Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Он завел страну куда-то не туда. Глава 115 из романа "Одинокая звезда"

Он завел страну куда-то не туда. Глава 115 из романа "Одинокая звезда"

Когда в девяносто третьем произошел расстрел Белого дома, Ольга вообще перестала что-либо понимать. Ей стало казаться, что все руководство страны сошло с ума. 
До нее не доходило, как взрослые умные мужчины, облеченные властью, могут такое творить. Собирались бомбить Кремль — это же уму непостижимо! Громить Останкино, громыхать танками по Москве, стрелять в соотечественников! Да будь ты хоть коммунист, хоть демократ, но есть же табу. Нельзя стрелять в безоружных людей! Нельзя поднимать руку на национальные святыни! Прежде, чем отдать приказ, надо крепко подумать. И обязательно — головой!
Ольга с Леночкой поддерживали и демократические преобразования, и гласность, и открытость странам дальнего зарубежья. Ольга не соглашалась с теми, кто во всех свалившихся на них бедах винил президента Ельцина. Она полагала, что его имя войдет в историю как имя первого всенародно избранного главы России. Впервые у народа спросили, кого он хотел бы видеть во главе государства — и большинство назвало Ельцина. 
Она считала, что нельзя на одного президента вешать "всех собак" — не лишнее и на себя посмотреть. Но вместе с тем, Ольга понимала, что он завел страну куда-то не туда.
Да, хорошо, что магазины полны товаров — но кто может их покупать? Единицы! И как можно не выдавать людям заработанные ими деньги, пенсии? А на что им жить? Да, хорошо, что республики смогли реализовать свое право на самоопределение — с подачи того же Ельцина. Но почему столько крови? Спросить бы погибших в этих побоищах, что лучше: жить в тоталитарном Советском Союзе или умереть в свободной демократической стране? Что бы они выбрали?
Да, хорошо, что люди могут заниматься бизнесом, открывать свое дело, получать прибыль. Но почему любой мало-мальски удачливый предприниматель должен часть заработанного отстегивать бандитам? Ведь об этом пишут во всех газетах. Что, бандитов не могут прижать к ногтю соответствующие органы? При их сноровке и современном техническом оснащении всякими подслушивающими устройствами и прочими приспособлениями. Ольга была уверена что могут. Значит, не хотят. Но почему? Ответа она не находила.
Ее сердце разрывалось от жалости, когда она видела на улицах нищих, беженцев с малыми детьми, бомжей. Ведь раньше эти люди где-то жили, на что-то существовали. Как случилось, что они остались без работы, без крова? Кто в этом виноват? Неужели только они сами? А те, кто планировал все эти перемены, почему не продумали, к чему они приведут, не просчитали все последствия? У них что — не было толковых аналитиков? 
С экрана телевизора руководители страны уверяли, что перестройка делается для блага народа. Но ведь народ состоит из людей. Что, для собственного блага большинство должно мерзнуть, голодать, нищенствовать? Где логика?
Ольга ничего не имела против "новых русских". Лучше, когда много богатых и мало бедных. Но сейчас она наблюдала обратное. Невозможно было понять, откуда взялись эти несметные богатства, эти сотни тысяч долларов на счетах отдельных соотечественников. Какими праведными трудами они заработаны? Вот она — Ольга — профессор, всю жизнь работает, учит сотни будущих специалистов, имеет учебники и научные труды. И ее коллеги, тоже сделавшие немало для науки. Но ведь все они по нынешним меркам — нищие!
Нет, она не завидовала — она просто хотела понять: как такое могло случиться? Ведь праведными трудами такие состояния не заработаешь. А если неправедными, то опять же — кто им позволил? 
Ольга пыталась найти мало-мальски вразумительные ответы на мучившие ее вопросы — и не находила. И из-за того, что боль и страдания других людей она пропускала через собственное сердце, у нее частенько бывало тяжело на душе и ныло в груди.
Леночкины одноклассники, как и большинство молодежи начала девяностых, наоборот, были помешаны на политике. Они постоянно спорили друг с другом до хрипоты, не выбирая выражений. Иногда дело доходило и до потасовок. Саша Оленин был яростным противником демократии.
— Демократия это власть большинства! — провозглашал он — и тут никто с ним не спорил. — А какова одна из двух бед России, известно всем: дураки и простофили. В русском народе дураков неизмеримо больше, чем умных людей. Вот и получается, что демократия в России — это власть дураков! И заметьте: дураки умных страшно не любят, даже опасаются. Почему не любят Явлинского? Потому, что он умный — у него же на роже это написано! Поэтому ему никогда не стать президентом. Вот попомните — за Ельциным придет такой крутой диктатор! — Сталин ангелом покажется. И правильно! России не демократия, а сильная рука нужна! Будет сильная рука — кончится бардак. Не будет — еще не то увидите. До гражданской дойдет!
— И куда твой диктатор поведет страну? — горячился Венька Ходаков. — Прямиком к третьей мировой! Опять изоляция, опять гонка вооружений? Спасибо, мы это уже проходили! 
— Я одного не могу понять, — удивлялась Шурочка Пашкова, — почему, как только заходит речь о возрождении страны, так все сводится к восстановлению военно-промышленного комплекса? Почему сначала не пустить деньги на улучшение жизни людей? Почему на образование, медицину, на ту же науку надо тратить в несколько раз меньше, чем на армию? По-моему, должно быть наоборот.
— Потому что наши танки и самолеты можно выгодно продать, за хорошие бабки. А больше, кроме газа и нефти, нам и продавать нечего, — объяснял ей Шурик, — кому нужны наши тряпки? И вообще, вы, женщины, ничего в политике не смыслите! Вам только уровень жизни подавай. А страна армией сильна! Только сильных другие страны боятся. А кого боятся, того больше уважают.
— А я считаю, кого больше боятся, того больше ненавидят! — не соглашалась с ним Лена, — а уважают страны, где людям лучше живется. Как можно уважать страну, если в ней учителя получают зарплату ниже прожиточного минимума — да и ту нерегулярно? Даже если у нее есть хорошие атомные бомбы и ракеты  — все равно такую страну можно только презирать! Точнее, не саму страну, а тех, кто довел ее до ручки.
— Какой народ, такая и власть! — хмурился Гена. — Сами выбирали, сами и кушайте. И нечего жаловаться.
— Да кто там выбирал? Это только видимость — выборы! За вас все давно решено — кого выбирать. Попробуй выдвинуть не того, кого надо, его быстренько отстреляют. Наивные! — усмехался Саша.
— Ты что же, хочешь сказать, что мы пешки в чьей-то игре? — возмущался Венька. — Народ, по-твоему, просто быдло? А если я тебе сейчас по роже смажу?
— Во-первых, это не аргумент! Во-вторых, еще не известно, кто кому смажет. Спрячь свое возмущение в карманы брюк. — И высокий Саша, положив ладонь на Венькину макушку, сильно надавил на нее — низенький Венька так и присел. Но мгновенно, выскользнув из-под его ладони, коршуном кинулся на Сашу, размахивая сумкой. Хорошо, что Гена успел перехватить ее за ремешок, иначе она точно угодила бы Оленю в лоб.
— Петухи, петухи, перестаньте! — закричала Маринка. — Как вам не стыдно! Кулаками размахивают, когда не хватает аргументов! Так обогащайте свой словарный запас. И вообще, я считаю, что все беды нашей страны из-за того, что у власти почти одни мужчины. Я даже стих про это сочинила. И назвала его “К СООТЕЧЕСТВЕННИЦАМ” Вот послушайте: 

— В стране, где хаос и вражда,
Нас больше половины,
Но вновь у власти, как всегда,
Почти одни мужчины. 

У них в крови борьба, пальба,
Награды да парады.
Избрать бы нам побольше баб,
И будет все, как надо. 

— Ага, разбежалась! — съязвил Венька. — Кто там вас выберет! Хуже нет, когда баба начальник.
— Неправда! — обиделась Лена. — Моя мама пять лет возглавляла кафедру, и ее все любили. Я уверена: если бы во главе государства стояла такая женщина, как моя мама, всем было бы хорошо.
— Вспомните Екатерину Великую, — поддержала ее Шурочка. — Россия при ней тоже стала великой страной. С ней все страны тогда считались.
— А сколько войн вела твоя Екатерина? — напомнил ей Саша. — И с турками, и со шведами. И на Кавказе. Нашла идеал!
— А я думаю, что в России власть всегда сознательно не хотела, чтобы народу хорошо жилось, — задумчиво сказал Гена. — Ведь, когда люди живут хорошо, они перестают бояться, пресмыкаться перед начальством. И ими трудно становится управлять. Им, начальникам, выгодно, чтоб армия была сильной, а народ бедным. Тогда и извне никто не нападет, и внутри можно делать все, что вздумается.
— Вот если бы меня могли услышать все люди, — размечталась Лена, — я бы предложила, чтоб в правительство — в Думу или еще куда там — выбирали поровну мужчин и женщин. В законодательном порядке. Чтобы это было записано в Конституции. Ведь мы такие разные! По одной клетке ученые отличают мужчину от женщины. Мы и мыслим по-разному. У вас одни приоритеты, а у нас другие. Почему же ваши приоритеты главнее наших? Для нас важнее уровень жизни людей, а для вас — военное превосходство. Если бы нас в Думе была хотя бы половина, все войны прекратились бы навсегда и жизнь в стране быстро наладилась.
— Ну, ты не кругом права, — задумался Гена, — но что-то в твоем предложении есть. Вот бы референдум по этому вопросу провести. Во всей стране.
— А давайте Ленку выдвинем в Думу! — предложил Венька. — Как стукнет ей восемнадцать — в июне, да, Лена? — так и выдвинем. Я первый собирать подписи пойду.
— Я тебе выдвину! Я тебя самого тогда знаешь, куда задвину, — пригрозил ему Гена. — Хочешь, чтоб ее в столицу забрали? Мы тогда ее только и видели. Там ее быстро какой-нибудь министерский сынок окрутит. 
— Успокойтесь! — засмеялась Лена. — Я сама никуда выдвигаться не собираюсь. Я информатикой хочу заниматься — за ней будущее. Мама обещала компьютер купить, может, уже в этом месяце. Как я о нем мечтаю! У нее на кафедре недавно новый компьютер появился, так я вам скажу: это класс! Я уже и в Интернете побывала — там такие возможности! Сплю и вижу!
Гена хмуро слушал ее. Ничего хорошего ему новое Леночкино увлечение не сулило. Теперь она влезет в свой компьютер, и ее оттуда за уши не вытащишь. Конечно, если бы и ему его купили. Но за какие шиши? Они и так еле сводят концы с концами. По-хорошему, ему не в институт после одиннадцатого надо поступать, а идти работать. Но тогда в армию загребут. И на два года разлучат с Леночкой. Нет, он этого допустить не может. Значит, надо поступать в институт, конечно, с ней на один факультет и в одну группу. 
Медаль он получит − если не золотую, то серебряную, обязательно. А в институте будет получать стипендию и постарается подрабатывать. Можно, почту по утрам разносить, а можно грузчиком. Но матери помогать придется. Близнецы стали такими прожорливыми, и одежда на них прямо горит. А у Алексея сердце что-то прихватывает. Еще бы, на трех работах горбится — кто такое выдержит? Нет, надо им помогать. Какой уж тут компьютер!

Нравится
11:00
214
© Касаткина Ирина Леонидовна
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
10:05
Мы уже в это время уехали…
07:02
В Израиль.
Мы тут уже почти 28 лет…
У меня в Израиле одноклассник и знакомый по переписке, он часто приезжает в мой Ростов. Красивая страна.
15:35
Да.
И страна, которая умеет сама себя защищать.
И которая никогда не жалуется и не скидывает свои проблемы на другие страны
Рада за вас. Но я Россию люблю.

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение