Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН-7

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН-7

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН

 

Литературный анализ

 

(Продолжение)

 

«…О «РАДУНИЦЕ» (второе издание)

 

В первом издании «Радуницы» у меня много местных, рязанских слов. Слушатели часто недоумевали, а мне это сначала нравилось. «Что это такое значит, — спрашивали меня:

 

Я странник улогий.

В кубетке сырой?

 

Потом я решил, что это ни к чему. Надо писать так, чтобы тебя понимали. Вот и Гоголь: в «Вечерах» у него много украинских слов, целый словарь понадобилось приложить, а в дальнейших своих малороссийских повестях он от этого отказался. Весь этот местный рязанский колорит я из второго издания своей «Радуницы» выбросил… кое-что переделал…

 

1921 г.»

 

А вот строчки из статьи этого же года

 

«БЫТ И ИСКУССТВО»:

 

«Собратьям моим (по имажинизму. – Б.Е.) , кажется, что искусство существует только как искусство. Вне всяких влияний жизни и её уклада.

 

Собратья мои увлеклись зрительной фигуральностью словесной фразы, им кажется, что слова и образ уже всё.

 

…такой подход к искусству слишком несерьёзный, так можно говорить об искусстве поверхностных впечатлений, об искусстве декоративном, но отнюдь  не о том настоящем, строгом искусстве, которое есть значное служение выявления внутренних потребностей разума.

 

Понимая искусство во всём его размахе, я хочу указать моим собратьям на то, насколько искусство неотделимо от быта и насколько они заблуждаются, увязая нарочито в утверждениях его независимости.

 

Слова — это образы всей предметности и всех явлений вокруг человека… Нет слова беспредметного и бестелесного, и оно так же неотъемлемо от быта, как и всё многорукое и многоглазое хозяйство искусство.

 

У собратьев моих нет чувства родины во всём широком смысле этого слова, поэтому у них так и несогласовано всё. Поэтому они так и любят тот диссонанс, который впитали в себя с удушливыми парами шутовского кривляния ради самого кривляния.

 

Но жизнь требует только то, что ей нужно, и так как искусство только её оружие, то всякая ненужность отрицается так же, как и несогласованность.

 

1921 г.»

 

Сергей Есенин к двадцати шести годам пришёл к убеждению, что не жизнь существует для поэзии, а поэзия служит «оружием жизни». И именно это убеждение заставило его всё чаще и чаще обращаться к классическому пушкинскому повествовательно-образному языку, и язык, как это всегда бывает с любым великим писателем, начинает активно помогать ему осваивать, постигать, тонко чувствовать свои словесные богатства, то есть из врага превращается в надёжного друга.

 

Вот стихотворение 1922 года.

 

*       *       *

 

Всё живое особой метой

Отмечается с ранних пор.

Если не был бы я поэтом,

То, наверно, был мошенник и вор.

 

Худощавый и низкорослый,

Средь мальчишек всегда герой,

Часто, часто с разбитым носом

Приходил я к себе домой.

 

И навстречу испуганной маме

Я цедил сквозь кровавый рот:

«Ничего! Я споткнулся о камень,

Это к завтраму всё заживёт».

 

И теперь вот, когда простыла

Этих дней кипятковая вязь,

Беспокойная, дерзкая сила

На поэмы мои пролилась.

 

Золотая, словесная груда,

И над каждой строкой без конца

Отражается прежняя удаль

Забияки и сорванца.

 

Как тогда, я отважный и гордый,

Только новью мой брызжет шаг...

Если раньше мне били в морду,

То теперь вся в крови душа.

 

И уже говорю я не маме,

А в чужой и хохочущий сброд:

«Ничего! Я споткнулся о камень,

Это к завтраму всё заживёт!»

 

В этом гениальном стихотворении только две червоточинки, которые заметят знатоки стилистики (к великому сожалению, они сейчас совершенно перевелись). Фраза «отмечается метой» обедняет наш великий и могучий язык — поэту не след употреблять однокоренные слова; ведь синонимов у нас огромное множество: не поленись и выбери подходящее! А словосочетание «с ранних пор» таит в себе ужасное неблагозвучие.

 

Всё остальное — чистая классика, в том числе и безупречная гармония повествования и образности всех трёх видов. Образы — «всегда герой», «простыла кипятковая вязь», «Беспокойная, дерзкая сила», «на поэмы пролилась», «золотая словесная груда», «над строкой отражается удаль», «новью брызжет шаг», «в крови душа», «говорю в чужой сброд», «споткнулся

о камень» (в последней строфе) — естественно и поэтично переплетаются с драматическим повествованием о дикой травле поэта обществом и властями. И то и другое стало единым, неразрывным, духовно-душевным единством, предельно понятным читателям. Перечитайте этот шедевр ещё раз и согласитесь с нашим выводом. Трудно будет не согласиться.

 

Всё так. Но нам, пожалуй, надо завершать анализ есенинского перехода от имажинизма к предельно насыщенной простоте «золотого века». Перехода весьма долгого, занявшего целых четырнадцать лет, и весьма сложного, трудного. Несмотря на то, что теоретически поэт убедился в целесообразности и жизненной необходимости подчинения всей образной системы русского языка теме, содержанию и всему комплексу художественных средств, на практике такой переход оказалось осуществить непросто. Сказывалась традиционная человеческая закономерность, которую Есенина охарактеризовал с пушкинской полнотой и ясностью: «живой души не перестроить ввек». Попробуем пойти стезёй Сальери и «поверить алгеброй гармонию». В двух первых томах нашего пятитомника — 216 стихотворений 1910-1923 годов. И хорошо будет, если в них наберётся три десятка произведений, в которых эпичность и образность ужились в гармоническом единстве. Ужились так, как в этом славном стихотворении, давно уже ставшем народной песней.

 

ПИСЬМО МАТЕРИ

 

Ты жива ещё, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой

Тот вечерний несказанный свет.

 

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне.

 

И тебе в вечернем синем мраке

Часто видится одно и то ж:

Будто кто-то мне в кабацкой драке

Саданул под сердце финский нож.

 

Ничего, родная! Успокойся.

Это только тягостная бредь.

Не такой уж горький я пропойца,

Чтоб, тебя не видя, умереть.

 

Я по-прежнему такой же нежный

И мечтаю только лишь о том,

Чтоб скорее от тоски мятежной

Воротиться в низенький наш дом.

 

Я вернусь, когда раскинет ветви

По-весеннему наш белый сад.

Только ты меня уж на рассвете

Не буди, как восемь лет назад.

 

Не буди того, что отмечталось,

Не волнуй того, что не сбылось, —

Слишком раннюю утрату и усталость

Испытать мне в жизни привелось.

 

И молиться не учи меня. Не надо!

К старому возврата больше нет.

Ты одна мне помощь и отрада,

Ты одна мне несказанный свет.

 

Так забудь же про свою тревогу,

Не грусти так шибко обо мне.

Не ходи так часто на дорогу

В старомодном ветхом шушуне.

 

(Продолжение следует)

Нравится
11:10
52
© Ефремов Борис Алексеевич
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение