Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Невезучий дрильбор

Невезучий дрильбор

Невезучий  дрильбор

 

В пятницу, в самый разгар рабочего дня, у Геннадия страшно разболелся зуб.  Какое-то время терпел, мучился и надеялся, что "само  пройдёт». Сказать по правде, зубных врачей он побаивался, потому на чудо и понадеялся. "Само" не прошло, и  пришлось ехать  в соседнее село, в участковую больницу. Здесь зубных дел мастером работал   участковый доктор Владимир Иванович. Стоматолог внимательнейшим образом осмотрел зуб и выдал заключение:

- Зуб  вполне нормальный, дёргать рано. Я тебе сейчас поставлю временную пломбу с мышьячком,  боль должна стихнуть. Если не стихнет,  выковыряй пломбу, прополощи рот содой  и при первой возможности приезжай ко мне.

На том и расстались. Если бы Геннадий знал, что зубные врачи тоже ошибаются, он   не раздумывая заставил бы эскулапа выдрать  "вполне нормальный" зуб вместе со всей его корневой системой. Но вера в медицину  у него в ту пору была  сильна, и  эта наивная доверчивость вышла ему боком.

 Пломба не помогла. К ночи  зуб  разболелся так, что у Геннадия появилось непреодолимое желание залезть на ровную стенку без всякого альпинистского снаряжения. К утру это желание переросло в открытую антипатию к Владимиру, потому как попытка выковырять пломбу полностью провалилась.  Расковырял лишь десну, отчего щека распухла и боль  утроилась.   Геннадий диву давался:  ему  пломбировали зубы и не раз. Обычно пломба  держится хуже, чем застрявшая в зубах косточка от винограда.  В этот раз всё получилось наоборот: зуб шатался, десна кровоточила, а пломба сидела намертво.

 Дождавшись рассвета, Геннадий  покатил в больницу с твёрдым намерением: больше никаких пломб, только дёргать! Этот решительный замысел провалился на первом же этапе. В больнице он понял, что на практике означают слова "при первой возможности приезжай". В данном конкретном случае "возможность" откладывалась на двое суток, ибо стоматолога в больнице не было, и  дежурная сестра вежливо объяснила причину его отсутствия:

- Владимир Иванович уехал  на охоту и будет только в понедельник. Так что наберитесь терпения…

Терпения осталось совсем мало, и Геннадий   взвыл  от  досады и боли:

- Передайте  Владимиру Ивановичу: пусть охотится  на зверей и  с охоты  не возвращается, потому что  я тоже озверел и здесь его точно  зашибу!

О том, как терпел он эти два дня, история умалчивает,  известно только, что   к понедельнику Геннадий возненавидел свою работу, сослуживцев, телевизор, участковую больницу, а к утру вообще весь белый свет.   Зубного врача он теперь  не боялся, он его ненавидел. За два мучительных дня и две бессонные ночи Геннадий пришёл к  однозначному  умозаключению:  зубы даны человеку исключительно для того, чтобы тот мучился, и теперь он был согласен    на  удаление не только больного зуба, но и всех его здоровых родственников.   С распухшей щекой,  припухшими от горя и страдания глазами, не в добром здравии и  не в славном настроении  притащился он утром к стоматологу. Как тень, прошёл мимо сидящей очереди и обречённо взобрался в зубоврачебное кресло, которое в этот скорбный день  ассоциировалось у него с эшафотом.

Владимира уже предупредили, что наступивший понедельник – последний день в его жизни, и он  заискивающим и  извиняющимся тоном укорил Геннадия:

-  Что ж ты… как маленький! Я  ведь говорил:  заболит – вытащи пломбу и прополощи рот с содой.

-  Выдери её сам! – зло бросил в ответ Геннадий. –  Когда не надо, твои пломбы  сами вываливаются, а когда приспичит, их можно сковырнуть только вместе с челюстью…

- Ты,  главное, не нервничай, –  успокоил пациента Владимир и принялся за пломбу. – Слушай, точно  крепко сидит, наверно,  с цементом немножко  переборщил. Но мы сейчас всё поправим: высверлим пломбу,  залечим нерв, и  зуб успокоится…

- Смотри, чтобы не получилось, как  в прошлый раз! – из последних сил, но вполне ещё грозно предупредил Геннадий. –  Вялый ты сегодня,  и дух после охоты из тебя  идёт тяжёлый. Если и в этот раз напортачишь,  помилования  не жди!

- Ладно,  не пугай,  мы тоже не лыком шиты! – решил показать характер зубной мастер   и принялся настраивать бормашину -  своё главное устрашающее оружие.

Жёсткое  предупреждение Геннадия не подействовало. Получилось не "как в прошлый раз", а гораздо хуже.

 Владимир  что-то долго и нудно высверливал в зубе, после чего  натолкал в рот Геннадию ваты и  "профессионально" впихнул в зубной канал  дрильбор, собираясь   канал этот почистить.     Геннадий взвыл от боли,   поперхнулся  и судорожно   закашлялся. Владимир бросил инструмент – куда он изо рта  денется –  и быстро вытащил руку: пациент нервный,  не  дай бог, укусит. Дал больному прокашляться,    снова сунул   руку  в рот и совершил пренеприятнейшее  открытие:  инструмента на месте не было. Специалист по зубам ошеломлённо уставился на Геннадия:

- Где дрильбор? Ты что… выплюнул его, когда кашлял?

 Геннадий изумлённо посмотрел на стоматолога и прошепелявил:

- Ычего я не ыплёвывал! Ыдишь, вся вата о рту!

Владимир торопливо вытащил вату, осмотрел рот, плевательницу, кресло, исследовал  в ближайшей округе  пол. Дрильбора не было. Брови  стоматолога поползли вверх,  страшная догадка  осенила его похмельную голову:

- Ты, случаем, не   проглотил его?

Геннадию было уже всё равно, лишь бы скорее закончились  мучения:

- Не знаю… может,  и проглотил… Выдери зуб, а! Или отруби мне сразу  голову!

Владимир ничего не ответил, побледнел только сильно, да лоб его покрылся испариной. Проглотить дрильбор – это ведь не монетку случайно сглотнуть. С другой стороны,  в  жизни стоматолога появился обнадёживающий момент: если и суждено кому-то сегодня умереть, то точно не ему.  Но он усилием воли загасил вылезшее из тёмных закоулков сознания   злорадство,  представил, что может наделать  инструмент с режущей кромкой в желудке у Геннадия, и немедленно остановил приём страждущих.

Очередь заволновалась и  заворчала. Каждому была известна жизненная истина: чем дольше отсутствует стоматолог, тем сильнее у населения болят зубы.  Но Владимир устоял. Не мог он отпустить в опасную дорогу пациента, в желудок которому случайно обронил свой рабочий инструмент.   Стоматолог в спешном порядке выдернул пострадавшему зуб, и они  поехали  в  районную больницу на рентген. 

   Поездка  стала  началом большого пути.   Зайдя в рентген кабинет, Владимир сурово потребовал прекратить  плановый приём и немедленно заняться его пациентом.  Рентгенолог,  отгулявший накануне именины, в этот момент  размышлял о том, что  в родном государстве,  как  на  проклятом "Острове невезения",  пришло   время отменить все  понедельники. Он с трудом отошёл от флегмы и совсем не грозно, а наоборот устало и буднично охладил  пыл Владимира и указал  путь, по которому тому вместе с его пациентом нужно было идти. Впрочем, направление это они знали и без рентгенолога. В России под горячую руку туда посылают всех и каждого, причём делают это с завидным  постоянством. Однако вникнув в суть дела, "просветитель душ"   принялся назидательно ворчать:

- Вот ведь что с людьми  пьянка делает! Поискали бы сначала, как следует, снаружи, чего сразу внутрь человека-то лезть? Человек ведь не щука-дура, чтобы  глотать всё, что блестит…

- Да осмотрели весь кабинет! – выходил из себя Владимир Иванович. –  Дрильбор как сквозь землю провалился!  В желудке только и не посмотрели!

Рентгенолог похмыкал, почесал свою тыковку и сказал, наконец, главное:

- Рад бы помочь, ребята,  но не могу. Электрики  отключили свет до пяти вечера, а в пять я уйду на день рождения к другу, угораздило его в понедельник  родиться. Так что не теряйте времени, дуйте прямиком в соседний город, возможно, там  вас просветят.

Выбора не было. На уазике Геннадия  поехали в районную больницу соседнего города.  В этой больнице волшебным образом совпали все три случайности:  рентгенолог был на месте, вся аппаратура работала, имелось в наличии  и электричество. Пока переезжали, боль в десне у пострадавшего поутихла и в его измученной голове   зародилась  робкая надежда: может, и не глотал ничего, а  произошла какая-то нелепая ошибка? Но рентген  в пух и прах разбил  эту  глупую надежду.  Дрильбор удобно устроился в желудке, который, судя по всему, пытался его переварить, но справиться с  хромированной железкой  не смог.

 О необычном больном   доложили главврачу Георгию Ивановичу. Тот  лично знал   Геннадия и не преминул  попенять пострадавшему:

- Дорогой мой, нельзя  глотать что ни попадя, особенно острые  медицинские инструменты...  От этого можно стать совсем мёртвым.

Пострадавшего   немедленно госпитализировали. Лечащим врачом назначили Галину Ивановну, женщину, которой по манере разговора с больными   очень подходила фамилия Крикунова. Крикунова  голосисто и назидательно принялась инструктировать Геннадия:

- Значит так, будем  вас наблюдать и готовить к операции! Лежать тихо, как мышка в норке! Из палаты не выходить, с постели не вставать, резко с бока на бок не переворачиваться, ничего тяжелее ложки не поднимать! Хотя   ложка вам  тоже ни к чему! Будем голодать, чтобы  к операции очистить желудок и кишечник!

Геннадий тут же задал вопрос, который в данный момент его сильно волновал:

- А в туалет?!

- В туалет можно! Для туалета сестра принесёт всё необходимое. Оправляться   только в горшок и по большому, и по малому!

 Три дня  Геннадий выполнял указания лечащего врача: ежедневные анализы, рентген,  "оздоравливающее" голодание и неподвижный образ жизни. Силы больного таяли, но чувствовал он себя удовлетворительно, потому как зубоврачебный инструмент  в желудке вёл себя неагрессивно, а зуб, от которого столько натерпелся, остался  в участковой больнице.  На четвёртый день привезли двух здоровенных мужиков, сильно покалечившихся на мотоцикле.   Одного, а потом второго нужно было везти в операционную. Увидав, как мучается хиленький женский медперсонал, Геннадий искренне пожалел женщин, нарушил данное лечащему врачу обещание и  помог  погрузить мужиков на каталку. Мужики оказались гораздо тяжелее ложки. Во время погрузки в животе у него   сильно кольнуло: зловредная  железка  отправилась в путешествие и перекочевала из желудка в кишечник.  Медперсонал с новой силой заговорил об операции. Но на вопрос больного "каковы шансы?", все старались отмолчаться и  отводили глаза в сторону. Понять медиков было можно. До сих пор дрильборы никто не глотал, и  в больнице отсутствовала не только статистика, но  и какой-либо опыт  по их извлечению  из кишечника, поэтому вариант Георгия Ивановича "стать от этого  совсем мёртвым" никому не казался фантастическим.

Вечером  Геннадия навестил  работавший в военкомате друг. Друзья обсудили ситуацию,  вдвоём  пошли  к главврачу и уговорили того отпустить больного помыться и подстричься перед грядущей операцией, итог которой  был не совсем ясен.

Скучна жизнь русского человека без приключений. Видимо, потому и ищут их наши люди в любой обстановке, причём  не только на то место, что у всех на слуху, но и на места  прочие... Как только вышли за ворота больницы, у Геннадия возник естественный вопрос:   зачем напрягать друга и его семью, если до дома совсем чуть-чуть, каких-нибудь семьдесят километров. Он взял у друга уазик и поехал  в родной Гожан. Чувствовал  себя неплохо, однако панические мысли нет-нет да и посещали  голову.

"Подстричься и  помыться в бане обязательно надо… – оправдывал он свой поступок. – Неизвестно, как закончится операция, не приведи господь,  придётся лежать в гробу небритым и нестриженным…"

Стригся обычно   у соседа, потому   отдал распоряжение жене, чтобы истопила баню, и направился к цирюльнику. Во время стрижки  рассказал соседу о своих злоключениях. Тот был слегка под хмельком и пребывал в философском настроении. Парикмахер уловил волнение клиента, проявил сочувствие  и вытащил бутылку спирта "Рояль":

- Не волнуйся, сейчас  тебя успокою. Спирт качественный, даже немцы его пьют,  а нам  тяпнуть  по стаканчику сам бог велел! Кто  знает, доведётся ли выпить ещё?

От такого предсказания Геннадий   сильно встревожился:

- Вот,  успокоил, так успокоил…  намекаешь, что во время операции концы отдам?!

- Ну почему сразу концы? Можно ведь и ласты склеить, коньки отбросить или дуба дать… Мало ли вариантов!..

Геннадий поёжился  и пробурчал:

- Негативная у тебя перспектива…  Лучше сразу  застрелиться…

- Не доверяю я медикам.  Сколько уже народу зарезали, и всё законно! – гнул своё сосед. –  Давай выпьем! Говорю тебе: хуже не будет! На операцию весело поедешь, как на праздник, а  если не повезёт, легче  с белым светом будет расставаться!

- А-а-а, давай! – сдался  Геннадий. – Какая уже теперь  разница, от чего коньки отбрасывать: от твоего спирта или от скальпеля хирурга…

Спирт оказался забористым и крепким. Геннадий помнил, как самостоятельно пришёл от соседа, как  в сопровождении жены направился в  баню, а дальше – как отрезало.  Проснулся только утром от надрывного звона будильника, поторапливающего загостившегося дома пациента: "Пора… пора   на операционный стол!"

Жена знала: пока  инструмент не достанут,  принимать  мужу твёрдую пищу   противопоказано – и перед отъездом накормила его   куриным бульоном. При этом она, как и супруг накануне, тоже  переборщила с объёмом. Кроме того, бульон из жирной домашней  курицы – это вам не постный супчик из фабричных окорочков. Оголодавший в больнице  Геннадий понял это, когда проехал   половину пути. Дальше всё было, как в той рекламе о  чудодейственном средстве «эспумизан»,  которого, как на грех, под рукой не оказалось. Живот раздуло, урчание в  животе переросло в рычание, потом в шум и  гам, и   нашего страдальца непреодолимо потянуло в сортир. Горшка, который прописала Галина Ивановна, рядом тоже не было, зато вдоль  дороги ровными рядами выстроилась красивая лесопосадка из молодых, чуть выше человеческого роста  сосёнок. Едва он успел забраться поглубже в посадку и сдёрнуть штаны, как жирный бульончик с оглушительным треском и свистом вылетел из его организма.

Оставшийся путь Геннадий  проехал  без приключений.  Вовремя успел   на утренний рентген, после чего тихонько проник в палату и  затаился.  Галина Ивановна пришла на обход со свежим снимком в руках совершенно обескураженная: тщательно готовившаяся операция провалилась с треском. Крикунова  начала допрос с пристрастием:

- Больной, мы три дня готовили вас к операции! И вот  теперь, перед операцией, этот злосчастный дрильбор  исчез!  Может, подскажете, куда он пропал?

Геннадий изобразил удивлённое лицо, а в самой глубине души, чтоб сверху  не было видно,   возликовал: "Ура!  Инструмент вылетел вместе с куриным бульоном!»

Однако рассказать лечащему врачу о своих приключениях  Геннадий не мог. Искренность могла притянуть за уши грандиозный скандал. На его простоватой физиономии появилось глуповатое выражение дилетанта от медицины, и он высказал дурацкое предположение:

- Галина Ивановна, а не могла эта железка  перевариться?  В желудке у меня полно соляной кислоты,  изжога непрерывно мучает,  может, кислота её  разъела? Еды вы совсем не даёте, а переваривать желудку что-то надо…

 Провести на мякине опытную  Галину Ивановну было нельзя. Строгим взглядом  и начальственным тоном она пригвоздила распоясавшегося больного  и не позволила перевести разговор в область юмора.

- Больной,  если в школе у вас была двойка по химии, то даже не пытайтесь хохмить! На вчерашнем снимке дрильбор есть, сегодня его нет!  Куда он за ночь делся?! Докладывайте, что и в какой последовательности делали?! Иначе продержу вас на обследовании ещё месяц!

Угроза была инквизиторской и вполне реальной. В то время  ещё не был принят  либеральный  закон, запрещающий   держать пациента в стационаре  более десяти дней. Не проведена была ещё и "оптимизация", потому коек в больнице на всех хватало.   Геннадий смалодушничал и… сознался во всех грехах.  Рассказал и про поездку домой, и про спирт, и про куриный бульончик… Крикунову его рассказ сильно взбодрил,  женщина  немедленно  перешла с крика на ор:

- Я же вам велела лежать тихо,  как мышка! Из палаты никуда не выходить! Оправляться только в горшок!   Вы   игнорировали все инструкции,  вы грубо  нарушили режим!  Я буду писать на вас докладную! Если дрильбор пропорол стенки кишечника, у вас  может начаться  перитонит!

На  ор прибежал  главврач. Георгий  Иванович укоризненно покачал головой:

-  Ай-яй-яй, я тебе поверил, Геннадий Андреевич, а ты меня подвёл. Обещал сходить на часок к другу, а поехал домой! Нехорошо. Перитонит и в самом деле может приключиться, потому с сегодняшнего дня ежедневные анализы,  рентген и голодание, пока не убедимся, что всё обошлось.

В последующие  дни было всё так, как описал главврач, плюс клизмы, уколы и горькие пилюли, которые назначила Галина Ивановна. Голодание и уколы  бесили Геннадия, но  хуже всего он переносил забор крови из пальца. Как только  заходил к сестре,  видел её пробирки и железку, которой она колола палец, кровь отливала от лица, внутри срабатывал  рвотный рефлекс, непреодолимо, на грани обморока, кружилась голова.  Он перестал нормально спать по ночам. Снились кошмары. Галина Ивановна с огромным шприцем в руках надвигалась на него и грозно ревела:

- Где дрильбор?! Куда вы дели вещественное доказательство? Найдите его и представьте!

 Геннадий не запомнил место, где он расстался с куриным бульоном и  несчастливым стоматологическим инструментом, но  найти его в  принципе  было возможно. Делов-то: тщательно прочесать лесопосадку, сосёнка за сосёнкой, километр за километром…   Но есть ли в этом смысл?

На четвёртый день экзекуций он пришёл к выводу, что смысл есть. Голодание и процедуры истощили  нервную систему до предела,  он начал всерьёз подумывать о том, где взять верёвку и мыло, а во время очередного обхода бухнулся перед лечащим врачом на колени и взмолился:

- Галина Ивановна, отпустите меня на два часа, я найду эту проклятую хромированную железку!

Крикунова  изумлённо  подняла строгие брови.

- Зачем?!

- Готов проглотить ее снова и лечь на операцию, только избавьте меня от анализов и  исследований моего организма… И разрешите съесть хоть  маленькую корочку хлеба!

Мстительную Галину Ивановну тяжело было разжалобить.  Она оценивающе оглядела пациента и жёстко забила последний гвоздь:

- За всё в этой жизни нужно платить, больной! А за грубое нарушение инструкции и режима – особо!

Тем не менее  ей стало понятно: больной  прочувствовал, осознал и раскаялся.  Можно снимать санкции. Во второй половине дня в палату зашёл главврач. Сказал, что Геннадию крупно повезло, что он родился в рубашке и спирт  «Рояль» и баня совместно с жирным куриным бульоном провели операцию по удалению  дрильбора лучше, чем высококлассные хирурги. Геннадия выписали.

Дома он с бутылкой коньяка направился  к Владимиру Ивановичу, который жил в эти дни как на иголках,  ждал из больницы худых вестей и подобно  молоденьким девушкам гадал  на ромашке: посадят, не посадят. По закону всемирной  подлости  всё время выпадало: посадят. Когда Геннадий заверил доктора, что у него и в мыслях не было обращаться в суд,   Владимир на радостях тоже достал бутылку, и они отпраздновали. Один пил за день, в который   заново родился.  Второй – за то, что избежал суда и тюрьмы.  Потом пили за доверие к медицине, за дружбу между врачами и больными. В конце – просто за везение: проглотил не шпагу и  не вилку, а всего лишь небольшой  стоматологический инструмент…

 

Нравится
11:05
17
© Башмаков Николай Борисович
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение