Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Пятница 01

 Утро. Сельский сетевой район. Рабочий люд толкается по коридорам и комнатам, в ожидании разнарядки. В красном уголке стоит легкий гул утренних разговоров. Сегодня пятница. Последний день рабочий недели. Народ в преддверии выходных приятно оживлен, улыбчив, настроен дружелюбно. Я пошел в диспетчерскую. Просто поздороваться с Власычем. В коридоре на меня наскочил, пробегавший по коридору, мастер нашей бригады Геннадий Прокопьевич. Он развернулся на месте и торопливо повлёк меня за собой. «Сейчас идешь домой. Переодеваешься в чистое» - заговорил он на ходу, подталкивая меня к комнате мастеров . «Ты знал , Гальцева Александра Васильевича ? В курсе , что сегодня у него похороны? То есть его похороны», - спросил меня мастер , открывая дверь своего кабинета и жестом приглашая войти внутрь . Я не определённо пожал плечами и зашел в кабинет. Гальцев жил на соседней улице. Приходилось видеть. Лично знаком не был. «Это наш бывший работник», - продолжил мастер, - « Контора наша, все похоронные услуги оплатила. Но видишь ли, работал он здесь давненько и никто, кроме Кольки Володина , толком его и не помнит. Так вот, что порешили ! Провожать его в последний путь, от нашей организации, будут два человека - Володин и ты.» «Я?! А почему я ?», - невольно вырвалось у меня. Он отмахнулся от моих слов , как от надоедливой мухи : « Вопрос, решенный, и обжалованию не подлежит. Некого больше! А что ты так растревожился? Не на фронт же тебя посылаем, Родину защищать!  Приглядишь  за Колькой, чтобы пил поменьше. Последние, прощальные слова у могилы ему подскажешь.»,- он сделал паузу, припоминая, чего упустил и вспомнив, добавил: « Венки заберёшь в гараже . Один от профсоюза , второй от коллектива. Ваша задача! Дождаться похоронной процессии, которая следует по улице Советской, мимо нашего гаража, в 11 часов дня. Влиться  в эту процессию. Ну и далее, всё как положенно. Кольку найдешь дома. Кстати у него собака ночью помёрла. Отравил кто-то. Так, что, Николай не в духе . Разговорами и вопросами, его не утомляй. Пусть молчит. Я думаю, так даже лучше».

   Николая я нашел во дворе.  Он  чистил дорожки от позавчерашнего  снега.  Я осторожно открыл калитку и зашел во двор. Привычный, приветственный лай пса Бульки - отсутствовал .  Мы молча пожали друг - другу руки и Николай ,как ни в чём не бывало, продолжил уборку снега . Я осмотрелся по сторонам. В полуосвещенном  дворе - пусто. Возле конуры валялась длинная цепь и остатки собачьей еды. Собаки не было. Прошла минута, а Николай всё так же упорно и сосредоточенно  трудился, не обращая на меня  внимания . Было ясно, что к разговорам он сегодня не расположен .

    Пёс Булька был добродушной дворнягой, но большой любитель погавкать по делу и без дела. Пройти мимо Колькиного дома и остаться не замеченным  псом  Булькой, было практически не возможно. Он всегда был начеку. Случайных прохожих сопровождал длинным , упоительным лаем, продолжительностью в хорошую песню. Наверное, в этом была его радость, его смысл, его возможность высказаться и быть услышенным. Соседям  это не нравилось.  Много шума из ничего.  Соседи неоднократно  высказывали, своё недовольство. Собаку наказывали. Пару дней Булька  молча, слонялся  по двору, пугая звоном цепей зазевавшихся на заборе ворон. К вечеру второго дня  его терпение заканчивалось, и звонкий Булькин голос врывался в нестройный, окружной, собачий хор. Это было ,как соло на трубе. Местные псы уважительно замолкали, заслышав  выступление Бульки.  Раздраженные соседи хватались за головы.  И всё неслось по кругу. А нынче ночью внезапно оборвалась жизнь дворняги Бульки, первого голоса  округи .

    Я не стал ждать, когда Николай  закончит уборку снега и соизволит обратить на меня внимание. Громко откашлялся  и отчётливо произнёс: « Гальцева хоронят в 11 часов . В 10-30 нужно быть в гараже.» Колька поставил лопату и спокойно ответил: «Понятно! Всё понятно!» Я повернулся и пошел на выход. «Постой!», - услышал я в след: «Сто грамм за помин души примешь?» « Нет! Рановато ещё! Да и ты, поостерёгся бы с утра начинать», - как можно дружелюбней ответил я. «Хорошо! Пусть будет так!» , -  согласился он и добавил: « Ты на меня не сердись. Собаку я свою захоронил. Не человек конечно , но тоже жалко.» Я сочувственно помолчал и сказал : «Хорошая была собака! А ты Николай всё равно, пока не пей!» И пошел домой.

   Володин считался корифеем нашей сетевой компании. Это был крепкий, выносливый мужик старой закалки. При возрасте чуть за 50 , он ни в чём не уступал молодым. В работе был чрезвычайно ловок, вынослив и смекалист. В 10-30 я зашел в гараж. Николая я заметил не сразу. Он стоял в тёмном  углу гаража и сосредоточенно изучал надписи на венках. Я не стал его отвлекать. Прошел в токарку ,  там  находилось окно с видом  на улицу Советская, размером  в полстены . Сел на диван и стал терпеливо ждать. До 11 часов Николай здесь так и не появился , предпочитая тёмное одиночество, длинных гаражей . В начале двенадцатого потянулась похоронная процессия. Мы взяли венки и осторожно пристроились в хвосте этой церемонии.

   Гроб несли на полотенцах через плечо, четверо здоровых, молодых парня. Следом шла машина с венками и памятником. За ней народ , довольно многочисленный. Позади народа тащился автобус , да за ним ещё несколько легковушек. Какая честь, какой размах, подумал я, оглядывая эту церемонию! Все - в чёрном . Заплаканные лица . Скорбь и драматизм в каждом движении. Я взглянул на Николая . Николай шел погруженный в самого себя, и выглядел под стать этой церемонии. Я осторожно снял с его руки венок .Он повернул ко мне своё недоумевающее лицо и от него пахнуло спиртным. Ясно , уже принявши, подумал я, и шепотом объяснил ему , что отнесу их в кузов машины,туда, где им и положено быть. Венки я передал молодой девушке на открытой машине и решил, на всякий случай, посмотреть на покойника. А вдруг , что не так! Покойником оказалась... женщина! Ещё не старая, лет пятидесяти. Я открывал и закрывал глаза, но женщина так и оставалась женщиной. Процессия остановилась. Понятно. Дальше гроб поедет на машине. Раздумывать было некогда и я подбежал к открытой машине . В кузове уже находились несколько мужчин и женщин. Я поймал взглядом, лицо знакомой мне девушки и обратился к ней, нет скорее, запричитал: « Девушка, дорогая ! Верните мне мои венки, которые я вам, только что передал!» «Что?Что?»,- закричала она,- « Я вас не слышу!» В кузове суетился народ. Её толкали, дёргали, не давали стоять на одном месте. Я забрался в кузов. Всё объяснил ей ещё раз.  «Молодой человек . что вы мне голову морочите?», - сказала она. Я собрал в кулак последние остатки моей выдержки и проговорил, как можно спокойней: « Вы знаете, мне уже, совсем не до шуток. Вы вот сейчас, возьмёте и уедите , а мы останемся без венков и Гальцев тоже.» Её лицо вдруг просветлело при упоминании фамилии Гальцев и она затараторила быстро, быстро. « Ой , я совсем  забыла. Мы с Гальцевыми выездами поменялись . Они теперь в 12 часов из дома выезжать будут». А тем временем в кузов медленно и осторожно затаскивали гроб, и мне пришлось выпрыгивать из машины. « Да где ж я вам теперь венки ваши найду?», - закричала мне девушка ,- «Вот возьмите пока, какой с краю! На кладбище поменяемся». И подала мне венок. Я сказал : «Спасибо! Век не забуду вашей доброты» и побежал разыскивать Николая.

    Народ  по проще - садился в автобус.  Люди по солидней - рассаживались по машинам.  Возле автобуса я и застал Николая. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать , я опередил его. «Николай !»,- выпалил я и добавил, как можно тише , - «Похороны не наши! Потихоньку уходим». После моих слов он растерянно притих, и начал испуганно оглядываться по сторонам. Мы отошли от автобуса. «Так?!» ,- произнёс  он и замолчал, обдумывая ситуацию. Затем переспросил: « А покойник?» «И покойник, не наш.»,- ответил я . «А чей?», - спросил он удивлённо. « Костенко Лидия Ивановна.», - ответил я. «Понятно !..Слыхивали про такую. Она по торговой части шла. То-то я смотрю люди какие-то не те . Богато всё, не по нашему. Наших попроще хоронят.»,- сказал он . Пошли в обратную сторону. Николай, как будь-то, стал выходить из полусонного состояния. Обратил внимание на отсутствие второго венка. « Наши венки уехали к Лидии Ивановне на могилку», - сказал я, - « А этот, я вырвал с боем. » «А что там за надписи?», - поинтересовался Колька. Остановились , расправили ленточки, прочитали: «Дорогой, горячо любимой....... от трудового коллектива.» «От трудового коллектива - это нам подходит»,- сказал Николай,- « А остальные слова надо будет так завернуть , чтобы ни один.... не разобрал. Сейчас придём в гараж – займись этим».

    Дошли до гаража. Оставалось 15 минут до 12 часов. Я стал переплетать ленточки , а Колька помчался домой перекусить. Вернулся через 5 минут. Зашли в токарку . Я встал у окна и стал смотреть в заиндевевшие белые окна. « У вас сегодня вид - как у заговорщиков! Венки - ваши там стояли? Кого хороните?»,- поинтересовался токарь Валера, ловко управляясь с двумя работами одновременно. « Может, помнишь Сашку Гальцева из бригады Веснина? Вот его и хороним.»,- ответил Николай . « Постой. Это худой и длинный , лет семь тому назад у нас работал?», - спросил Валера. «Нет. Худого и длинного мы в прошлом году захоронили», - грустно заметил Колька, - « А этот - невысокий и плотный. Тихий, не заметный такой , малопьющий. Не припоминаешь? На праздниках бывало, выпьет стопочку, посидит для приличия 5 минут и домой. Будь-то у него там, мёдом намазанно». « Нет, не припомню. Тут за десять лет столько народу поменялась и низких, и высоких, всяких хватало. Разве всех упомнишь? А тем более, из мало пьющих. Значит, бывал здесь редко. Мои посетители, знаешь какие - праздношатающийся , подвыпивший народ.... Увижу –узнаю, а так не припомню». Вышли на улицу. Время перевалило за двенадцать. Процессии не было. « Смотри, как память людская устроена.»,- сказал Николай, - « Крикливых и пустых помним . Тихих, скромных забываем. А ведь работал не хуже других. Передовиком не был, но работу свою делал справно»

   В самом конце улицы, из-за поворота , показалась машина с длинной вахтовой будкой. Она вырулила на средину дороги и неторопливо покачиваясь, покатилась в нашу сторону . Дорога была бугристой и скользкой. Машина шла медленно , неуверенно, и у гаража остановилась, словно устала, и решила передохнуть. Водитель из кабины помахал нам рукой, и мы подошли к машине. Я открыл дверцу будки, заглянул внутрь. На этот раз, это были « наши похороны». Все провожающие, гроб , памятник, всё уместилось в одной будке. Мы уселись и машина тронулась по широкой, сельской улице, унося в последний путь , тело тихого, незаметного человека. В будке находилось, не более десяти человек. Жена с дочерью, три женщины за сорок и четыре мужика неопределённого, среднего возраста. На лицах провожающих застыло выражение непроницаемой, окаменевшей скорби. Мне даже показалось , что они совершенно не обратили внимание на появление двух новых пассажиров.

   Через 10 минут мы выехали на окраину села. В окошечке мелькнула полоска леса, при появлении которой, у меня невольно вздрагивало и сжималось сердце. Этот кусочек леса, расположенный в чистом поле, опоясанный ручьями и стареньким забором, скрывал от людских глаз – кресты, могилы , надгробия и являлся последним пристанищем, усопших жителей нашего села. Подъехали с  главного входа. Машины на кладбище не заходили. Было оно довольно стареньким и тесным .  Разъездные дороги отсутствовали. Хоронили на нём ещё с позапрошлого века, а в те далёкие, незапамятные времена , в проездах видимо, не нуждались.

   К машине подошли четыре человека , вероятно копальщики из похоронной команды. Четверо не молодых, жилистых мужика с сумрачными, обветренными лицами. Они без суеты выгрузили гроб. Взяли его на полотенца и не торопливыми, мелкими шагами, двинулись на кладбище. Мы зашагали за ними. У самого входа, меня остановила молодая девушка, с «одиннадцатичасовой» похоронной процесии, и протянула венки . « Это ваши»,- сказала она мне. «Извините, что так получилось»,- ответил я. Мы обменялись венками и пошли следом за процессией. «Вы уже захоронили женщину?», - спросил я. « Да, да», - ответила она, думая о чем-то своём, и продолжила: «Сейчас произнесут прощальные речи. Выпьют, поговорят и разъедутся. Я ведь не знала эту женщину. Меня так, для массовки взяли. Она работала раньше у нас. А вы знаете, незнакомых людей хоронить проще. Сердце не ноет и драматизма в голове поменьше. Как-то по филосовски ко всему относишься, и смерть уже кажется, естественным завершением жизни»,- помолчав, продолжила,- « Я ведь не местная, никого толком не знала и здесь подружилась с одной бабушкой. Ходила к ней в гости, помогала в огороде, чай пили вместе. Одинокая она была, добрая и... умерла. Я так плакала, плакала. Неделю не могла успокоиться, словно родного человека потеряла», - опять задумалась, и сказала, - « Вы знаете, я наверно ленточку из венка выплету и на какую-нибудь одинокую могилку пристрою. Там у них венков и так хватает. Ни кто и не заметит. Ну, до свиданья вам!»,- сказала она на прощание, помахав мне рукой, и осторожно ступая, пошла по заснеженной тропинке кладбища. Я крикнул ей в след: « Спасибо вам, за венки! А как вас зовут, добрый человек? Какое имя у вас?». « А вам зачем? Люба!», - ответила она и зашагала дальше. 

  Я догнал свою процессию. Огляделся вокруг. Зима плотно накрыла и выровняла бугорки и впадины кладбищенского пространства -  белоснежным , метровым покрывалом . Из снега торчали  половинки крестов, макушки памятников,   полу занесённые оградки. Молчаливые деревья , держали на своих плечистых ветках, увесистые, белые одежды. И всё бы ничего, только  какая-то печаль , горькая неизбывная печаль,незримо витала над  этим безмолвным, белоснежным царством .

   В неторопливом темпе мы прошагали около двадцати минут . Где-то далеко позади, остались входные ворота. Стихли и растаяли посторонние голоса и звуки. Внезапная тишина  упала с небес  на этот  клочек  земли , запорошенный снегом  . Отчётливо заскрипел под ногами снег. Деревья подступили ближе, поднялись выше. За деревьями укрылся горизонт,  домики с окраины,  и далёкие, белоснежные поля. Появилось ощущение замкнутого пространства. Провожающие начали тревожно оглядываться по сторонам, и взволновано переговариваться. Жена Гальцева обернувшись, бросила им короткую фразу. Фразы я не расслышал, но волнения сразу же улеглись.        Через некоторое время, наша процессия, змейкой по петляв между могил, остановилась возле разлапистой, заснеженной елки .  Под ёлкой скрылся гроб с мужиками. Затем по одному стали исчезать провожающие и наконец  настала наша очередь ,подбираться к месту захоронения.  Мы  тронулись  с  места  и мохнатая  ёлка, улучив момент, коварно  обрушила  на нас весь свой снежный запас. Очевидно, это была её маленькая месть, мелкая  пакость, за доставленное беспокойство.  Выбрались на небольшую полянку. Место оказалось  укромным, тишиной ото всех огороженным. Свежевырытую могилу  окружали  ветвистые, высокие ели, низкий кустарник по периметру и несколько стареньких могил. На крестах и памятниках, читались фамилии Гальцевых. Гроб установили на ломики, переброшенные через могилу. Крышку снимать не стали. Забили сразу. Все простились с покойным, сделав почётный круг, вокруг могилы. Жена и дочь постояли минуту в молчании над закрытым гробом, дали знак похоронной команде и отошли в сторонку. Копальщики дружно опустили гроб, и довольно проворно закидали его землёй, воздвигнув небольшой холм , на который установили памятник. Всё произошло быстро и не торжественно. Я посмотрел на год  рождения . Получалось 68 лет. Не старый ещё. Приладил венки к памятнику и заглянул в дату рождения. День рождения был вчера. Как аккуратно замкнулся круг жизни, почти день в день? Копальщикам через свежую могилу, раздали деньги, полотенца. Присутствующим носовые платочки. На могиле раскинули покрывало, разложили закуску, полилась водка. Мы с Николаем держались в сторонке и поглядывали на эту оживившуюся компанию. « Ты знаешь их? Что за люди?», - спросил я Николая. Колька пожал плечами и ответил: «Впервые вижу. Может дальние родственники, из дальних мест»? Провожающие пили и закусывали с удовольствием. Кладбищенская суровая обстановка абсолютно не портила им аппетита .  Скорбные выражения их лиц, поменялись на добродушные, приятные, нечем не обеспокоенные.  Николай принял пару стопок и стал мрачнеть, глядя на эту развеселившуюся компанию. Жена Гальцева разом прекратила это, шумное застолье - громко гаркнув: «А ну , угомонились все!» Наступила внезапная тишина. С ближайших ёлок разлетелись испуганные вороны, с  веток посыпался легкий снег. Стали собираться в обратный путь. К главной распорядительнице подошли два копальщика . Старший по возрасту заговорил: « Матушка! Добавить бы надо! Обещали! Уж так старались, так старались. В шесть начали. На полметра  земля промерзла.  Ломиком, да лопатой. Без разогрева. Тяжко пришлось». Она кивнула дочери. Дочь достала деньги, отсчитала нужную сумму и протянула  «старшему». Мужчина вытер руки , принял деньги, пересчитал не суетливо  и сказал: « Покорнейше благодарим!»

  

Выбрались из под размашистой ёлки  на тропинку. Мужики  похоронной команды, собрали  инструмент и пожелав нам счастливого пути,  быстренько скрылись за ближайшими  ёлками . Странно,  как будь то кинули.   Возможно, спешили по особо важным делам . Мы выстроились  в том же порядке,в каком добирались до этого места . Гальцева  строго оглядела  присутствующих и сказала:  «Кто будет отставать и задерживаться , ждать не буду . Сами будете выбираться. Немаленькие».  Лица провожающих, приняли необходимое,  скорбное выражение,  и мы тронулись в путь.  Гальцева выглядела  где-то на 60 . Высокая , статного сложения женщина с мягкими чертами лица,  на командира не похожая.  Я спросил у Николая :  « А как зовут  эту  строгую женщину»? Николай  ответил не сразу, покопался в памяти, пригляделся к Гальцевой из далека и  неуверенно  произнес : « Слушай, точно не помню, по- моему, Анна Михайловна»,-  и  замолчал,  вспоминая о чем-то, затем продолжил,- « Сашка не был мне  другом, отношения у нас  были скорее приятельские.  Для  дружеского общения у  него была своя компания.  С ними он работал , с ними и дружил. Кстати они все уже здесь лежат.  Он последний,  из  этой компании, «последний из могикан».  А с женой  он  в разводе состоял. Она уехала  2 года назад к дочери в город,  купила квартиру , там и  обосновалась .  В  город он не поехал.  Может и не звали, кто его знает?  Остался  в своём  доме, при своём интересе.  После её отъезда,  как-то  сразу переменился.  Хозяйство забросил , принялся водку пить. Вокруг него засуетились любители  халявной выпивки:  весёлые, неунывающие  вдовушки ,  не работающие мужики  всяких возрастов и пошло веселье. Через  год  он их всех разогнал. Стал жить отшельником. Соседская бабка за ним приглядывала. Продукты покупала. А он  потерял интерес  к жизни. Лежал на печи и смотрел в окно». « Это же, от куда  такие подробности»?, - спросил я.  « Так ведь не в  городе живём.  В селе .  Да и не чужие люди были», - ответил Николай.

    Миновали кладбище дружно, без окриков и остановок. Все были послушными, шли нога в ногу.  Желающих остаться на экскурсию  и погулять по вечернему кладбищу, не нашлось.  Подошли к машине. Мать с дочерью устроились в кабине. Мы с провожающими разместились в будке. Машина тронулась, и зашуршали сумки, забулькала и полилась  по стаканам водка. Тёплые, душевные разговоры, начали свой неторопливый разбег . Выпили и помянули  какого - то Степана , утонувшего прошлым летом.  Погрустили  о Марии .  Вспомнили про Ивана.  Всплакнули и выпили два раза за Зиночку.  Александра Васильевича  не упоминали.  По всему  было видно , что сегодняшние похороны  их мало беспокоили. Гальцева они,  возможно, не знали совсем  или же имели весьма и весьма далёкие представления о нём. Машина неожиданно притормозила возле автовокзала. Народ испуганно притих.  Бутылка, стаканчики  и закуска испарились  в мгновении ока. Лица провожающих приняли необходимое скорбное выражение.  Глаза  затуманились печалью. Какое быстрое и мастерское перевоплощение, подумал я, да они, наверное, фору дадут какой-нибудь  трагикомической труппе . Только где же она их откопала? Дверь отворилась , в будку заглянула Анна Михайловна и объявила : « Мои  приглашенные, со своими вещами, на выход». Интонации  в  голосе были строгие и не терпели возражений.  Приглашенные явно не ожидали , такого вот конца. Они с удивлением переглянулись между собой.  В  печальные глаза проникла неподдельная грусть.  Общее скорбное выражение, приобрело твердый, суровый  оттенок. Медленно , медленно собирались и очень не торопливо выбирались из будки. « Да поживей  вы!»,  - заворчала  Анна Михайловна, - «Чего такие не живые? Как будь-то, на необитаемый остров вас высаживают. Жизнь на вокзале не заканчивается. Автобусы ходят в вашу сторону через каждые полчаса.  Давайте- ка все по домам ». Дверь захлопнулась, и как будь-то, закрылся занавес.  Представление  закончено. Актёры и зрители  разъезжаются по домам. В окошечко было видно , как  Гальцева  расплатилась с  провожающими,   и направилась к машине. Высаженная компания выглядела растерянной, подавленной и смахивала на брошенных собак.

 

Нравится
20:00
110
© Виктор Артемьев
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение