трагедия, переданная в восьми строчках. Это классика. Когда краткость действительно сестра таланта.

А здесь царство добродушного юмора, этакая сказка ложь да в ней намёк. Намёк на серьёзнейшую беду сочинительскую — гордыню тайную и явную, в будущем поэте зарождающуюся:

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО

Стоял Пегас над летней речкой,
Грустил, помахивал хвостом.
К нему с лирической уздечкой
Мальчишка крался из кустов

И – прыг на спину: – Стой, крылатый!
Даёшь стихи! А ну – в полёт! –
Взбрыкнул Пегас – юнец кудлатый
Слетел на берег: – Во даёт!

Конь своенравный, слыша это,
Легонько крыльями повёл:
– А деликатность для поэта?..
Нашёлся, тоже мне, орёл!..

М-да, все мы орлы в поэзии, иногда зазнающиеся так, что уже ошибок своих в стиха не видим и не чувствуем. Малов, кажется, не из таких «юнцов кудлатых». Я просмотрел чуть ли не всю ленту его вещей на Поэмбуке. К моей радости, отдельные недоработки он уже исправил. Исправил удачно, с хорошим чутьём русского языка. Скажем, землю-кормилицу (явный штамп, причём, самый худший — газетный) заменил степью-матушкой (такое сочетание встречаю впервые, кажется, это находка, если у Кольцова не встречается).

Однако, кое-что из недоделок осталось. И о них сейчас речь.

Самые неприемлемые и вредные из них те, которые нарушают правду жизни, являются, по выражению Аристотеля, ложью по отношению к Истине, Истине Божественной, Христовой. Такие недоделки, поэтические промахи не только стихи уничтожают, к нулю, даже к минусу сводят, но и портят напрочь начинающих авторов и читателей, конечно, приучая их к пониманию поэзии как вседозволенности, где плохое и ложное выдаются за хорошее и истинное, а то и вместе, на равных, существуют. 

Есть у меня на этот случай такой экспромт:

КТО ИСТИНУ НЕ ЗНАЕТ — НЕ ПОЭТ...

Кто истину не знает — не поэт.
Вот ты поёшь, порой самозабвенно,
А истины в стихах ни капли нет,
И потому они — подобье тлена.

28.04.13 г., ночь
29.04.13 г., день 

(Истина для поэта, повторю, самый главный критерий. Ложь только бестолочи, бездарям приятна, только они клюют на неё. Понимающие толк в стихах настоящих, подлинных — отрицают её в корне как мерзость для себя и для Бога).

Хорошо, что Малов почти не грешит этим. Но кое-что и у него в печати промелькнуло. Напомню ему об этом. Если посчитает нужным — исправит. Итак...

(Продолжение следует)

Нравится
15:25
8
© Ефремов Борис Алексеевич
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение