"Литературный салон" использует файлы cookies, а также собирает данные об IP-адресе, чтобы облегчить Вам пользование нашим порталом.
Продолжая использовать данный ресурс, Вы автоматически соглашаетесь с использованием данных технологий.
Правила сайта.
Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Шумят тополя у лимана. Глава I.9

Шумят тополя у лимана. Глава I.9

 

 Выехав из усадьбы на развилку дорог, Николай направил лошадей в сторону Бриньковской. Дорога завиляла вдоль берега, повторяя контур реки. Слева от дороги до самой балки тянулись ровными рядами шпалеры виноградника, а справа грустно шумели сплошные камыши. За ними переливалась серебром гладь древней речки Бейсуг. Шум камышей то нарастал, то замирал. Казалось, что кто-то очень большой тяжело вздыхает.

     Несмотря, на казавшуюся безмятежность, и  река, и камыши были полны тайной жизнью. Внезапно обок дороги сорвался чирок и лихо просвистел в сторону реки. В тот же миг из камышей с шумом снялся табунок лысок. Чиркая кончиками крыльев, поверхность воды, они полетели так низко, что, казалось, будто они не летят, а бегут наперегонки. Не один раз уже пуганные они отлетели немного к середине реки, опустились на воду и стали медленно возвращаться обратно.

      Кони шли неторопливо – медленным шагом. Сидящие на линейке ехали, молча, лишь Николай изредка понукал лошадей. Искоса поглядывая на связанного Степана, он злорадствовал про себя: «Допрыгался байстрюк…». Но внутренний голос возражал ему: «Да никакой он не байстрюк…, а злишься ты на него за то, что весной на сборах Степан обошёл тебя на скачках на целую лошадь, а ты приплёлся у него на хвосте…»– «Да если б у меня был хорошиловский Сокол…»

     Степан, полулёжа на боку со связанными за спиной руками, думал о своём. Он тщетно пытался выстроить всю цепочку событий вчерашнего вечера: «…Вечером я пошёл проводить «воронежских»…. Так?  Так! По пути, в хуторе у Бурачихи, взяли табаку и водки…. Так? Так! На краю хутора под обгорелым, разбитым два года назад грозой тополем, посидели на дорожку. Немного выпили….  Так? И это верно! Небо было затянуто сплошными тучами, поэтому темнело очень быстро. Со всех сторон вспыхивали зарницы – заходила гроза…, так…, так… Дядьку Афанас заторопился, а Паромон уговаривал его вернуться и пойти утром…, и они поссорились …. ..? ..? ..?

     А вот, что было дальше, Степан никак не мог вспомнить. В голове всё перемешалось. Степан перекатился на правый бок, расслабленно вытянул ноги и открыл глаза. К балке ещё не спустились, поэтому отсюда с пригорка хорошо был виден вдали противоположный правый берег, вершина которого уже была подсвечена восходящим солнцем. А совсем рядом всё также монотонно шумели камыши. Степан знал, что где-то в глубине этой шумящей массы таились свирепые секачи, лисы, еноты и прочая живность.

Взгляд Степана на мгновение прикипел к этим, с детства знакомым, неоглядным просторам. Глядя поверх камышей, он впал в забытье. Его охватило такое состояние, при котором, кажется, что ты медленно глохнешь. Когда вместо различных звуков природы ты слышишь в ушах только стук собственной крови…

       Ещё через секунду Степан вернулся в реальную жизнь. Недоумённо посмотрев на сидящих впереди казаков, он повернулся на живот, приподнял голову и посмотрел на медленно удаляющуюся усадьбу. Затем его взгляд скользнул на дорогу и обнаружил позади линейки следы от колёс, глубоко врезанные в землю, и взорванные ямки – следы от копыт. По этой дороге он с детских лет ходил пешком, ездил на лошади, но сейчас она ему показалась чужой, незнакомой, и ведущей одному богу известно куда.

Он опустил голову и уткнулся лицом в пахучее сено. И сразу вспомнилась Наталья. «Господи, как же так…, что же делать…?» «Бежать!» – вдруг кольнуло в голове. – Изловчиться, спрыгнуть с линейки и бежать! Лишь бы успеть вскочить в камыши, а там будь, что будет…

      В это время Николай вновь прикрикнул на лошадей, стегнув их вожжами. Лошади с испугу резко дёрнули линейку. От неожиданности Степан встрепенулся.

      «Вспомнил, вспомнил…» – завертелось в голове – «когда Парамон начал возражать и уговаривать старика остаться, мимо по дороге проскакали кони. Всадников было трое или четверо… трое или четверо…? Нет, не припомню – стемнело уже…». Степан опять прикрыл глаза и даже попытался приподняться, будто хотел рассмотреть всадников в темноте, но лишь беспомощно заёрзал на месте.

     – Ты чего? По нужде, что ли? – спросил Влас Пантелеймоныч Степана.

     – Да, да… кони, кони…, – думая о своём, машинально произнёс Степан.

     – Останови, пусть сходит до ветру, – сказал урядник Николаю. Николай натянул вожжи. Кони будто только этого и ждали. Они резко стали, потом чуть попятились, опустили головы и стали щипать пожухлую траву.

     – Помоги ему, Григорий, сойти, – промолвил Влас Пантелемоныч, а сам, по-молодецки соскочив с линейки, будто ему не пятьдесят с гаком, крякнул и поковылял в виноградник.

     – Это, что же, прикажете мне и портки ему снимать?

     – Да развяжи ему руки, куда денется, – не оборачиваясь, откликнулся Влас Пантелеймоныч.

     Григорий подошёл к Степану и, не глядя ему в глаза, развязал верёвку на руках. Степан снял с себя верёвку, размял руки на запястье и сел на край линейки, свесив ноги.

     – Ну, ты, таво, много не рассиживайся. Давай по-быстрому…

       Степан опустил ноги на землю. Отряхнув с коленей сенные остатки, выпрямился и, расставив руки в стороны, потянулся. Потом, взглянув по сторонам, медленно направился  к камышам.

     – Э – э – э …? Эй, ку-да, ку-да…? – забегая перед Степаном, закудкудахтал Григорий, выставив перед ним своё ружьё, как шлагбаум. 

     Степан остановился и посмотрел на Григория таким взглядом полный ненависти, что тот невольно отшатнулся, оступился на бровке невысокого обрыва и слетел вниз, уронив при этом из рук ружьё.

     Степан, не раздумывая, тоже спрыгнул вниз и, подхватив с земли ружью, ринулся в камыши. Всё произошло так стремительно, что Николай, который в это время, нагнувшись, поправлял упряжь, не сразу сообразил, что произошло. Ни Григория, ни Степана нигде не было видно. Только Влас Пантелеймоныч, выбегая из виноградника, кричал своим громогласным голосом:

     – Стой! Держи его! Де-ержи!

     Ему было трудно бежать, потому, как левой рукой он придерживал штаны, которые не успел одеть полностью, а правой никак не мог достать из кобуры свой наградной браунинг. Добежав до бровки, урядник притормозил и наконец-то достал оружие, но уже было поздно. То ли для успокоения совести, то ли машинально, но Влас Пантелеймоныч всё же дважды выстрелил в камыши. Выстрелы отозвались гулким эхом и в тот же миг вся, какая была по близости дичь, взлетела над рекой и заметалась в воздухе. Камыши затрещали: и слева, и справа – это разбегалось, до поры до времени притаившиеся, зверьё.

     – Кажись, попал, – не глядя на казаков, неуверенно произнёс Влас Пантелеймоныч, – надо сходить поглядеть, может живой…

     Казаки нехотя поснимали сапоги, подсучили до колен штанины и, осторожно ступая по колючим камышинкам, вошли в заросли камышей. Зайдя по колени в воду, и ничего не обнаружив, решили разделиться: Григорий пошёл левее, Николай взял правее. Он нащупывал ногами в воде кочки, старался осторожно становиться рядом в илистую почву дна и внимательно смотрел вокруг.

     – Вот, чёрт! – услышал он за спиной голос Григория и оглянулся.

     – Что там?

     – Да пиявки, будь они не ладны. Я их ужасть как боюсь. Ой-ё..!

     Николай повернулся, чтобы продолжить путь, и тут неожиданно увидел Степана. Он будто из воды вырос. Николай на мгновение оцепенел. Степан стоял чуть поодаль в камышах, и в правой руке держал наперевес ружьё Григория, а указательным пальцем левой руки, прижатым к губам, он недвусмысленно подавал знак Николаю, чтобы он молчал.

     – Ну, что там у вас?! – донёся с берега голос урядника.

     Степан, не спуская глаз с Николая, молча, покрутил головой из стороны в сторону и вновь приложил палец к губам.

     – Ни-ко-во…, может течением унесло! – отозвался Григорий.

     Николай был не из трусливых казаков, но и умереть вот так по глупости не в бою, а от пули байстрюка не хотелось. «Да Бог с ним, – промелькнуло в голове, – всё одно паймають» «А если дознаются, что умолчал?» «А кто потом докажет…»

     – И тут не видать! – крикнул он слегка осипшим голосом.

     – Ладно, идите назад!

     Влас Пантелеймоныч, оставшись на берегу, не находил себе места. Он: то топтался на месте,  нервно покручивая широкие усы, то спускался вниз к камышам до самой воды, то перемещался вдоль берега, заложив руки за спину. Пять шагов в одну сторону, пять обратно.… Он обдумывал всевозможные варианты, как представить о случившемся начальству. Но, как ни крутил, а выходило, что он виноват, он упустил злодея.

     Из камышей первым показался Григорий, а следом за ним и Николай.

     – Ну? – посмотрел на них вопрошающим взглядом урядник. Николай развёл руки в стороны и опустил глаза.

     – Ай, упустили, значит, – хлопнув себя ладонью правой руки чуть выше колена, с досадой произнёс Влас Пантелеймоныч.  – Как же это вы не доглядели, значит?

     Казаки стояли, виновато опустив головы. Они стояли перед урядником, как подростки перед отцом, который бранил их за то, что ходили без спроса на рыбалку. Босые, вымазанные тёмно-серым илом и облепленные камкой ноги, подвёрнутые до колен мокрые штаны, как бы подтверждали это. Казалось, будто они и в самом деле ловили не преступника, а сазанов или карасей.

      – Надо, значит, эта… ехать в станицу, значит…. Поднимать людей, и искать, искать…. Не мог, значит, он испариться…, – сказал задумчиво Влас Пантелеймоныч, то ли себе, то ли стоявшим казакам. Он ещё раз взглянул в сторону камышей, тяжело вздохнул и направился к линейке. Григорий и Николай переглянулись и, не сговариваясь, быстро подобрали свою обувь и тоже поспешили к линейке.

 

Нравится
12:20
15
© Ваничка Бриньковский
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение