Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Первая попытка скинуть Горбачева

       В начале декабря 1988 года всем людям, допущенным к деликатным сведениям, стало ясно, что Горбачева попытаются убрать в ближайшие дни с политической сцены. Смысл его многословных туманных речей вдруг начал доходить и до самых непонятливых. Они, наконец, уразумели, что реформы планомерно ведут к разрушению существующего строя. Важным являлось и то, что, по мнению многих, он и сам не представлял себе, что вырастет на расчищенном им для кого-то поле.

 

       Решено было собрать политбюро в отсутствии Михаила Сергеевича и сместить его за политические ошибки и экономические просчеты, за перемены, не имеющие ничего общего с коммунистическими идеями и с еще более важными идеями перевода привилегий в конвертируемую валюту. Нужно было выбрать удобное время, желательно, когда генсек будет находиться за пределами Москвы.

 

       Почуяв неладное, Горбачев отправился в США. Это место было свято. А находящихся там руководителей СССР никогда не снимали с постов. Из Америки можно было вести мощную агитацию в поддержку чего угодно, а при удачном западном вопле в собственную защиту с триумфом вернуться в страну. Однако Михаила Сергеевича ждал неожиданный сюрприз: в армянском Спитаке 7 декабря произошло чудовищное землетрясение и долго скрывать его последствия не представлялось возможным.

 

       Мне было 36 лет, и я уже четыре года возглавлял Отдел оперативной информации. Через нас проходили десятки материалов о скором смещении Горбачева. Мой начальник Виктор Ильич Яроцкий докладывал об этом не раз тогдашнему председателю Гостелерадио СССР Александру Никифоровичу Аксенову. Тот велел не давать ходу «подобным злобным домыслам» как не имеющим никакого отношения к действительности. Аксенов был, по слухам, генералом КГБ, работал ранее послом в Варшаве, являлся членом какого-то комитета в Верховном Совете СССР, где заседал некогда вместе с Горбачевым. И тот, придя к власти, поставил его у одного из главных рычагов управления, каковым было и есть телевидение. Знакомство у них было шапочное, и Аксенов мог лишь формально считаться ставленником генерального секретаря ЦК КПСС.

 

       Председатель был человеком своенравным, упрямым, со странными коммунистическими убеждениями. Например, он не подавал руки нижестоящим начальникам, зато лично пожимал ее уборщице своего пространного кабинета. Имея квартиру и дачу в Минске, жил в Москве в специальной гостинице и в специальном загородном доме, но никакой собственностью в столице обзаводиться не желал.

 

       10 декабря в субботу к десяти часам утра я уже находился в небольшом кабинете Владимира Ивановича Попова на четвертом этаже. Все замы председателя имели обширные владения в «Останкино», а на Пятницкой, 25 сидели во «времянках», чтобы посетить утреннюю летучку у Аксенова. По выходным они тоже на дежурство приезжали сюда, поскольку Первый отдел (и все самые важные каналы связи) находились в этом здании.

 

       Я в руках держал общую папку и вторую – отдельную – с материалами о генсеке. Честно говоря, я так окончательно и не решил, буду ли ее показывать. Там был один весьма конкретный документ, в котором прямо говорилось, что в субботу или воскресенье в Москве состоится внеочередное заседание Политбюро, а возможно, Пленум ЦК КПСС, на котором Горбачев М.С. будет низложен.

 

       Попов был в хорошем расположении духа, он взял с собой амуницию для большого тенниса, чтобы после нашей формальной встречи (мы были знакомы лет пять, и я его ни разу не подводил) отправиться на закрытый для посторонних корт. Еще недавно он играл с Николаем Николаевичем Озеровым, но тот теперь серьезно болел. И кто стал новым напарником зама председателя, я понятия не имел.

 

       Владимир Иванович, как всегда, болтал о том, о сем, перелистывая торопливо и без интереса материалы, а я положил «жуткую папку» на колени.

 

       Собирались прощаться. И тут я выпалил:

 

        – У меня есть еще одна, судя по всему, «утка».

 

        – Так давай быстрее ее зажарим, – пошутил заместитель председателя.

 

        Попов глянул – побледнел, позеленел, потом его лицо стало землистым. Мы окунулись в тишину, окна его кабинета выходили во внутренний двор.

 

        – И что нам делать? – сказал он мрачно после долгой паузы.

 

        – Звонить Аксенову.

 

       Он как-то вяло и безнадежно послушался моего совета – позвонил по телефону правительственной связи и в гостиницу, и на дачу. Никто, как на зло, не подошел к «вертушке».

 

       – Может, пусть до понедельника полежит, – предложил Владимир Иванович.

 

       – Ну как же? А Горбачева снимут и другие головы полетят…–  вырвалось у меня.

 

       Он долго размышлял или делал вид, что размышляет, бродил по небольшому кабинету. Но все-таки мое предложение принял. Сам теперь не могу сказать, серьезно или легкомысленно относился я к собственным словам. Скорее, второе. Попов даже подписал распоряжение на «красный конверт», не имея по должности на то полномочий. Однако случай все-таки был экстраординарный. Механизм завертелся.

 

       Референт Лида не удосужилась разглядеть подпись, поскольку спешила куда-то по своим делам. Вообще ее приказной и самоуверенный тон в пространстве Первого отдела сочетался с откровенной фривольностью за его пределами. Вот этот-то тон быстро продвинул дело в службе фельдсвязи, а ведь нужно было, не откладывая, какому-то офицеру из спецслужб с «красным конвертом» слетать на самолете в Армению...

 

        Утром в понедельник Яроцкий вопил на меня с выпученными глазами (никогда таких не видал у него).

 

       – Не могли, идиоты, до понедельника подождать! По вам Сибирь плачет, – добавил он, чего бы никогда себе не позволил в отношении Попова, если бы тот крепко сидел в седле. Более того, Виктору Ильичу было хорошо известно, что Владимир Иванович – человек Андропова, а эти люди по-прежнему держались друг за друга. Но я не понимал тогда главного, что мой шеф лютой ненавистью ненавидит Горбачева.

 

       Сказать, что мне было страшно, ничего не сказать. Когда на меня орал Аксенов, я не мог впоследствии ответить любопытствующим, ругался ли он матом. Некоторые потом уверяли, что в присутствии нижних чинов Александр Никифорович никогда этого не позволял себе.

 

       Затем меня выставили из огромного кабинета председателя Гостелерадио (в прежнем виде это помещение до наших дней не сохранилось) в просторную приемную и велели ждать, я, ослабев от треволнений, без спроса уселся на кожаный диван. Обе секретарши делали вид, что со мной не знакомы.

 

        Через полчаса вышел Попов, которого Аксенов распинал отдельно. От его приветливости, интеллигентности, ироничности не осталось и следа. Преобладала какая-то мне не известная тупая решимость.

 

       Мы были оба временно отстранены от работы до окончательного прояснения вопроса. Я отправился домой своим ходом, а он куда-то уехал не на служебном автомобиле, а на такси.

 

       Часов в шесть вечера мне позвонили из приемной председателя и велели немедленно явиться. Я наврал, что пьян, добавив, что уже час пик, и я доберусь до Пятницкой нескоро. Мне ответили, что это не имеет значения, поскольку за мной пришла машина. Я выглянул в окно. У подъезда стояла черная «Волга». Начались чудеса.

 

       Александр Никифорович Аксенов пожал мне руку и предложил новую квартиру. Я отказался, и жена до сих пор мне этого не может простить. Меня назначили заместителем директора Департамента секретной информации, что человеку без погон было не положено, а Яроцкого отправили на заслуженный отдых.

 

       Через некоторое время Владимир Иванович Попов был переведен в первые замы, а Аксенова сделали пенсионером союзного значения. Он вернулся в родной Минск и прожил еще 20 лет.

 

       Минуло несколько месяцев с тех незабываемых дней и будто бы видели проект указа о назначении Владимира Ивановича Попова министром культуры СССР. Он скончался за несколько дней до его обнародования при обстоятельствах, о которых говорить неуместно. Произошло это в августе 1989 года.

 

       Незадолго до его смерти я узнал, кто нас вытащил из «сибирских рудников».

 

       – Раиса Максимовна, – признался как-то мне Попов. – Мы с ней давно работали в Фонде культуры. Поехал в тот же день и все ей рассказал. К Горбачевым уже стекались сведения из различных источников, и они, видимо, успели опередить своих противников...

 

10.10.2014 – 26.09.2018

Нравится
09:20
60
© Кедровский Михаил
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение