Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

По ту сторону

По ту сторону

  Отрывок из романа.

 – Да это же обитель крыс! – вырвалось у меня, при взгляде на мелькающие повсюду горбатые спинки и усы. Чем худее животное, тем более выпирает его хребет. А эти зверьки сыпались отовсюду, как кубики тетриса, собираясь в неровные, текущие серым ручейком стайки.
       На наше счастье рядом оказались полуразрушенные ступени. В тот миг в небе сверкнуло и оглушительно грохнуло, ударив молнией в сухое дерево. Да так шарахнуло, что поточенная короедом древесина треснула пополам. Причём, отвалившаяся верхушка упала на дорогу, придавив пару крыс, а оставшаяся часть вспыхнула, факелом.
                – Скорей на крыльцо! Переждём грозу под крышей! – потянула нас старуха к тому самому обшарпанному зданию с крутой каменной лестницей.
       Из помещения по–прежнему валил дым, поэтому крысы не торопились возвращаться. Значит, теперь хозяевами были мы! Не хотелось вновь оказаться в этой душегубке, и мы топтались у двери под щелястым козырьком. Молнии били точно по целям, ударяя то в птиц, то в зазевавшегося бродягу, то в крышу какой-нибудь развалюхи, хозяева которой тут же со всех ног бежали с заливать огонь своими заранее собранными зловонными помоями, которые, похоже, были здесь на вес золота.
Я смотрела, как они бережно выплёскивают эту гадость, как обтирают мокрые руки о свои серые балахоны и вспомнила про наши дожди. Как же хотелось, чтобы сейчас хлынул ливень и смыл всю эту скверну ко всем чертям собачьим!
                 – Часты ли в аду дожди, бабушка? – обратилась я к нашей проводнице.
                 –  Не часты, девонька, совсем не часты... Последний-то дождь был аккурат после первого пришествия… Хороший дождь с грозой! Ну, а второй жди только после второго... Вот неурядица-то! – ей было не до шуток, она была озабочена. – Нам надо найти какого-то из местных. Того, кто неплохо соображает и знает окрестности! Сами мы и до морковкиного заговенья не найдём то, что ищем! 
     Вспомнив ту воинствующую в толпе матрону, меня вдруг осенило!
                 – Галатея... – пробормотала я.
                 – Эй! Кто блажит? – нахмурилась Лушка, заметив, как наэлектризованный горячий воздух перед зданием заколебался, словно нагретый в раскалённой печи.      
      Зарябивший эфир начал заметно искажаться: зашевелился рябью в бесцветии своём от простого помутнения до серого сгущающегося пятна... Мы смотрели, как на чудо на это удивительное явление, которого не бывает и быть не может в нашем грубом мире. В этом был и ужас, и очарование одновременно. Это было потрясающе! Что-то бесформенное выплыло из искажённой пустоты и грузно, как тяжёлый мешок, плюхнулось на ступеньку, подняв облако пыли…
       Мгновение, и у подножия каменной лестницы уже полулежала, вытянув ноги в дорожную пыль, огромная неопрятная баба. На поясе за кожаным ремнём у неё зловеще торчал нож с замусоленной рукоятью. Она ещё не понимала, что оказалась не в местной смрадной пивнушке, а где-то в другом месте и продолжала лениво обгладывать подгорелую крысиную ляжку. Глаза её были блаженно прикрыты.
     Я специально кашлянула, и она, почувствовав какую-то перемену, медленно повернула короткую шею и дико взглянула на меня воспалёнными глазами, в которых промелькнуло нечто, вроде улыбки.
             – Чтоб меня бревном ошарашило!… Баядерка?! Или как там тебя теперь называть?!
Эта престарелая валькирия оглянулась и, заметно приободрившись, насмешливо окинула нас пьяным взглядом.
Судя по выражению её лица, она осталась вполне довольной неприглядным видом своих новых знакомых и добродушно пробасила:
            – Шаманствуете?!
            – Колдуем, Галатея, как-то так...
            – А! Брось ты! Какое тут к дьяволу колдовство! – махнула она разочарованно ручищей и зашвырнула обглоданную косточку на дорогу. – Ты лучше скажи, зачем звала? Думаешь, мне делать нечего?! Вот полюбуйся-ка! – задрала она рваный подол повыше бугристых колен и показала свои красные от ожогов ляжки.
Длинно выругавшись, она хлопнула себя в грудь:
           – У меня полтуловища обгорело! От меня за километр прёт жареным бараном, а ты, чёртова баядерка, оклематься не даёшь! ... Говори, чего надо?  Здесь тебе не сцена!
           – Да тут такое дело, Галатея.. – виновато начала я. – Вот скажи для начала, давно ли у вас здесь молнии сверкают?
           – Да всё время!.. Язви их в душу! – выдохнула она басом. – Это тебе не чистенький Театр, хотя по мне выступать на сцене куда веселее, чем на митингах... Но не приглашает больше маэстро, чёрт меня подери! Видно, другую, более покладистую цыганку себе нашёл... – она шумно высморкалась на землю, вытерла руку о подол и философски уставилась вдаль. – А ты не думай, я не в обиде! Цыганка среди бунтовщиков чувствует себя вольготно!
          После чего она оторвала с грязной лодыжки засохшую коросту и бросила пробегавшей мимо крысе:
– На! Жри! Чего зря добру пропадать..
        Мы с опаской разглядывали эту местную воительницу. Боже, как же хотелось отсюда убежать, исчезнуть, раствориться в горячем воздухе... В голову пришло чьё-то мудрое изречение: «Бытие определяет сознание.» Как точно сказано! Монстр! Здесь она была чудовищем! Какой кошмар!
     Но я взяла себя в руки! Ведь Галатея была моей старой знакомой, можно сказать сослуживицей. Она бы и слушать не стала никого другого из нашей компании.   
            – Чем же ты здесь занимаешься? Ведь не песни же поёшь? – снова заговорила я.
Она злорадно усмехнулась в ответ и достала из-за ремня кривой нож, принявшись вертеть им перед моим носом.
            – Гляди, кончаковская наложница, что у меня теперь вместо бубна! С бубном-то разве что крыс бить, а мне здесь куда надёжней этот ятаган! С ним я в любой дьявольской дыре прорублю мост на свободу! Канальи! Я им ещё покажу!
        Она потрогала лезвие пальцем и сунула оружие за пояс, продолжая уже более дружеским тоном:
             – Слышь, баядерка, а татары-то со своим лысым поблизости кантуются, и этот чёртов мистер Икс где-то тут среди своих голубых ошивается...
             – Да ты что?! Андрей здесь?! Это ж здорово! Вот кто нам поможет! – обрадовалась я и тут же заметила, что горячий эфир, потревоженный очередным именем, вдруг снова ожил.
             – Э!.. Э!.. Поосторожней с мыслями, балерина! Кончай воздух колебать! – поморщилась  Галатея, уставившись на вновь ожившие перед нами воздушные волны. – Ты брось шутить с этими чёртовыми именами! Думай прежде, чем какого козла из небытия выволакивать!
            – Да, Маша! Назвать чьё-то имя здесь, значит вызвать его. Я читал об этом… – начал поучительно Марик, стоявший позади меня.
            – Молодец, богатый! Соображаешь! – сплюнула в сторону развеселившаяся цыганка.
            – Почему богатый? – скривился мой братец.
            – Потому что в нашем Содоме птица кому попало на маковку не опорожняется! – она прибавила крепкое словцо и растянула толстые губы в усмешке. – Слышь, голубоглазый, если сорвёшь куш, кликни Зару на пирушку!
            – Какую ещё Зару?
            – Зара, это я! – гордо ткнула кулаком себя в грудь цыганка. – А Галатеей я звалась только на сцене!.. Так то!
     Тут она вдруг снова загоготала, указывая пальцем на появившегося слева от неё съёжившегося типа в маленькой чёрной шляпе.
Он тихо образовался рядом с ней на ступеньке, как-то испуганно обнимая руками свои поджатые колени.
       В этот момент молния с треском ударила у самых цыганкиных ног, оцарапав её лодыжки мелкими камнями, и она, чертыхаясь, поползла по лестнице на ступеньку выше. Молнии, как натравленные, били по лежавшим у крыльца булыжникам. Осколки разлетались в стороны и барабанили по старым башмакам этого бедолаги...
Но вот он зашевелился, поднял голову и удивлённо повернул к нам своё небритое лицо. Его взгляд отрешённо пробежал по всем расположившимся под навесом и задержался на мне:
             – Маша? – грустно приподнял он шляпу. – А ты здесь какими судьбами? Впрочем, рад тебя видеть! – и мой старый приятель медленно поднялся на ноги.
       На нём был чёрный в обтяжку вельветовый пиджак и узкие потёртые брюки. Под пиджаком не было ничего, зато был повязан красный шёлковый платок, закрывавший часть груди. То же знакомое лицо, но обросшее противной двухдневной щетиной, которой он ткнулся мне в щёку для приветствия.
            – Фу, у вас что, здесь не бреются? – поморщилась я.
            – Прости, некогда обращать внимание на такие мелочи... А ты, вижу, не одна к нам пожаловала? – начал заметно оживляться он, судорожно проверяя пальцами наличие всех пуговиц на своём пиджаке.
             – Знакомься, это мои единомышленники… – сделала я широкий жест в сторону моих друзей.
Все смотрели на него с интересом.
            – Позвольте представиться! – встрепенулся он. – Павел Великомученко! Свободный артист и филантроп! – окончательно войдя в своё обычное амплуа, он поднялся на вторую ступеньку и вальяжно поклонился.

Нравится
18:50
77
© Маша Хан-Сандуновская
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение