Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Лужа

               
В далёком 2020-м году мои родители спешно покинули столицу.
- Лёшенька, мы ненадолго, - в слезах говорила мать, облачая меня в дорожные принадлежности, - глядишь, и там какая-никакая школа для тебя сыщется. Вот утихнет этот ковид, и вернёмся, обязательно вернёмся!
Она всё время повторяла одни и те же слова: «Вернёмся, обязательно вернёмся!», оттого даже мне, восьмилетнему пацану, становилось ясно – скорого возвращения не жди.
Отец подытожил происходящие события:
- В Москве мы как на заклании. Потрохами чую: грядет что-то огромное, то ли разумное, то ли несуразное, кто ж его загодя разберёт!

Наш путь лежал на дачу в Рязанскую область, в заповедный мещерский край. Край необозримых болот, беглых следочков восхитительного литератора Паустовского и печальных окликов белых есенинских журавлей. Об трогательных мещерских особенностях я узнал много позже, но как выглядит болотистая непроходимость – выяснил уже через полчаса, выходя из дома.
Жили мы тогда неподалёку от Павелецкого вокзала, на Зацепском валу в доме №5. Время было весеннее, только что отгремел гром, и многочасовой ливень, расточив небеса, оглушительным водопадом обрушился на Москву. 
Ко времени нашего отъезда стихия угомонилась и вновь засверкало солнце. Я первым выбежал из дома и… тотчас, едва ли не по колено провалился в огромную лужу, образовавшуюся возле подъезда.
- О, Господи, Лёшенька! – вскрикнула мать и бросилась мне на помощь в прибывающие потоки воды.
Отец в нерешительности остановился перед импровизированным водоёмом и в сердцах произнёс:
- Ну, Собянин!..
Лужа задержала наш отъезд часа на полтора. Пока мама высушивала под утюгом мои мокрые вещи, пока отец в объезд привокзальной площади перегонял машину с улицы на двор (куда мы могли выйти из подъезда через чёрный ход), перспектива добраться до дачи засветло была потеряна.
Так началось наше 30-летнее путешествие по странному житейскому фарватеру: Мещера – Белоруссия – Португалия – королевство Марокко – … – Петропавловск Камчатский – Москва, столица государства Новая Россия.

Мой отец был известным художником-иконописцем. С возрождением Православия в начале XXI-го века нужда в иконах и настенных росписях оказалась значительной, а профессия иконописца весьма востребованной. Однако в третьем десятилетии многие скорби и искушения обрушились на Православную церковь. Впрочем, церковь как общественный организм лишь отразила состояние российской государственности.
Многое разладилось в Славянском мире. Не по российскому «Тришке» оказался капиталистический кафтан! Это привело к системному сбою в государственном управлении и стратегическом планировании. Системная чехарда проникла даже в церковные створы. На смену традиционным российским батюшкам, мудрецам с «капустой в бородах», пришла волна новомодного молодого священства, ориентированного на западные рациональные ценности. Это, в свою очередь, привело к разрыву традиционных приходских связей народа и новых настоятелей…

К чему автор так подробно описывает системные российские нестроения? А как иначе объяснить читателю многолетний срок скитания по миру Гаврилы Алексеевича, отца Лёшеньки да жены его, тоже художницы, Марии Ивановны? Ведь так неправдоподобно читать в век интернета о том, как странно («староверно»!) сложилась судьба семейства иконника Гаврилы!
Но самое удивительное – перемещаясь по миру согласно родительской географии, Лёшенька заочно (или как сейчас говорят – дистанционно) отучился в продвинутой московской школе эстетического воспитания, куда перед самым отъездом записал его отец. А так как в деревне ни одной подходящей школы не оказалось (не отпускать же ребёнка за семь километров в соседнее село), Гаврила, как мог, наладился с интернетом и договорился о заочном обучении.
Ко времени окончания Алексеем одиннадцатого класса никаких ЕГЭ уже не было в помине. Экзамены по всем предметам он сдал дистанционно и, к вещей радости родителей, на отлично! Но дальнейшее обучение не продолжил. С ранних лет наблюдая за работой отца, Алексей влюбился в профессию иконописца, выказав при этом незаурядные духовные и пластические способности. Так втроём отец, сын и мать трудились над росписями православных храмов по всему миру.
- Белоруссия. Изографы Смолины, Гаврила, Алексий да Мария расписывают в Минске храм Рождества Пресвятой Богородицы, радуя о. Михаила, настоятеля храма, дивной красотой своего мастерства.
- Португалия, приморский городок Албуфейра. Смолины пишут домовую православную церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы.
- Город Рабат, столица королевства Марокко. Воскресенская православная церковь. И тут потрудились российские варяги. Причём, расписали необычно, в красно-рыжих, как марокканский апельсин, тонах!
- Камчатка, геройский город Петропавловск Камчатский. Мужской Пантелеимонов монастырь. Алексей, впервые выступает в роли главного мастера, продумывает и руководит росписью знаменитого Морского собора, созданного в память о моряках, погибших в океанической пучине.   
Так пролетели, не много не мало, тридцать лет непрерывного творческого труда. Сколько храмов, монастырей и частых молельных пространств благоукрасили Гаврила да Алесий – нынче не пересчитать и не упомнить!

Что ж, верно говорят: время поторапливает жизнь, как неусыпный погонщик. Изрядно пожившее старит немилосердно, будто избавиться хочет. Иное, ещё не существующее к жизни пробуждает, ведёт по житейским дорожкам, собеседует да любуется визави, будто в зеркало на себя смотрит.
Видать, времени, как человечеству, суждено и стариться, и молодеть день ото дня. Такова его вечная внутренняя организация.

Притомился Гаврила Алексич за тридцать лет скитаний по миру. Под старость душа покоя просит. Нет ей более нужды удивлять и удивляться, имеет она потребность посидеть спокойно, да сама с собой порассуждать о прожитых десятилетиях.
Всему своё время, «время разбрасывать камни и время их собирать». Пусть нет более физических сил сложить камни (фрагменты прожитой жизни) в архитектурную форму собственной судьбы, сложить затем, чтобы увидеть смысл затраченных усилий самому и другим показать в назидание. Не беда! Ум готов восполнить физический пробел. Но для этого необходимо остановить бег нашей многолетней стременной лошадки. В тишине библиотек, кабинетов, под щебетание птиц во время неспешных окольных прогулок разобраться в себе – кто я такой, зачем появился на свет, создал я что-то своё или только разрушил чужое…
Обо всё этом думал Гаврила Алексеевич, убеждая верную супругу Марию Ивановну и сына Алексея завершить странствия и вернуться в московскую альма-матер. 
- Ты – глава, тебе и решать, - Алексей склонил перед отцом голову, - с благодарностью приму любое твоё решение.
- Гаврилушка, неужели мне случится в Большом ещё раз побывать?! – обомлев от счастья, произнесла Мария. – В Москву! Едем в Москву ближайшей аксонометрией!

Надо сказать, что за тридцать лет в техническом арсенале человечества появились многие забавные новшества. Например, способ передвижения в пространстве, получивший название «Аксонометрической дисторсии». Как мы знаем из начертательной геометрии, аксонометрия – это видение материального объекта под боковым углом зрения. В 2034 году бывший российский физик Зельдовицын совместил два геометрически перпендикулярных направления и доказал возможность проникновения в пространство, параллельное Декартовой системе координат. Его открытие, мягко говоря, обсмеяли в наукограде Сколково. Тем бы всё и закончилось, но через неделю после неудачного выступления в сенате наукограда, Зельдовицын получил приглашение от Оксфордского университета посетить Соединённые Штаты и рассмотреть вопрос о руководстве лабораторией параллельных коммуникаций.
Видя безразличие отечественного интеллекта к его открытию, физик по получении приглашения в тот же вечер здорово напился и, выплакав за ночь оставшийся в теле патриотизм, наутро улетел в Штаты.
В Америке он запатентовал своё открытие, и уже через полтора года мир ахнул, увидев невероятные возможности нового способа передвижения в параллельных пространственных структурах.

Дело в том, что даже малое перемещение в аксонометрической системе координат соответствует огромным расстояниям на шкале Декарта, иными словами, в привычном нам трёхмерном пространстве. Поэтому не удивительно, что покинув Петропавловск Камчатский, наши герои (пройдя в «Аксонометрии» не более километра и совершив обратное преобразование) ровно через двадцать минут оказались в одном из терминалов международного космодрома Шереметьево.
Конечно, то, что закупленная в США (за огромные, между прочим, деньги)  система аксонометризации избавляет путешествующих от утомительных восьмичасовых перелётов над сибирскими просторами, это здорово! Однако подобная методика передвижения исключает «портфель лётных впечатлений». Теперь никому и в голову не придёт восемь часов подряд всматриваться в бесконечные просторы родной земли и понимать сначала умом, а потом сердцем грандиозную величину единого в прошлом Российского государства…

- Странно, - ковыляя по ступеням терминала и разглядывая через огромное витражное окно привокзальную суету, улыбнулся Гаврила Алексеевич, - такое ощущение, что за тридцать лет ничего не изменилось!
- Что ты говоришь, Гаврюша! Погляди на толпы аэротакси у входа, разве такое было раньше? – отозвалась Мария Ивановна.
- В том-то всё и дело! Я смотрю на скучающих, как их теперь называют, аэротаксистов, и вижу картинку тридцатилетней давности. Только вместо аэропанелей, простенькие Рено или Киа.
- Что такое «Рено или Киа»? – Алексей удивлённо посмотрел в глаза отцу.
- Ну да, ты же был тогда ещё маленький. Выходит, мимо тебя прошла золотая эра автопрома!
- Это как?
Гаврила Алексеевич остановился, чтобы перевести дыхание.
- Давайте присядем.
Мария Ивановна и Алексей помогли отцу привалиться на край ближайшей лавочки, и сами присели рядом.
- Да, тяжко жить вечно! - чуть отдышавшись, продолжил Гаврила, обращаясь к сыну. - В год отъезда из России тебе было всего восемь лет, и ты мало что помнишь. А через пару лет Элон Маск, вы про него наверняка читали в курсе «История цивилизации», изобрёл векторный способ передвижения. Шумиха поднялась страшная! Все эти Мерседесы, Вольвы и Тойоты разом оказались первобытным хламом. А уж всякие Реношки и Кияшьки вылетели в трубу, едва американцы запустили в производство свои аэродинамические платформы.
- Это я помню! – улыбнулся Алёша. – Помню даже, как смеялся наш онлайн-историк, нахваливая российское предвидение!
- Почему смеялся? – удивился Гаврила Алексеевич.
- Он говорил так: «Россия намеренно разрушила весь свой автопром, предвидя открытие Маска! И теперь, друзья, - при  этом он многозначительно поднимал указательный палец вверх, - на очереди открытие альтернативного источника энергии. А всё потому, что Россия распродала под чистую свои традиционные энергетические ресурсы!»
- Да, - рассмеялся Гаврила на слова сына, - выходит, Россия всё знает наперёд и потому непобедима!

Немного отдохнув, старик поднялся со скамьи, и семья дружно направилась к выходу. Новенькая аэродинамическая платформа за считанные минуты доставила их по указанному адресу – Москва, улица Зацепский вал, дом №5.
- Я волнуюсь… - призналась Мария Ивановна, сходя с платформы на старенький, ещё собянинский асфальт тротуара. 
Аэротаксист помог выгрузить вещи и, получив расчёт (деньги никто не отменял!), взлетел над верхушками московских зданий. Смолины подошли к родному подъезду и…
Не сговариваясь, Гаврила Алексеевич и Мария Ивановна рассмеялись.
- Пап, мам, вы чего? – озадаченно спросил родителей Алексей.
- Лёшь, ты посмотри: что, вернее, кто нас встречает! – не переставая смеяться, ответила сыну Мария.

Вольно, с чувством собственного исторического достоинства, перед подъездом сверкала в лучах утреннего солнца огромная водосточная лужа!
Гаврила Алексеевич обнял сына за плечи и сказал, указывая на сточное образование:
- Сын, перед тобой наглядное пособие по курсу российского национального консерватизма –  идеальная преграда для всех, желающих обрести или покинуть своё жилище! Помнишь, как она препятствовала нашему отъезду? Теперь же это московское море явно противится нашему возвращению!
- Да, - подхватила слова мужа Мария Ивановна, - лужа, как сфинкс, стоит на страже особой российской самобытности. Похоже, она стала частью государственной машины!
- Оттого Россия с миром и не перемешивается. – подытожил Гаврила. – Тридцать лет мы служили Богу, упоминая лишь в молитвах российское государство. Поэтому лужа считает нас чужаками. Все эти тридцать лет мы не страдали вместе с ней. Да, мы волновались обо всём, что случалось с нашей родиной долгие тридцать лет. Но мы не сопровождали Родину на Голгофу и нас не терзали Её смутные времена.
- Выходит, мы россияне умом, но не телом? – Алексей внимательно посмотрел на отца.
- Я не знаю, сынок, что тебе ответить. За тридцать лет скитаний по миру мы многое приобрели, но что-то действительно потеряли. И она, - отец указал на лужу, - этот изъян в нас безошибочно определила!
Смолины стояли, глядя в чёрную смоль, расползающуюся по тротуару. Каждый из троих думал о своём.
Гаврила Алексеевич очнулся и, отойдя на шаг от кромки воды, в нерешительности замер, опершись на палочку. Мария Ивановна поспешно встала за спиной мужа. Лёшка оглянулся на родителей, улыбнулся и уверенно шагнул в лужу.
- Ничего, батя, прорвёмся!   

 

Нравится
17:50
49
© Борис Алексеев
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение