Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Пролог

       В расправе на Поганой луже, которая происходила 25 июля 1570 года, Иван видел, возможно, сладкую месть недругам своим. Даже подноготную сей расправы – захват собственности осужденных и их ближайших родственников – он старательно прятал в закоулках собственного подсознания.

       Участники мучительной казни были обременены семьями, делами, судьбами, личной жизнью, которой приходил конец. Иван не мог держать в голове такие «пустяки», поскольку ему в силу полученной власти было столько дозволено, что окружающее существовало, казалось, ради него. Вся эта «текучка», обыденность должны были плясать под его дудку. И отсюда ему порой думалось, что он вечен даже в земной ипостаси и ни в чем не виноват.

       Но спустя какое-то время к нему приходил страх содеянного, вспоминались предсмертные крики и правдивые слова убиенных, и он каялся о совершенных мерзостях до кровавой шишки на лбу, стоя на коленях и делая бесчисленное число поклонов перед иконами Спасителя и Богоматери. Царь составлял синодики, то есть списки, замученных им лично или по его повелению. Такой страшный перечень имен вместе со значительной суммой денег рассылался по известным обителям, где совершались многодневные молебны «О упокоении» ... Господи, по милосердию Твоему, упокой души усопших рабов Твоих... Далее поименно перечислялись жертвы террора.

       По замыслу, казнь на Поганой луже была не только жестокой, но и позорной. Не на Лобном месте у стен Кремля, не на площади Китай-города проводилась она, а на задворках Москвы – у мясного рынка (или мясных рядов) в районе Покровских ворот Земляного вала. Здесь стояли огромные котлы, предназначенные для разделанных туш, которые потеряли в силу недостатка покупателей необходимую свежесть. Из них варили начинку для пирогов, изготовляли студни, ливерные изделия, видимо, и допотопные колбасы. Колбасы уже существовали, однако не в привычном нам виде. Колбасный аппарат (проще говоря – мясорубка) был изобретен позднее и не в России.

       Иван – до самой смерти большой любитель сказок – решил использовать котлы «по их прямому назначению». Кроме того, он ясно давал понять, что расправляется со своими супостатами как со скотиной.

       Помои вместе с отбросами, производимые мясными рядами, выливали в местные глубокие наполненные водой канавы, от которых исходила невыносимая вонь. Отсюда и пошло название местности – «Поганая лужа».

      Здесь всегда слонялось много народа, и, видимо, историки не правы, когда пишут, что царь приказал сгонять московский люд на кровавое зрелище.

      Менее чем через век зловонный рынок закрыли, помойные канавы очистили и расширили, и они превратились в нынешние Чистые пруды. Сделали это по двум причинам: окраина становилась центром, а неподалеку возвели патриаршее подворье. Титул патриарха на Руси был введен в 1589 году при Феодоре Иоанновиче, отменен Петром I, а восстановлен в дни Октябрьской революции.

      Государь прибыл к месту расправы на здоровенном черном скакуне, на шее которого болталась серебряная клацающая песья голова. Он был одет по-военному и находился в окружении вооруженных конных стрельцов, а также многочисленной пешей свиты числом более двух тысяч человек.

      Стража вывела на рыночную площадь около трехсот «злодеев». Иван больше половины помиловал, велел отвести к внутренней части тына и передать на поруки. Такое помилование было сложным бюрократическим мероприятием. Нужно было послать в Разбойный приказ соответствующую бумагу о поручительстве за конкретного человека. Поручитель должен был быть чист перед законом. Из приказа ему следовало получить разрешительный документ с указанием суммы залога. Затем уже с этой справкой поручитель шел в цареву казну и оплачивал «поруки» золотом. Кстати, поручителей всегда хватало, ибо они являлись родственниками репрессированных.

      Тем, кому не повезло, ждали своей жуткой участи. Дьяк-глашатай (им был Василий Щелкалов) зычным голосом принялся вычитывать «вины». Обвинения не отличались оригинальностью. Одни злопыхатели хотели передать Новгород польской короне, другие – шведской. Третьи намеревались отдать Астрахань то ли Персидской державе, то ли турецкому султану. Четвертые шпионили в пользу всех сопредельных государств, а также Священной римской империи, Дании и Англии. Пятые, наконец, имели «глупость» выдвигать некогда на престол двоюродного брата Ивана Васильевича Грозного Владимира Андреевича Старицкого, которого по приказу монарха отравили в прошлом годе, хотя он провинился лет семнадцать тому назад, когда в 1553 году Иван заболел белой горячкой и думали, что не выживет. Дилемма состояла в том, присягать ли малолетнему сыну царя и Анастасии Романовой либо взрослому и дееспособному двоюродному брату – такому же прямому потомку Рюриковичей. Вообще-то Рюриковичей в ту эпоху хватало: к ним, например, относился даже негодяй Курбский, который удрал в Литву переводить Цицерона.

      Большинство обвинений было высосано из пальца. Возьмем хотя бы понятный на словах вопрос и совсем непонятный на деле: как передать Новгород или Астрахань? Какую же надо было иметь власть? А власти, кроме как у государя, ни у кого не было. Что касается шпионажа, то им в XVI веке занимались исключительно иностранцы – посольские работники да купцы, приезжие врачи, различных дел мастера и инженеры.

      Под номером один среди «крамольников» шел Иван Висковатый. Он более 20 лет руководил Посольским приказом, ранее именовавшимся «Посольской избою». Это был умный и красноречивый дипломат, не перечивший ни в чем государю, но имевший дерзость присягнуть на верность его малолетнему сыну в давних, упомянутых нами обстоятельствах. Он поддерживал в угоду царю Ливонскую войну вместо захвата Крыма, как предлагали Сильвестр и Адашев, когда еще сохранялась видимость коллективного руководства. Висковатый ратовал, как и хозяин, за союз с Англией, которая уже тогда гадила. Он создавал первый царский архив, вел деликатные переговоры. С 1561 года царь назначил его печатником (хранителем государственных печатей – большой, средней и малой). Именно с тех времен он занимался как внешней, так и внутренней политикой, подготовкой государевых распоряжений и указов. По иностранной терминологии, подобная должность соответствовала титулу канцлера. Монарх в своем тезке души не чаял, уверял на людях, что любит его как родного сына. Сынок, правда, был лет на 20 старше самодержца. Но ведь говорят «царь-батюшка», значит, все подданные приходятся ему детьми.

      Некоторые приближенные утверждали, что накануне Поганой лужи в царских палатах Кремля у Ивана Грозного с Висковатым произошла довольно-таки мирная беседа. Речь шла о ливонских событиях, о возможном походе крымского хана на Москву, о переговорах с англичанами. Вскользь печатник упомянул, что посол в Лондоне Андрей Совин похвалил одного из молодых сотрудников дипмиссии, который понравился Елизавете I и умом, и статью. «Не догадался Сова намекнуть королевне, что тот детина вельми похож на нашего государя Московского», – пошутил Иван Васильевич. Оба собеседника поняли соль шутки. Она касалась предполагаемого брачного контракта.

       Потом зашел разговор о государственном архиве. Вельможа попросил монарха вернуть ящики под номерами 14 и 41. Иван спокойно воспринял просьбу и обещал вернуть (впоследствии они действительно были возвращены), но казни не отменил и возможность помилования проигнорировал.

       В той части архива (ящик номер 14) содержались документы о «неплодной» Соломонии – первой супруге Василия III, то есть отца нынешнего монарха. Во второй пачке (ящик номер 41) – о рождении Иоанна Грозного.

       Историки исписали тысячи страниц на сей счет. Устойчивой стала версия о «железной маске» отечественного происхождения. Находили множество подтверждений слухам о том, что заточенная в монастырь Соломония Сабурова родила сына Георгия – законного наследника престола. Именно его-то якобы упорно разыскивал Иван.

       На наш взгляд, проблема тут абсолютно ясная. По православным канонам, которые в ту пору имели юридическую силу, Василий III не мог венчаться второй раз при живой жене. Брак с Еленой Глинской считался прелюбодеянием, хотя вслух об этом заявить было невозможно. Законных наследников от подобного сожительства быть не могло. Поэтому существование в природе Георгия (а скорее, отсутствие оного) большого значения не имело. Иван был провозглашен царем «супротив правил», и в свое время это вылилось в протесты духовенства и знати. О том, как пренебрежительно бояре относились к нему в детстве, сам «Вавилон» (меткое прозвище грозного царя) жалуется в одном из писем к беглому князю Андрею Курбскому. Из «незаконнорожденности» и вытекают многие вызывающие до сих пор недоумение действия Иоанна Грозного. Прежде всего, его неутомимая борьба со знатью и, конечно же, провозглашение им опричнины. Ведь данная система управления строилась по подобию ордена, возводилась по западному образцу, где магистр-игумен «избирался» и имел законную власть над «избирателями».

       Для Ивана IV его сомнительное происхождение было всегда болезненной темой. Немало безвинной крови он пролил, пытаясь сбить волну ненавистных слухов (уверяли даже, что Василий III был бесплоден, а помогал Глинской «сооружать» наследника боярин Овчина-Телепнев). Надежды Ивана на брак с Елизаветой I, возможно, также были отчаянной попыткой укрепить свои династические позиции. Однако он не ведал главного, а дипломаты опасались докладывать, что ее величество – точно в таком же положении, поскольку Генрих VIII второй раз женился на фрейлине Анне Бойлен, в результате чего и появилась на свет Элизабет Английская. Однако она к таковому обстоятельству относилась гораздо спокойнее, нежели «ее брат Иван». Англицкие люди вообще живут попроще.

      Так в чем же провинился Висковатый, помимо чрезмерного архивного усердия? Конечно, всякий человек грешен, а во власти – тем паче: в те незапамятные времена межгосударственные переговоры были связаны с щедрыми подношениями. Дарили, прежде всего, государю, с которым заключали договоренности, дарили и переговорщику. Где чужое, где свое, не всегда удавалось разобрать. Иван Михайлович Висковатый стал одним из богатейших людей Московии. Вот и вся, на наш взгляд, подноготная.

       Висковатого привязали к двум столбам и предложили попросить у государя прощения. Плешивый старик задергался, безуспешно пытаясь высвободиться из пут, и заорал:

       – Будьте вы все прокляты, кровопийцы, вместе с недоделанным!

       На лице Ивана заиграла нервическая улыбка.

       – Рубите его, братцы мои, – приказал он стрельцам и те обнажили сабли...

       Вторым номером кошмарного действа оказался государственный казначей Никита Фунтиков. Через его руки проходили сотни тысяч золотых рублей. Некоторые монетки сами собой прилипали к пальцам, как у всех бухгалтерских работников, но в измене он замешан не был. Его живым бросили в кипяток, он и вскрикнуть не успел.

       Котлы принялись загружать другими жертвами – боярами, главными дьяками, кое-кем из духовенства. А тем временем Грозный со своим старшим сыном Иваном верхами устроили собственную забаву – принялись колоть пиками стоявший в очереди на различные виды наказания высокопоставленный люд.

       Иван-старший запыхался, шелом у него съехал на нос, он его снял, обнажив лысую с пушком, как у младенца, голову, передал подскочившему слуге вместе с пикой и тут заметил в районе котлов непорядок.

       – Толмача не надо! Толмачишку-то зря! – воскликнул он, всплеснув руками, но его никто в суматохе массового убийства толком не расслышал…

      Молодого дворянского сына Константина Вельяминова запихивали при активном его сопротивлении в котел вниз головой. Он еще 15-летним юношей по склонности к языкам был прикреплен к посольству Совина в Англии, пять лет пробыл в Лондоне, где выучился говорить по-английски в совершенстве. Лучшего переводчика не было на Московии, и в «проскрипцию» Вельяминов попал по недоразумению.

      – Богдан, вытащи мальца за сто рублев, – обратился Иван к племяннику Малюты.

      – Не могу, твое величие, угорю, – не соглашался Богдан Бельский.

      – Экий ты болван, – чуть не плача произнес Грозный. Нужен ему был английский переводчик позарез.

      Но вдруг какой-то рослый белокурый молодец подступил к котлу, бросил кафтан, чтобы приглушить пламя, и вытащил Вельяминова за ноги. Тот через некоторое время пришел в себя, но кожа у него на лице, шее и руках стала бледно-розовой, как у земляного червя. И подобный цвет сохраняла до конца дней. 

      – Кто таков? – спросил Грозный у смельчака, припоминая, что где-то уже видел этого красавца.

      – Алферьев Роман.

      –  Арефьев, – повторил глуховатый царь. – Откуда?

      – Из Посольского приказу, с Андреем Григорьевичем Совиным ездил к царице Елизавете в прошлое лето.

      – Припоминаю. Глазки ей строил. А почему жив?

      – Так получилось.

      – Весело ответ держишь, – рассмеялся царь. – Мастак ты, видать, на чудеса. И в огне не горишь, и в воде не тонешь, и бабам, мыслю, спуску не даешь.

      Грозный был суеверен и считал себя большим мистиком. Для него слово «чудо» многое значило.

      – И везет же тебе, – бурчал «Вавилон». – Герой, прямо герой.

      – Как скажешь, твое величие, – простодушно ответствовал новый знакомец царя.

      – А я сразу вижу смельчаков насквозь. Вон в огне не сгорел. Правда, Богдан?

      – Правда, – неохотно согласился тот.

      – Надо же суметь! Правда, Богдан?

      Ответа не последовало. Телохранителю хорошо было известно, как монарх обожает находить себе новых друзей и расправляться со старыми.

      – Вот что, – обратился Иван к спасителю толмача, которого начинал уже причислять к своим надежным товарищам, – буду тебя отныне именовать Арефой Неопалимовым. Возвожу тебя от сего дня в думные дворяне.

      Это была весьма высокая позиция в государстве. Таким образом, в думских списках Роман Алферьев появился в качестве Арефы Неопалимова. Такое встречалось довольно часто в те далекие времена.

      – Вонько туто, – произнес, принюхавшись, обыденным тоном грозный царь. – Поехали отсюдова…

      Месяца через три наш герой получил должность печатника и боярское звание. Продвижения по службе были тогда быстрыми, как и дорога под откос. А Константин Вельяминов долго и много болел, и мало он испытывал радости оттого, что его вытащили из адского пекла.

 

15.12.2018

 

Нравится
08:05
40
© Кедровский Михаил
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение