Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН-51

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН-51

Глава переработана

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН

Литературный анализ

(Продолжение)


*        *        *

В 1925 году, как мы помним, наш поэт за глумление над Христом дал Бедному Демьяну и агрессивному советскому атеизму такую оплеуху, что Кремль решил прибегнуть к излюбленному приёму — оборвать земную стезю неугодного соотечественника. Решил и злодейство совершил. И этим засвидетельствовал, что Есенин очистил сердце от богоборческой мути. Но, вопреки каверзным надеждам своим, засвидетельствовал и ещё одну мученическую смерть, которая, как тысячи подобных, омоет кровью будущую православную Россию и вознесёт имя поэта в святую когорту праведников, отдавших жизни свои за Истину.

Впрочем, богоборчество, — действительно, было только мутью, внесённой в душу поэта революционной смутой. Как отход от Бога не помешал Пушкину всю жизнь изучать Библию и многочисленные сюжеты её использовать в творчестве,  так и есенинская революционность не заглушила знаний Божественных откровений, укоренившихся в сознании с детства и ученических лет. Стоит взглянуть на стихи и поэмы с этой точки зрения, как тут же обнаружим незыблемые христианские положения. Вера ключом била в его трудах, из года в год возрастая.

«Свет от розовой иконы На златых моих ресницах», «И рыжий Иуда Целует Христа», «Нощь и поле, и крик петухов… С златной тучки глядит Саваоф», «Господи, я верую!.. Но введи в свой рай Дождевыми стрелами Мой пронзённый край», «О Матерь Божья, Спади звездой…», «Так говорит по Библии Пророк Есенин Сергей», «Душа грустит о небесах, Она нездешних нив жилица», «За прощальной стою обедней Кадящих листвой берёз», «Словно мельник, несёт колокольня Медные мешки колоколов», «Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть», «Бесшабашность им гнилью дана», «Мы теперь уходим понемногу В ту страну, где тишь и благодать», «Оттого и дороги мне люди, Что живут со мною на земле», «Жить нужно легче, жить нужно проще, Всё принимая, что есть на свете», «В этом мире я только прохожий, Ты махни мне весёлой рукой», «Помирись лишь в сердце со врагом — И тебя блаженством ошафранит», «За свободу в чувствах есть расплата», «Теперь со многим я мирюсь Без принужденья, без утраты»…

Прошу читателей не удивляться, что теме возвращения Есенина к Христовой вере уделено в нашем исследовании столько места. Шибко укоренили в народном сознании убийцы гения ложь о его богохульстве, разврате, беспробудном пьянстве и якобы вытекающем из этого самоубийстве. Примеры, которые мы привели выше, опровергают эти наглые оговоры. А для особо застрявших в столетнем вранье — ещё одно доказательство.

За два месяца до гибели Есенин сочинил экспромт:

Ты ведь видишь, что небо серое
Так и виснет и липнет к очам.
Ты прости, что я в Бога не верую —
Я молюсь ему по ночам.

Так мне нужно. И нужно молиться.
И, желая чужого тепла.
Чтоб душа, как бескрылая птица,
От земли улететь не могла.

Людей неправославных может насторожить словосочетание не верую. Однако оно ничуть не означает неверия в Бога, иначе незачем было бы поэту молиться Господу по ночам. По христианским понятиям веровать — значит быть полностью воцерковлённым, посещать все службы, строго соблюдать Божьи заветы, серьёзно изучать теорию православия (Истину Христову). Но о том, что я верую, и я не скажу, и другие верующие не скажут. По невежественности или горячности мы сказать можем. Но не более того. Потому что верующие мы на самом деле в большинстве своём — слабовольные, многогрешные верующие, которым до уверования ещё расти да расти.

Так и Сергей Александрович, поэт предельно совестливый и честный, неправды в стихах сказать не мог, и уже то, что он открыто заявил, что молится Богу по ночам, становится для нас убедительный доказательством осознанного возвращения блудного сына к Отцу своему — к юношеской вере, во много крат усиленной житейскими страданиями и скорбями.

И себе и нам на радость, Есенин преодолел безбожное искушение, которое тем не менее своим начальным кощунством предопределило трагедию поэта (поругание Духа Святого прощается только через мученическую смерть — Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Блок, Маяковский).

В это же время, с небольшим отставанием, Есенину удалось осознать социалистический обман: основоположники неосуществимого строя не учли главной причины будущего краха — генетической греховности людей, которая быстрее и легче приводит к плохому, чем к хорошему. Есенин, подобно ещё одному русскому классику, Бунину, пришёл к полному отрицанию утопического режима, принёсшего не освобождение трудящихся, а ещё большее закабаление. Думаю, для Ивана Алексеевича было это великой неожиданностью. Он не считал Есенина поэтом, и вот на тебе — показушный крестьянский стихотворец поднялся до пророческих бунинских высот. Совершилась Небесная закономерность — худший стал лучшим.

*        *        *

Итак, читатель, мы постарались ответить на непростой вопрос, поставленный в начале  книги: от чего отказался Есенин — в поэзии XX века, явно изменившей классическим традициям и начавшей скатываться в опасное болото массовой, толерантной культуры; и понятно — в жизни, поскольку жизнь и поэзия были для героя нашего неразрывным живым целым. Однако многоплановый анализ неохватного есенинского творчества открывает перед нами возможность ответить и ещё на один сложный вопрос — что дал поэту многоступенчатый отход от поэтической и житейской накипи, на какие вершины помог подняться. Кое-что в этой проблеме мы уже выявили. И всё же вкратце придётся повториться, поскольку обобщение есть обобщение — целое складывается из частностей, пусть уже и отмеченных.

Начнём с есенинского разрыва с имажинизмом, с далеко не юношеского, зрелого понимания, что идеальный образ в писательском творчестве — не выкрутасы, не заумь, не пижонство, не заигрывание с разрушительной, революционной модой, а подлинные красота, гармония, доходчивость, жизненность, значимая глубина.

Нынешние лжечитатели так привыкли к интернетской лжеобразности, что ставят явную чушь на десять голов выше пушкинского Божественного видения мира: «Мчатся тучи, вьются тучи; Невидимкою луна Освещает снег летучий; Мутно небо, ночь мутна». Слишком это просто для них, прозрачно, незавлекательно. А Есенин от ослепляющей завлекательности ушёл к Пушкину. Лжечитателей мы переубеждать не станем, а читателям думающим дадим три красноречивых примера.

Из имажинистской поры (образы ради образов):

«О красном вечере задумалась дорога, Кусты рябин туманней глубины. Изба-старуха челюстью порога Жуёт пахучий мякиш тишины… Осенний холод ласково и кротко Крадётся мглой к овсяному двору… Кому-то пятками уже не мять по рощам Щерблёный лист и золото травы. Тягучий вздох, ныряя звоном тощим, Целует клюв нахохленной совы... Всё гуще хмарь, в хлеву покой и дрёма… И нежно охает ячменная солома, Свисая с губ кивающих коров» (1916 г.)

Из пушкинских зрелых лет (создание точных, органичных образов, углубляющих тематику и переживания):

«Далеко я, Далеко заброшен, Даже ближе Кажется луна. Пригоршиями водяных горошин Плещет черноморская Волна. Каждый день Я прихожу на пристань, Провожаю всех, Кого не жаль, И гляжу все тягостней И пристальней В очарованную даль» (1924 г.).

«Голова моя машет ушами, Как крыльями птица. Ей на шее ноги Маячить больше невмочь. Чёрный человек, Чёрный, чёрный, Чёрный человек На кровать ко мне садится, Чёрный человек Спать не даёт мне всю ночь» (1925 г.)

Как видим, Сергей Есенин не полностью отказался от образности русского языка, но научился золотой середине, подчинил буйный талант строгой гармонии, идее и содержанию, их космической глубине. Понятно, путь был невероятно противоречивый и трудный, но совершил он его с виртуозностью необыкновенной, с настойчивостью и быстротой, без помощи Святого Духа не объяснимыми.

Не закончив первого этапа своих поэтически реформ относительно образности, поэт принялся за очищение ранних стихов от избытка диалектизмов, местных рязанских слов. И, как всегда, с дерзновенной горячностью, намного опережая будущие, ещё не вызревшие деяния. Но это было в его славянской огненной крови.

Есенин  с детства любил первенствовать. Первым среди местной пацанвы переплывал Оку в июньском разливе. Первым получил благословение батюшки Иоанна забираться на каланчу и звонить в колокол перед праздниками. Первым брал на себя вину за уход всем классом с очередного скучного урока. Первым открыл тропу в богатейшую батюшкину библиотеку — читал по ночами «Библию», «Жития святых», труды святителей в позолоченных переплётах, пророческие брошюрки Иоанна Кронштадсткого. Первым из односельчан стал записывать местные народные песни, частушки и сказания. Первым среди спас-клепиковских воспитанников начал сочинять стихи, подражая народным поэтам. Первым среди сытинских типографских работников распространял на московских фабриках бунтовские прокламации.

Вот этот жадный пыл познания, приобщения к новому, ранее неизвестному, смелость молодого дерзновения привели поэта к созданию имажинизма и обогащению языка свежими диалектными словами. «Я странник улогий. В кубетке сырой, Пою я о Боге Касаткой степной. На шелковом блюде Опада осин, Послухайте, люди, Ухлюпы трясин. Ширком в луговины, Целуя сосну, Поют быстровины Про рай и весну…»

Со своей удивительной быстротой  будущий классик пришёл к пушкинскому пониманию, что непонятные, нелитературные слова нужно употреблять только в необходимых случаях, для характеристики героев, описания быта и т.д. Писателю всё дозволено, но не всё полезно. Скажем, в «Анне Снегиной», своей большой поэме о жизни народной, сельской, Есенин использует местные, рязанские слова только в речах земляков своих, литературных героев»: булдыжник, гнусь, едрит твою в дышло, кто такое Ленин, оглоушу, тараканье отродье,  р-раз — и квас.

Опять-таки первым среди тогдашних советских писателей (мы имеем в виду послеблоковскую эпоху) Сергей Александрович понял, что сложившиеся правила в русском языке нарушать нельзя, даны они свыше, на века вечные, и любые наши вмешательства только портят Божественную красоту. Он первым достиг высоты настоящей поэзии, которая становится доступной только при соблюдении законов подлинного творчества, главным из которых является строгое единство формы, содержания и неизменной Божественной Истины.

А между тем — многие литераторы, и наши, и зарубежные, ушли из жизни в полной уверенности, что, засорив свои произведения балластным излишком надуманных образов и диалектных слов, совершили великое дело, продвинули вперёд великий, могучий, правдивый и свободный русский язык и языки стран своих. Неискупаемая беда наша писательская. Но и это ещё не всё. Пришла беда — отворяй ворота. Уже тысячи современных лжелитераторов так обогатили словесность, что в России, например, понадобилось для её спасения закон принимать. И понадобится немалое время, чтобы исправить катастрофическое положение с оживлением (уже с оживлением!!) языка, не испорченного, а, простите, испоганенного и диалектизмами, и словами всех языков мира, и площадным матом вдобавок.

И получается — Есенин вновь первым увидел проблему. И до каких же звонких высот почти сто лет назад поднял пушкинское детище, детище классиков России-матушки!

Заря окликает другую,
Дымится овсяная гладь...
Я вспомнил тебя, дорогую,
Моя одряхлевшая мать.

Как прежде ходя на пригорок,
Костыль свой сжимая в руке,
Ты смотришь на лунный опорок,
Плывущий по сонной реке.

И думаешь горько, я знаю,
С тревогой и грустью большой,
Что сын твой по отчему краю
Совсем не болеет душой.

Потом ты идёшь до погоста
И, в камень уставясь в упор,
Вздыхаешь так нежно и просто
За братьев моих и сестёр.

Пускай мы росли ножевые,
А сёстры росли, как май,
Ты всё же глаза живые
Печально не подымай.

Довольно скорбеть!
Довольно!
И время тебе подсмотреть,
Что яблоне тоже больно
Терять своих листьев медь.

Ведь радость бывает редко,
Как вешняя звень поутру,
И мне — чем сгнивать на ветках —
Уж лучше сгореть на ветру.
 

Нравится
12:55
18
© Ефремов Борис Алексеевич
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение