Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Мастер и...

 

– А роман "Мастер и Маргарита"?

– А чё роман, так себе роман…

Если бы в следующее утро Диме сказали бы так: "Дима! Тебя расстреляют, если ты сию минуту не встанешь!" Дима ответил бы томным, чуть слышным голосом: "Расстреливайте, делайте со мною, что хотите, но я не встану".

Пошевелив пальцами ног, Дима догадался, что лежит в носках, трясущейся рукою провёл по бедру, чтобы определить, в брюках он или нет, и не определил.

Дима разлепил склеенные веки и увидел, что рядом с зеркалом сидит неизвестный человек, одетый в чёрное и в чёрном берете.

Молчание нарушил этот неизвестный, произнеся низким, тяжёлым голосом и с иностранным акцентом следующие слова:

– Добрый день, симпатичнейший Дима,

– Что вам угодно? – и сам поразился, не узнав своего голоса. Слово "что» он произнёс дискантом, "вам» – басом, а "угодно» у него совсем не вышло.

Визитёр отъехал с креслом в сторону и Дима, тараща глаза, увидел, что на маленьком столике сервирован поднос, на коем имеется нарезанный белый хлеб, маринованные огурчики, паюсная икра в вазочке, белые маринованные грибы на тарелочке, что-то в кастрюльке и, наконец, водка в объёмистом ювелиршином графинчике. Особенно поразило Диму то, что графин запотел от холода. Впрочем, это было понятно – он помещался в полоскательнице, набитой льдом.

 Незнакомец не дал Диминому изумлению развиться до степени болезненной и ловко налил ему полстопки водки. При виде такого разносола Диме было совершенно наплевать, кто перед ним сидит, и как он здесь оказался. Перехватив стопку из услужливо протянутой руки, Дима медленно с отвращением выцедил огненную жидкость, моментально отправил в рот маринованный огурчик, выдохнул и осмотрелся вдруг осмысленным взором. Перед ним сидел мужчинка маленького роста, пламенно-рыжий, с клыком, в крахмальном белье, в полосатом добротном костюме, в лакированных туфлях и с котелком на голове. Галстук был яркий. Удивительно было то, что из кармашка, где обычно мужчины носят платочек или самопишущее перо, у этого гражданина торчала обглоданная куриная кость. 

– Ты кто? Я вас не знаю, – сухо сказал Дима

– Откуда ж вам меня знать! А между тем я к вам послан по делу.

– С этого прямо и нужно было начинать, – заговорил он, направив свой зоркий взгляд на кастрюльку и, поставив её на колени, Дима обнаружил там своё любимое жаркое и, крякнув  от удовольствия, причмокивая и похрюкивая принялся его поглощать.

Между тем, Рыжий оглянулся и сказал таинственно:
       – Меня прислали, чтобы вас сегодня вечером пригласить  на бал…

В глазах у Димы мелькнул незначительный интерес, но желание второй стопки пересилило, и он властным жестом выразил своё желание. Пока Рыжий наливал стопку, Дима намазал на краюху хлеба толстый слой паюсной икры. Опрокинув, на этот раз моментально, стопку и откусив изрядный ломоть краюхи Дима принялся слушать своего vis-à-vis. Рыжий, между тем, зачем-то наклонился к Диминому уху и таинственно зашептал: и

– Вы приглашены на бал к особе весьма высокопоставленной в Ленинградскую область, там Вы должны будете прочитать лекцию о своём любимом писателе…

–Оплата будет – деловито с набитым ртом поинтересовался Дима.

– А как же, а как же – засуетился вдруг Рыжий и, пригнувшись вплотную к толстому уху беззвучно зашептал. Глаза Димины прижмурились а губы растянулись в блаженной улыбке.

– Так вот – продолжил прерванную речь Рыжий, – Вы должны будете рассказать о своём любимом писателе Краснове Петре Николаевиче. И обязательно, слышите меня, обязательно о его садомазохистских наклонностях, особенно, как он барышень любил вешать. Вот это обязательно должны будете рассказать. А потом можете молоть всё, что Вам заблагорассудится.

– А о России можно будет…

– Да, порите всякую чушь, Вам всё позволено! У Вас будет около двух часов времени. Ну что на посошок и в путь-дорожку. А, симпатичнейший Дима?

Дима уже сам себе налил да не в стопку, в стакан холодной обжигающей жидкости, хлобыстнул её махом и сладко зажмурился…

А, когда он открыл глаза, то обнаружил себя возле Петергофского дворца и во фрачной паре, Азазелло услужливо протянул руку в направлении входа, откуда уже спускался угрюмый швейцар.

– Ну, вот мы и прибыли, симпатичнейший Дима, Вам туда, а мне пора, – и растаял в воздухе.

– Как Вас представить, барин?

– А, что, а представь меня Мастер, Мастер представь меня.

– Ну, коль так, пошли за мной барин Мастер, – и они двинулись в направлении входа.

Войдя в залу Дима зажмурился, но не от света, Голые женские тела сидели между фрачными мужчинами. На Диму, казалось, наплывали их смуглые, и белые, и цвета кофейного зерна, и вовсе черные тела. В волосах рыжих, черных, каштановых, светлых, как лен, – в ливне света играли и плясали, рассыпали искры драгоценные камни. И как будто кто-то окропил штурмующую колонну мужчин капельками света, – с грудей брызгали светом бриллиантовые запонки.

Дима взгромоздился на трибуну, и тут его понесло, он говорил и о Фадееве, и о Горьком, и о Панфёрове, и о Шишкове, и о русском эпосе, о многом ином. Конечно же, подробно остановился на Краснове Петре Николаевиче и его экзистенциональном противопоставлении – Бабеле, досконально осветив их садомазохистские наклонности.  Когда же Дима заговорил о Гитлере, в зале случилось невообразимое, с одной стороны поднялся одобрительный гул, а с другой – неодобрительный.  А поскольку они сливались и невозможно было понять, одобрительный это гул или неодобрительный,  Дима его принял за гул поощрительный.

После этого Диму вообще понесло, он бегал по сцене вприпрыжку и размахивал руками, подбегал к столу, жадно делал пару глотков воды и потом опять бегал по сцене вприпрыжку и размахивал руками. А апогеем его выступления стал анекдот о Ленине и его оторванном члене…

Дима был на вершине счастья, это была вершина его успеха, но тут он споткнулся о стальной взгляд Арчибальда Арчибальдовича. Тот молча пальцем поманил Диму к себе. На негнущихся ногах Дима засеменил к Арчибальду Арчибальдовичу.

– Я тебе велел статью о Шолохове написать?

– Велелелили…

– Я тебе велел о "Тихом Доне" написать?

– Велелелили…

– А ты о чём написал?

– О "По-по-поднятой целине"…

Ну так вот и не обижайся, брат, вдруг в руках у Арчибальда Арчибальдовича появилась золотая коробочка с кремом и он мазнул лысину симпатичнейшего Димы, лицо его свело в пятачок, а руки и ноги оказались с копытцами. Глянув на себя в зеркало, Дима отчаянно и дико завизжал, но было уже поздно. Оседлав Диму, Арчибальд Арчибальдович дико гикнул и они вылетели из Петергофского дворца.

 

 

 

·

 

 

 

 

 

 

Нравится
18:05
85
© Баляба
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение