Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

От чего отказался Есенин-4

ОТ ЧЕГО ОТКАЗАЛСЯ ЕСЕНИН

(Продолжение)

Есенинские непонятицы можно свести к трём направлениям, трём стилистическим классам. Одни из них — злоупотребление местными, рязанскими простонародными словами. Другие — излишество образов в стихотворении. И третьи — неточность, неестественность, неясный смыл этих образов.

По излишеству диалектизмов Сергей Есенин побил рекорд в юношеской  повести «Яр». Вот лишь несколько фраз из этого «шедевра». «… под обротями тропыхались вихири, и лошади, кинув жвачку, напрянули уши», «Филипп свернул на бурелом и, минуя коряжник, притулился в яме…», «В коряжнике хряснули сучья, и в мути месяца закружились распыленные перья», «Околь бурыги, посыпаясь белою пылью, валялся черно-рыжий пестун», «Под захрястыми валенками зажевал снег». Буду рад, если кто-то из читателей переведёт это на традиционный литературный язык.

Припомнились ранние повести Гоголя. В них он тоже не скупился на диалектизмы. Но его щедрость всё-таки знала меру, и она воспринималась как особый колорит, как безупречное украшение, которое красоты произведений не портила, а только её подчёркивало. «Горы горшков, закутанных в сено, медленно двигались, кажется, скучая своим заключением и темнотою; местами только какая-нибудь расписанная ярко миска или макитра хвастливо выказывалась из высоко взгромождённого на возу плетня и привлекала умилённые взгляды поклонников роскоши.» («Сорочинская ярмарка»)

Тут несколько слов из украинского языка. Но многие уже обрусели, а незнакомое — «макитра» (горшок для перетирания мака) — помещено в «горы»  кухонных сосудов, и уже только по этому догадываешься, о чём говорит автор. У Есенина чаще всего не так. Слово, как бельмо в глазу, напрочь скрывает смысл, и читаешь фразу, словно замысловатый кроссворд. Невольно думаешь: то ли сейчас бросить чтение, то ли чуть позднее, но бросить-то непременно надо — не стоит тратить время на то, что не приносит удовлетворения.

Нечто подобное происходит, когда начинаешь перечитывать юношеские стихи поэта — за исключением тех, которые написаны в классической манере и в которых образы уместны и понятны. Пока мы рассмотрим первый класс «есенинских непонятиц», который сводится к злоупотреблениям местными простонародными словами. А начнём с живописной зарисовки праздничного спас-клепиковского базара, сочинённой под явным влиянием «Сорочинской ярмарки» (1915 год). Была бы она безупречным стихотворением, если бы… Впрочем, не будем забегать вперед батьки в пекло, как говорят истые  украинцы.

* * *
На плетнях висят баранки,
Хлебной брагой льёт теплынь.
Солнца струганые дранки
Загораживают синь.
 
Балаганы, пни и колья,
Карусельный пересвист.
От вихлистого приволья
Гнутся травы, мнётся лист.
 
Дробь копыт и хрип торговок,
Пьяный пах медовых сот.
Берегись, коли не ловок:
Вихорь пылью разметёт.

За лещужною сурьмою —
Бабий крик, как поутру.
Не твоя ли шаль с каймою
Зеленеет на ветру?

Ой, удал и многосказен
Лад веселый на пыжну.
Запевай, как Стенька Разин
Утопил свою княжну.

Ты ли, Русь, тропой-дорогой
Разметала ал наряд?
Не суди молитвой строгой
Напоённый сердцем взгляд.

Анализ трёх видов ошибок я не случайно начал именно с этого стихотворения. Мне хочется показать серьёзному читателю, насколько гениальный Божественный дар настойчиво и верно вёл Сергея Есенина сквозь величайшие соблазны революционной эпохи к единственной Истине — Полноте выражения значимой темы, Ясности, Яркости, Простоте повествования и, стало быть, Красоте Небесной, Первозданной. 

Уже в двадцать лет он мог сказать так, как многим классикам не удавалось: «Хлебной брагой льёт теплынь», «Не твоя ли шаль с каймою Зеленеет на ветру?», «Запевай, как Стенька Разин Утопил свою княжну», «Ты ли, Русь, тропой-дорогой
Разметала ал наряд? Не суди молитвой строгой Напоённый сердцем взгляд».

Чистой классикой русской литературы этому стихотворению помешали стать лишь вот эти незадачливые огрехи: «вихлистого», «пах медовых сот», «за лещужною сурьмою», «лад веселый на пыжну». А вот этому опусу, юношеской поэме «Песнь о Евпатии Коловрате», совсем не повезло. Процитирую только первые строфы и перечислю слова рязанского говора, загадочно и туманно промельнувшие в других четверостишиях:

За поемама Улыбыша
Кружат облачные вентери.
Закурилася ковыльница
Подкопытною танагою. 

Ой, не зымь лузга-заманница
Запоршила переточины, —
Подымались злы татаровья
На Зарайскую сторонушку.

Не ждала Рязань, не чуяла
А и той разбойной допоти.
Под фатой варяжьей засынькой
Коротала ночку тёмну…

И так — тридцать пять четверостиший: «Не совиный ух защурился», «захолонулася», «щебетнули», «позарься в кутомарине», «зубы вытерпла», «с перепужины», «сугорами», «пасшины», «полониками», «на выпячи», «титники», «пображни», «настремить» и так далее — ещё десятка три  наберётся.

Крепко поизучал Есенин народную словесность в молодые годы. Она рассыпана по многим стихам и поэмам его раннего творчества. Перечитайте произведения до 1920 года. Впрочем, и позднее диалектные слова попадутся вам, но уже так резать слух не станут — классический, пушкинский литературный язык скрасит их, не вызовет отрицания. Когда всё в меру — какие могут быть претензии?

Но исследование ведёт нас дальше. Вот другая разновидность ранних есенинских злоупотреблений — излишество образов в произведениях.

*       *       *

О красном вечере задумалась дорога,
Кусты рябин туманней глубины.
Изба-старуха челюстью порога
Жуёт пахучий мякиш тишины.

Осенний холод ласково и кротко
Крадётся мглой к овсяному двору;
Сквозь синь стекла желтоволосый отрок
Лучит глаза на галочью игру.

Обняв трубу, сверкает по повети
Зола зеленая из розовой печи.
Кого-то нет, и тонкогубый ветер
О ком-то шепчет, сгинувшем в ночи.

Кому-то пятками уже не мять по рощам
Щерблёный лист и золото травы.
Тягучий вздох, ныряя звоном тощим,
Целует клюв нахохленной совы.

Все гуще хмарь, в хлеву покой и дрёма,
Дорога белая узорит скользкий ров...
И нежно охает ячменная солома,
Свисая с губ кивающих коров. (1916 год)

Здесь почти в каждой строчке метафоричный, сложный образ, а то и два-три. Я их насчитал в пяти четверостишиях ровно двадцать шесть. Не хило, как бы сказал современный толерантный критик. Но мы, сторонники поэзии классической, пушкинской, возразим ему старинной русской поговоркой: жадность не доводит до добра (есть и другая, погрубее, но к Есенину применять её не хочется; даже за все свои промахи он грубостей не заслуживает).

(Продолжение следует)
 

Нравится
07:40
52
© Ефремов Борис Алексеевич
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение