Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

роман "Хромосома Христа" Идея бога

роман "Хромосома Христа" Идея бога

Глава 15

Иногда нам казалось, что мы прижимали Жору к стене: покажи нам своего Бога! Дай нам возможность к Нему прикоснуться, ощутить собственной кожей...

Жору такие наши желания приводили в восторг.

— Вы хотите Его потрогать?

У каждого из нас были, конечно, свои представления о Боге, свои убеждения. Мы ждали Жориных откровений на этот счет.

— По-твоему, идея Бога?...

— Из всех известных идей, — сказал он, — идея Бога — самая сильная и красивая. Определенно! Придумка, достойная Homo sapiens. Идея Бога неисчерпаема. И это понятно: в этом мире, где каждый живет в своей скорлупе, где по сути человек человеку волк, как только ему угрожает опасность, он ищет защиты у окружающих и, не найдя, обращается к Богу. Он и придумал Его только затем, чтобы прятаться за Его спину! Не было бы человека, не было бы и Бога. Только его сознание способно на такую выдумку. Ни паук, ни слон, ни черепаха не способны…

— Ты так думаешь?

— И пока человек бессилен перед стихией, он всегда будет искать защиты у Бога. Тем более, что Бог в иных случаях и выручает. Поэтому идея Бога неистребима. Ему, этому беспомощному и бессильному перед лицом стихии человечишку, помогает и вера. Он верит. Верит с тех самых пор, когда впервые, затиснутый обстоятельствами в угол (загнанный стаей волков!), взмолившись, взглянул на небо и Небо, услышав этот жалобный зов, неожиданно пришло на помощь. Так мы спасаем муравья, несущегося на соломинке в дождевом потоке, а ему кажется, что спасает его Бог. Спасибо тебе, Господи!.. И слава… И слава тебе, Господи, Он помог, спас! И человек тот же час ухватился за идею и назвал спасителя Богом. Поэтому идея Бога неисчерпаема, неистощима и непоколебима.

— Значит Бог — это?..

— Я и говорю, — сказал Жора, — Бог — это удачная и прекрасная придумка испуганного и ищущего защиты и утешения сознания, и поскольку сознание принадлежит лишь человеку, то и Бог принадлежит только ему. У льва, крокодила, грифа и гада нет сознания человека, поэтому они без оглядки на нашего Бога и без зазрения совести жрут свои жертвы с огромным наслаждением, и эти их жертвы, настигнутые, а значит не сумевшие избежать такой участи, не молят о пощаде никакого Бога, а безропотно отдаются на волю победителя. Как и язычники, не знавшие Бога, скажем, рабы или гладиаторы, сознание которых не отличалось от сознания курицы. Богословы твердят, что Бог создал человека, я же думаю, что все было наоборот.

Мне тоже была интересна эта Жорина модель Бога. Куда же он ведет?

— Дарвиновская борьба за существование, — продолжал Жора, — не приемлет никакого нашего Бога. Там есть лишь инстинкт: догнал — съел, убежал — спасся…

— Выходит, что…

— Выходит, что человеческий Бог — это инстинкт самосохранения человека. И в случае всяких там разных жизненных неурядиц или угроз, человек, упав на колени (таков ритуал!) тянет свои беспомощные ручонки к Нему: спаси и помилуй! И Он, протянув руку помощи, спасает… Или не спасает. Выбор за Ним. И вот что важно: человек этот выбор оправдывает: как Бог положит!..

— Ты думаешь, что твой Бог так прост, что…

— Думать — нелегкий труд, — сказал Жора. — Идея Бога проста и понятна. Только человек знает Бога таким, каким создало Его воображение. Клоп, карась, канарейка, крот, кит человеческого Бога не знают и живут по своим дарвиновским законам. Человек придумал своего Бога прежде всего из лени. Но и как отдушину в суете сует. С тех пор, когда мир почуял возможность слияния всех религиозных исканий в единый порыв страстного богоискательства, человек, вдруг учуявший Бога, уже не отпускал Его от себя. Тоска о Боге не удовлетворена до сих пор. Он нам нужен не только как немой, никогда не перечащий собеседник, но и как защитник и спаситель, нередко (в пределах постулатов теории вероятности) спешащий на выручку. А для мысли, одухотворенной мистическим чутьем, искание Бога является жизненной потребностью единения с некой неведомой сущностью, частица которой чуется в каждом из нас.

Жора окинул нас внимательным взглядом, словно спрашивая: все ли согласны?

— Прекрасный спич, — воскликнула Ната, — я никогда не слышала такого частого повторения слов: почуял, учуявших, чутьем, чуется… Браво, Чуич!..

Жора улыбнулся.

— Чуять — мой дар, — сказал он.

Виту все это не совсем нравилось, и он решился разрушить торжество Жориного чутья.

— Бог и на самом деле, — возмущенно произнес он, — сле-епоне-емоглу-уууу-хой.

Я не помню, чтобы Вит та-а-а-а-к заикался! Никто Вита не поддержал.

— Весь институт Бога, — продолжал Жора, — служит для человека оправданием его поступков. Но!..

— Но?!

Жора посмотрел на меня, на Варю, мол, верно я говорю? Мы не проронили ни слова. И даже глазом не повели — говори-говори...

— Но у человека, обладающего сознанием и известным воображением, есть представление об идеале, о совершенстве, воображаемом Боге. Иисус! Иисус — вот воплощенный Бог! Вот идеал, к которому должен стремиться думающий человек. Если он — не волк, не гриф, не гад, не червь… Если он — не овощ. И весь институт Бога, собственно церковь — работает на человека, верующего в возможность своего совершенствования.

Жора на секунду умолк и добавил:

— И не имеет никакого значения, был исторический Иисус или не был. Человек думающий и, значит, человек сознательный и воображающий, такой человек всегда будет тянуться к совершенству, находя в нем все наипрекраснейшее. И только курица со своими мозгами и безмозглый овощ мечтают попасть в суп.

Тишину нарушило пугающее покашливание Джулии.

— За Бога, экхе-кхе, очень легко спрятаться…

— Но труднее всего выполнять Его требования, подчиняться Ему.

— Значит, — заключил Стив, — институт Бога предполагает такую власть над человеком, что…

— Да, и вот еще что, — перебил его Жора, — власть Бога, зерна которой вскормлены, вызрели и взошли на вере во сто тысяч крат надежнее и сильнее власти света, основанной на насилии, симпатиях или подкупах. Вера несокрушима, как гранит. Вера — это инстинкт человека. Это как крик улетающего на юг журавля, его тихое, но и уверенное курлыканье. И если на ней, на этой вере зиждется здание Института Бога, то и человек крепче стоит на ногах. И он, сильный и смелый, и уверенный в себе и в своем Боге, просто плюет на эту светскую власть, как правило, проституирующую на симпатиях и доверии. И если Иисус Христос это Бог, воплощенный в Человеке, и представляет Собой всю феноменологию совершенства, то есть манифестацию всех наилучших ценностей, которыми должен обладать Homo prefectus и проявляющихся в Его поступках, в учении, в Его Духе и даже в Теле, то что же является краеугольным камнем, стержнем или ядром этой феноменологии, что?..

— Интересно…

Жора улыбнулся.

— Ответ один, — сказал он, — Его геном! Его гены, определенная последовательность нуклеотидов в каждом ядре каждой клеточки Его Существа. Другого — не дано. Эта-то последовательность и делает Его Совершенным. У каждого из живущих на этой земле есть, была и будет чисто «человеческая» такая последовательность, но никто из землян никогда не обладал такой, как у Него. Гены человека определяют и пол, и цвет глаз, цвет кожи и цвет волос… Они определяют бесконечное множество признаков, перечисление которых могло бы втиснуться не в один том специальной литературы. Но только у Иисуса имеется то, что отличает Его от нас — Ген Совершенства! Если бы нам удалось в чистом виде добыть этот Ген, впрыснуть каждому из живущих, так сказать, «раскрутить» этот Ген, мир людей бы…

— Это потрясающая идея!

Жора хмыкнул.

— Ничего необычного.

Так вот откуда у нас эта тяга к генам Христа!

— И задача наша, — продолжал Жора, — состоит только в том, что мы должны разложить по полочкам всю феноменологию Христа, всю манифестацию его че-ло-ве-чес-ких, повторяю, человеческих признаков, определяемых Его генотипом. Вот задача!..

Но не все разделяли наше желание препарировать геном Христа.

 — Одумайтесь, — обреченно проговорила Надя, — вы все тронутые…

Она старалась избегать рассуждений об Иисусе, произносить Его имя всуе. Разговоры же о Его генах вызывали у нее страх: как можно даже так думать! Но Жора думал именно так.

— Сегодня, — сказал он, — мир готов эту идею воплотить в жизнь. Поэтому краеугольным камнем в фундаменте нашей Пирамиды и является ген, который служит не только материальной основой веры каждого в ней живущего, но и материальной основой совершенства.

— Ген на службе у веры? Надо же такое придумать!

— Хватит вам! — прошептала Надя, крестясь.

Юля молчала. У нее блестели глаза!..

— А я вот, — неожиданно заявила Кристина, — первый раз купила лотерейный билет. Может, мне повезет, и Бог подарит мне...

Жора посмотрел на нее очень серьезно.

— Если проведешь ночь со мной, — сказал он, — тебе повезет больше.

Теперь улыбались все.

— Ладно, сдаюсь, — примирительно сказал Жора, улыбнувшись Наде, но (я это видел) и не думая сдаваться. Когда все разошлись, я взял его за руку:

— Надеюсь, все, о чем ты тут нам рассказывал, не более чем плод твоей славной фантазии?

Жора улыбнулся:

— Это не выдумка, милый мой, — сказал он, — это аксиома, не требующая доказательств, если хочешь — истина мироздания жизни, ее краеугольный камень. Пойми: совершенство может вырасти только из гена… Пулю из дерьма не слепишь. Это — определенно!

Я представил себе, о чем бы спросила Жору Тина, появись она среди нас. Вот картинка:

— Жор, Бог — это Любовь?

Жора замер. Тишина была такая, что слышно было, как скрипит, пробиваясь сквозь жалюзи, солнечный лучик.

— Ти, — наконец произнёс Жора, — тыыы… Ты — чума!.. Тыыы…

Вдруг он резко повернулся и ушёл. Не сказав больше ни слова.

«Ты — чума!».

— Думаешь, так и было бы?— спрашивает Лена.

Не знаю, не знаю. Но то, что Тина — Чума и Жорина болезнь — в этом не было никаких сомнений. И лекарств от этой болезни, я — врач, знал это наверняка, тоже не было.

Вдруг я поймал себя на мысли — да пропади ты пропадом!

А вечером Жора сказал мне:

— Неужели не ясно, что Бог сидит у нас в голове. Ведь наши парни из Миссурийского университета практически достоверно сказали: местом, где обитает Бог, является… мозг человека. Причем не имеет значения, к какой именно религии принадлежит тот или иной индивидуум: физиологические процессы для всех одинаковы.

— Да, но…

— А показателем общения с Богом является трансцендентальное состояние. Ты же это знаешь лучше меня. Во время молитвы или медитации человек перестает ощущать себя как конкретную личность и становится частью Единого Целого. Именно в этом состоянии творятся чудеса и делаются пророчества. И единственным способом вхождения в это состояние является понижение активности правого полушария головного мозга. Именно таким методом пользуются наиболее продвинутые адепты всех без исключения мировых религий и культов. Интересно, что все различие между религиями заключается в ритуалах, то есть способах введения себя в транс и соединения со своей божественной сутью. Молитвы, медитации, использование психотропных веществ или особые танцы — все эти действия направлены на одно и то же — увидеть Бога собственными глазами, прикоснуться к Нему, слушать Его…

— Да, но…

— И не надо ничего выдумывать… Ты сегодня молился?

— Да.

— Вот видишь! Ну, а если ты совсем туп и не веришь ни в Бога, ни в черта, то посмотри на раскраску крыльев бабочек, или на зерно, или на…

Он умолк, сощурив глаза и думая о чем-то своем, затем:

— Подумай над экзистенцией и трансцендентальностью этой раскраски или как из вишневой косточки вырастает вишневое дерево, или как творится музыка или стих… Пойми — вся нуменология творчества…

— Что-что? — не расслышал я.

— Нуменология, — разъяснил он, — это то, что никто не видит, а знает только Бог! Разве это не Его работа, не Божий промысел? Так что… Ведь для того, чтобы поверить в Бога самому заскорузлому атеисту, нужно всего лишь оторвать глаза от земли, в которую он врос по самые яйца, не так ли?

Жора стал привычно ладошкой хлопать себя по карманам в поисках спичек.

— Что же касается науки…

Жора, наконец, раскурил свою трубку.

— Что же касается нашей науки, то хочу заметить, что она находится в преддверии революции: вот-вот, не сегодня-завтра будет создана едина теория, объясняющая все фундаментальные основы физического мира и бытия. И тогда…

Жора большим пальцем правой руки вдавил плохо разгорающийся табак.

— И тогда, — сказал он еще раз и умолк.

— Что тогда? — спросил я.

— Тут Стив прав: нужно побыстрей сматываться в космос, пока мы сами себя не угрохали. Да-да, поближе к Богу.

Он повторил призыв Стивена Хокинга бежать с этой планеты, чтобы спастись.

— И вот еще что, — сказал он, раскурив, наконец, свою трубку, — не было бы Иуды с его поцелуем, не было бы и никакого христианства…

Я только смотрел на Жору. Он улыбнулся:

— Подумай над этим на досуге. И пропой Иуде хвалу. Исповедуй Небо, но живи на земле. И верь, верь… Воспитывай в себе веру. Он услышит и пригреет тебя.

— А что ты думаешь о манускрипте Войнича? — неожиданно спросила Джессика.

Жора пристально посмотрел на нее, помолчал, затем:

— Кто это?

Он не читал никаких манускриптов и приветствовал идею Грибоедова – собрать бы все книги мира и… сжечь!

— Это новый взгляд, — соглашается Лена.

— Да, — соглашаюсь и я, — его мировидение часто принималось нами в штыки.

 

Нравится
12:50
81
© Колотенко Владимир Павлович
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Добрый вечер. Как замечательно, что вы разместили свою работу. Безусловно она заслуживает внимания и обязательно найдёт своего читателя.
На всякий случай, хочу поделиться информацией. Которую и сам получил буквально несколько недель назад. Буду искренне рад, если она вам пригодилась.
СОВЕТЫ НИКОЛАЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ГОГОЛЯ ВСЕМ ЛИТЕРАТОРАМ!
«Сначала нужно набросать всё, как придётся, хотя бы плохо, водянисто, но решительно всё, и забыть об этой тетради. Потом, через месяц, через два, иногда и более (это скажется само собою) достать написанное и перечитать: вы увидите, что многое не так, много лишнего, а кое-чего и недостаёт. Сделайте поправки и заметки на полях — и снова забросьте тетрадь. При новом пересмотре её новые заметки на полях, а где не хватит места — взять отдельный клочок и приклеить сбоку. Когда всё будет таким образом исписано, возьмите и перепишите тетрадь собственноручно. Тут сами собой явятся новые озарения, урезы, добавки, очищения слога. Между прежних вскочат слова, которые необходимо там должны быть, но которые почему-то никак не являются сразу. И опять положите тетрадку. Путешествуйте, развлекайтесь, не делайте ничего, или хоть пишите другое. Придёт час: вспомнится заброшенная тетрадь: возьмите, перечитайте, поправьте тем же способом и когда снова она будет измарана, перепишите её собственноручно. Вы заметите при этом, что вместе с крепчанием слога, с отделкой, очисткой фраз — как бы крепчает и ваша рука; буквы становятся твёрже и решительнее. Так надо делать, по-моему, восемь раз. Для иного, может быть, нужно меньше, а для иного и ещё больше. Я делаю восемь раз. Только после восьмой переписки, непременно собственною рукою, труд является вполне художнически законченным, достигает перла создания. Дальнейшия поправки и пересматриванье, пожалуй, испортят дело; что называется у живописцев: зарисуешься. Конечно, следовать постоянно таким правилам нельзя, трудно. Я говорю об идеале. Иное пустишь и скорее. Человек всё-таки человек, а не машина».
Раньше и я стремился ежедневно что-либо написать в очередной работе, не зависимо от настроения, занятости и других обстоятельств. Получались сырые, слабые и не интересные рассказы. Прочитав совет Николая Васильевич, задумался. Стал делать наброски. Возвращался к ним переодически, но не раньше чем через неделю. И у меня пошло поехало. Во всяком случае появились свои читатели, которые утверждают, что у свой стиль и техника письма.
Творческого вам вдохновения.

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение