Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

ЛЮБИ И УКРАШАЙ! Глава 37. Догадок лет на двадцать

ЛЮБИ И УКРАШАЙ! Глава 37. Догадок лет на двадцать

ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕЦ

 

ДОГАДОК ЛЕТ НА ДВАДЦАТЬ

 

Апрель меня всегда приободряет. Нашли себе дорогу весенние ручьи – в виду сапожной будки, по буграм. Особенно в трамвайных закругленьях.

 

 

Апрельский ветер южными зефирами врывается в рощу, летит по реке. Вот и самсоны уже замерещились. Где-то должно быть и мне хорошо.

 

 

Подтвержденьем – письмо из Хабаровска. Зовут. Я отвечаю туманно. Только Хабаровск из всех вероятностей кажется шансом, как некогда.

 

Я-то знаю, что шанс запрещённый, что нельзя возвращаться и прочее. Только так уж дозрело в сознании как возможность, пока что далёкая.

 

Блуждание по Курску с фотокамерой. От Херсонских ворот до Московских. Заранее с условием помойки неглижировать. С условием заглядывать в отверстия кварталов.

 

У тополей апрельского трампарка взойдут событья слов, значение которых известно только мне. Иные возвращаются, что подтверждает нереальную основу.

 

Да, выдержки меняются апрелем. Разлив за Тускарью почти с закрытой диафрагмой. И что ни кадр, слова, уже произнесённые. И чем нелепей сходство, тем правильней догадки.

 

Догадок лет на двадцать. Карнизы на Садовой. Отверстия в кварталах и дали остановок. Событья слов живых – со всеми слободами. Нет-нет, отнюдь, я Курск не закрываю.

 

 

Скорей, наоборот. Свои катушки плёнок я сразу проявляю, а также закрепляю. В тетради со стихами – разговоры. Курянин любит запечатлеваться.

 

...Дзержинская, кирпичный дом, что с башнями. Проезд во двор, где флигели и службы. Тут всё «до революции». Наследник приезжал. Про бывшего хозяина кой-что порассказали.

 

 

Соседняя аптека так и была аптекой. Аптекарь тоже жил всем, что угодно. До революции все чем-то торговали. Все «чем хотели, тем и торговали».

 

 

Вот разговорчики, типичные для Курска. Но проблеска чего-то интересного? Бывает и агрессия, особенно в кварталах кирпичных джунглей возле Барнышовки.

 

Дзержинская – Херсонская? В разведочном заезде я ужаснулся спуску с Красной площади. Провал куда-то, сакли, жлобский голос Вяльцевой – меня предупреждали, а я лишь рассмеялся.