Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

«Кресло. Часть вторая"

«Кресло. Часть вторая"

Известие, которое объявил ВАМПИР (Ведущий Администратор-Механик Проверяющий исполнение режима), не на шутку взволновало автоматический персонал лагеря:

-К нам едет кибнадзор!

-Инспектор! – подтвердила РУСАЛКА (автомат регулирующий устойчивость и стабильность автолагерного коллектива). -Полковник! - авторитетно уточнила ВЕДМА (Ведущая делопроизводством машина) -Вот те на! – всплеснул щетками простенький Домовой (дорожно-моющий, вытирающее-очищающий автомат).

-Досплетались! – буркнул угрюмо Леший (левошарнирный исполнитель)

-А у нас на складе ещё столько пыли! – простонали хором гномы (гипернадежные общеиспользуемые машины).

-Вот именно! – строго взирая на подчиненных , сказал ВАМПИР. – И не открою большого секрета, если скажу вам, что при такой как у нас постановке дела, нам, как ампер дать, сократят энергопаек, а то и вовсе снимут как устаревшие модели. Последнее было сказано неосторожно. В ДЗУ (Дежурном Зале Управления) мгновенно поднялся невообразимый гвалт, скрип и скрежет. Каждый старался перекричать другого. В возникшей возле пульта управления толчее кто-то потерял подшипник, кому-то вгорячах свернули гайку, кому-то отдавили манипулятор. И вдруг резкий гудящий голос Лешего как топором рассек чащу гомона:

-Тихо! Тутже воцарилась изумленная тишина. Великий «немой», чемпион среди молчунов Леший закричал! Благодаря своей деловитой неразговорчивости и умению просто решать сложные технические вопросы, он завоевал себе непререкаемый авторитет среди лагерного автоперсонала. Даже ВАМПИР считался с его мнением, и теперь все с любопытством взирали на него. Вампир испуганно посмотрел на Ведму, та успокаивающе кивнула головой и, тогда, решительно протолкавшись сквозь толпу, Вампир подошел вк Лешему и процедил сипло: «О чём базар?» Леший наклонился к коротышке администратору и с минуту ему о чём-то бубнил. Наконец, в холодных фиолетовых видеосенсорах начальника появились зелёные искры. Задумчиво почесав титановый корпус кибермозга, он пробормотал: «Значит, укскорение» и крикнул повеселевшим голосом: «Эй, гномы, ко мне!» Известно, если есть гномы, жди чего-то новенького. Забегала, засуетилась старая техника, стала рыться и копаться в своих сундучках-рундучках. Кто конденсатор, кто теристор, кто транзистор, а кто и системный блок отыскивал. Растет гора возле Лешего, а тот от удовольствия только манипуляторами потирает, видеосенсорами жмурится. На что уж не любил Лешего Водяной, а и тот из общей канализации высунулся, чтобы одобрительным бульканьем поддержать новатора: «прогресс, Буль-буль, ускорение!» Даже его родственница, холодная Русалка, покопавшись в файлах по техдизайну, соорудила себе буферный накладной корпус «А-ля Венера-шлюкс». Как и во всякой реформе, без накладок не обошлось. Ведма, как конструктивно несовершенная модель, наводя спешный порядок в спецчасти, сломала в очередной раз свою спецпечатную ножку и теперь лежала на столе Эскулапа тихонько поскуливая, пока тот, за неимением дефицитной стали, прилаживал ей антикварный бронзовый пестик. Из пожарного коридора раздавались гневные выкрики Вампира – это старички «пожарные», по ошибке выкрасившие «щит» моментальным клеем, сконфуженно отдирали от него начальника, проверявшего их работу и теперь громогласно проклинавшего их «экслюзивное невежество». Но в целом, подготовка к визиту инспектора завершилась ещё за час до его приезда в атмосферу нагретой канифоли и перегоревшей изоляции.

* * *

Уже миновав центральный проходной шлюз Дуршлага-автомата, Скрип-Налёт мимоходом одобрил внешний порядок: КСП (контрольно-следовая полоса) блестит чистотой, локальные зоны закрыты, четко зажигаются сигнально-пропускные огни. Однако входные прожектора горели вполнакала – явный непорядок. «На безопасности экономят, амперголики» - с неудовольствием подумал инспектор, чувствуя, что его затея найти здесь базу «свистков» - пустая потеря времени. Однако план проверки уже утвержден и следовало хотя бы соблюсти формальности. «Какой толк от этого киберлома, если они сами как наркоманы энергозависимы?» - продолжал досадовать Скрип-Налёт. –«Солнечные паруса», видите ли, плетут из пыли! А кто это выдумал назвать их «солнечными»? Они же сами, поди, и выдумали.» Но вот световой транспарант над входом в административное здание зажегся ало: «Милости просим в Киблаг!» и глаза полковника мгновенно посуровели, взор профессионально заострился. Проходя по коридору в ДЗУ, мимоходом отметил компрдетали: пластикат под пожарным центром вспучился, да и сам центр устаревшего образца. Видимо, давно из ГУСУ не заглядывали.

- Персонал Киблага АКМ 99/9 желает вам всех благ, инспектор! – промурлыкала у входа в ДЗУ густо благоухавшая душистой синтетикой Русалка. Полковник сухо кивнул и, достав из планшета папку с проектом инспекторского отчета, положил её на пульт внешнего контроля.

- Ознакомьтесь и не будем терять времени. «Камеры; столовая; баня» - значилось в начале проверки. «И где, все же, могло бы скрываться производство свистков? – продолжал размышлять полковник, пробираясь вслед за Вампиром через бесчисленные ворота локальных зон, предзонников и межзонья.

– Дуршлаги тоже стали ненадежным местом, если так гиперстрахуются. Да и чему тут удивляться, если даже материалы прикормленной полуофициальной прессы обрели фрондёрствующий тон. А унилозунги, под шум развернувшихся дебатов, печатали на виду у спорящих: «дай ему!», «Врежь покрепче!», а то и вовсе: «Долой дуршлаги!». А то и просто нецензурщину. Стоит ли говорить, как это было на руку экстремистам, которые стали плодиться с невиданной быстротой. В моду вошли прогнозисты-пессимисты, комментисты-пародисты, политшуты и шутихи. Приевшиеся оскорбления через прессу не замедлили уступить место потасовкам перед телекамерами, а последние – массовым столкновениям на парламентской площади. Но самое серьезное ощущение краха всей Системы полковник испытал, когда начали выходить из благстроя парт-клапана. Их все чаще приходилось корректировать и отлаживать в депо ОСУ, когда раньше даже единичное событие расценивалось как ГЧП. А теперь даже бронзовые покрытия не помогали! В городе остановились многие предприятия. Транспорт едва вмещал толпы возбужденных горожан. Чтобы ненароком не выделиться в толпе, по пути на работу приходилось скандировать антиправительственные лозунги. В противном случае ретивые поборники государственного обновления могли запросто схватить подозрительного молчуна и увести в свой демаркизный Сад. «Превратим Рощу Блаженной Славы в Фиговую Аллею!» - орали ораторы. «Скажем нет фигам в кармане!» - скандировали красные от возбуждения оранжисты у Сената. «Пусть каждый новодум покажет фигу кумиру-ретромыслу!» - кричали в мегафоны полит-жокеи. «Дружно вырастим игрульки-фигульки на Культовой грядке Огорода Чудес!» - подстрекали тележоры и журнописцы. Недолго помедлив, наконец, и сам первоофициоз «Благорастворение» вышел под новым названием «Гуляй-в-Райль» и тут же на центральной полосе поместил сообщение: «Вчерась в Саду Демаркизации на грядке Суперболта 81-го выросло ещё 18 фиг. Падение его популярности многими анналистами и критилитиками связывается с его неспособностью к решительным действиям на стороне трансформаторов». Публикация заканчивалась многозначительно: «Не пора ли и этому Суперу подумать о постном супе?»

* * *

Инспектор размышлял об этом, не отвлекаясь от привычных обязанностей: проверка камер; опись; досмотр заключенных; замечания по внешнему виду; псевдовопросы, вроде «хорошо ли живётся?». И всё-то у них серо и уныло, всё-то латано-перелатано, какие уж тут энергозатратные «свистки» на голодном био и энергопайке. Но и сюда уже проникла раскрепощенная критилитиками атмосфера. Полковник жестом остановил Вампира, рванувшегося было открыть очередную камеру и прислушался к словам блатушки, распеваемой чьим-то простуженным тенором:

-Ох, попал же я сюда, как несладко, братцы!

Роб-начальников здесь тьма – некуда деваться.

Потому я злой и грустный, парусами вьётся пыль

и курю окурки с хрустом. Это всё, ребята, быль.

Сколько стоптано подковок, сколько сбито каблуков!

Нет средь дуриков такого, кто бы в Шлаге был здоров.

А в другой камере хриплый бас уже заканчивал тюремный блюз:

-Люблю я Вампу-м, зону мою Мампу-м,

всех остальных прошу я выйти вон,

и если скажут мне «снимите шлямпу-м»,

налью стакан и выйду на Балкон.

«Балкон-то причём?» - мельком подивился бессмыслице инспектор и, пряча улыбку, строго заметил: «Откорректируйте репертуар.»

-Будь сделано, - обливаясь обильно выступившим техмаслом, пискнул Вампир и поспешил направиться в столовую. Дело не только в «свистках», - продолжал, следуя за администратором, размышлять Скрип-Налёт. Все труднее становилось обеспечивать даже элементарный порядок. До жиденького ручейка иссяк некогда бурный поток доносов. Теперь люди не жаловались, они толпами осаждали Сенат и пытались прорваться даже к ГУСУ. По улицам ходили группы «справедливых» и, молча останавливая подозрительных, также молча препровождали их в участки «счастливой трансформации». Только благодаря прекрасным агентурным качествам и великолепному гриму, Скрип-Налёту удавалось избегать «транс-счастья». То и дело проходили демонстрации трущехозяек и хижевладельцев. На его глазах зазевавшийся градусник был схвачен разъяренной толпой, разбит и растоптан. Универсальные Лозунги единопёрно печатали лишь один призыв – «К единству во имя машинного счастья!» Пресса совсем перестала стесняться. «Пофигистам дорогу!», «Правители поддались медвежьей спячке!», «Место Блажи – на свалке истории!» При этом в медиа прибавилось столько крепких выражений, что даже пофигистам пришлось выступить с официальным призывом экономить брань, дабы она не утратила окончательно своей оскорбляющей силы. И уж совсем не удивился он, когда в газетах появилось сообщение о том, что, воспользовавшись кризисной ситуацией как отмычкой, из Гробшлага гиперного режима вырвались головорезы во главе с пресловутым Лом-Крахом. Последний сразу же стал любимцем прессы и включился в активную политическую борьбу, попутно создавая личную гвардию «крутоголовых» и везде и всех заинтриговывал бывший электрик неким «трансформатором счастья», но что это такое, объяснять не спешил. Скорее всего, - полагал Скрип-Налёт, - это очередная идея вечного двигателя. Дело, однако, принимало плохой оборот: комитеты «счас-трансформации» множились со скоростью поганок и потому полковник вынужден был лично заглянуть в центр трансформистов, чтобы иметь верную , не замутненную домыслами картину событий. Его давнишний приятель, человек с великолепным политическим чутьём, вовремя оставил рискованную должность зер-шпиона и теперь возглавлял один из комитетов дачесадистов при Центральном демаркизном Саде. Он сам ему оформил пропуск и проводил через КПП.

* * *

В тот пасмурный, не по сезону кислый день было как-то особенно грустно. Не уставая перепрыгивать через многочисленные лужи, полковник старался не сворачивать с центральной дорожки, усыпанной щебнем из бюстового гипса и статуэтного мрамора. Колявчики здесь попадались на каждом шагу. Те ещё твари! Тонкие и цепкие как куски колючей проволоки, они терпеливо поджидали прохожих, сладострастно извиваясь под ядовитыми струями кислотного дождя. Стоило кому-нибудь наступить на спрятанный в луже конец, как колявчик молниеносно подпрыгивал, стараясь опутать обе ноги колючим клубком и пробуравить пластидовый сапог острейшими хитиновыми жвалами, чтобы побыстрее впустить парализующий сернисто-кислый яд. Избегая колявчиков и чернобрызных пачкунов, Скрип-налёт неторопливо шагал, невольно прислушиваясь к разговору двух одиноких прохожих.

-Был у Сената?

-Какое там. Слышишь – дасборг. Опять «Сернид» зарядил.

-Да уж, если сернид, то надолго.

-Пока ГРЭС не закончит сезон.

-Не слышал, какая сегодня концентрация?

-Передавали, до пяти балалаек по Концентмейстеру.

-Всего пять баллов? Ну, это ещё питьевой. У меня в прошлый сезон плащ разъело до дыр – локти вылезли.

-Плащ! У меня зонт чрезвычайный с кислотоупорным покрытием вместе с шой-спицами без густатка растворился!

Скрип-Налёт не дослушал разговора и свернул с дорожки на бывшую теннисную площадку, на краю которой стоял ещё уцелевший бюст Перломудра 71-го. Весь участок перед ним весело пестрел разноцветными пенопластовыми фигами с именными и коллективными дарственными надписями. Между фиг в основном бродили «свободные трансформеры» и «левые имажинисты». Поодаль, на свободном пятачке, ораторствовал главарь «буйных непротивленцев». К ним и подошел полковник. Трансформация здесь только начиналась.

-Все собрались?

-Кувалды, Пуха нет.

-Что?! А кто позволил?

-Пошёл к Лешему!

-Не надо! Вслух!

-Так все же буйные!

-Буйные непротивленцы! Кончаем базар. Внимание! Продолжим прошлое заседание… Гм… Напомните мне, что мы там трансформировали?

-Что все мы, негодяи, но каждый по своему.

-Ага, вспомнил… Ну и что нам говорит история?

-Врали, врут и будут врать! – дружно проскандировали собравшиеся.

-Ваше отношение к достатку?

-Не в ваучерах счастье!

-А в чем оно?

-В отрицании!

-Чего?

-Всего!

-Любимый учитель?

-Клёва Толстый!

-Как насчет любви?

-Не надо о панели!

-Кто ваши соседи?

-Подонки!

-А ближние ваши?

-Подонки никелированные!

-Что есть искусство?

-Порнобизнес!

-Что знаете о добре?

-Лживые байки!

-А есть ли добрые люди?

-Все в гробу!

-Во что же вы верите?

-В анархию!

- Всё. Разминка окончена. Переходим к текущему моменту… Внимание, если я скажу, сегодня эти отрицают тех, завтра те отрицают этих, то какая эта будет истина? Среди буйных непротивленцев воцарилось молчание. Наконец чей-то робкий голос пропищал:

-Отрицательная!

-Браво, Цыпа! – Тут собрание дружно зааплодировало, но вновь утихло от следующего вопроса:

-Какой смысл в свободе вероисповедания?

-Да на кой ляд нужна она нам? – Послышался после продолжительного молчания чей-то унылый голос.

-Ты, как говорит другой наш классик, не прав, Баклуня. Что нам даёт свободомыслие?

-Склочников да газеты для сортиров! – Крикнул чей-то насмешливый голос.

-Эт,верно, Мозгляк! В самую точку! Много вер – много сомнений. Много сомнений – много споров. Много споров – много крови. А где драка с кровью, там, братцы-непротивленцы, и мы!

-Ну голова! – В восхищении загомонили буйные.

–Куда там Чугрефсу! Чешет как Троцбельс!

-Теперь о свободе личности.

–Тут вожак нашёл взглядом Скрип-Налёта.

– Вот ты, новяк, скажи нам, нужна ли нам свобода личности?

– Взгляды окружающих дружно устремились на новенького. Не слишком затрудняясь, полковник ответил в местном стиле:

-Нужна… Но отрицательная.

-Это как же тебя понимать?

-Если я отрицаю кого-то –эт, такая буйная справедливость, а если меня – эт, возмутительный экстремизм, хамство.

-Читал. Вижу, читал ты наших классиков. Неплохо… И последний вопрос ко всем… Если мы отрицаем болтовню, то как нам относиться к речи? -Вешать болтунов!

-В Дуршлаг их!

-На балкон их! – И тут кто-то из азартных предложил:

-Братцы, а давайте будем лаять?

-Будем лаять! – Взвизгнул кто-то восторженно и всё собрание весело и дружно залаяло. Пришлось в целях маскировки и полковнику тявкнуть пару раз и, не задерживаясь дольше, он присоединился к другой группе трансформеров. Здесь у железного бюста Супертвёрда III было гораздо свободнее из-за поломанных фиг, но и намного скучнее. Здесь, видимо, собрались демаркизные андеграунды – сплошь художники-металлисты и поэты-гомеристы. Один из них, высокий и худой юноша в хламиде и очках-консервах читал, размахивая в такт жестяным молотом, свои вирши: -Страх, о твердыня, воспой тяжкий млат, прессожимного сына!

Тонной железной он воспаряет над тел шевеленьем!

Тучей вздымаясь, он мудро взирает на сильных и хлюпких!

Молим тебя, дланью мощной чуток нас пришлёпни!

Пусть далеки мы от крепости стали, но просим!

Просим, когда даже кости трещат от натуги!

Шлёпни нас – вот что желаем мы денно и нощно!

Виждь же, как строимся дружно в шеренги, в колонны!

Вместе легко, нет ни тени сомнений, ни грамма!

Вместе мы будем ковать-рихтовать кривоумных и ржавых!

Мы сталегрудые чада поры молотильной!

Но тут слабогрудый юноша закашлял и его тутже перебила горластая группа «оранжевая прозелень». Размахивая импортными веревками и рюкзаками, набитыми банками «коло-пива», она заорала на весь Сад:

- Раскупайте дутые игрушки!

Провожайте совесть на покой!

Пусть пылают нефтяные лужи

и текут по пажитям рекой!

Пусть ругают птицы-крокодилы

«полосато-звездного козла»,

но воздушно-бомбовая сила

нам свободу с пивом принесла!

Тут все трансформеры перемешались и с лаем и песнями двинулись на выход. Скрип-Налёт взглянул на часы: да, пора было получать ваучеры на хлеб и спички.

* * *

Сверившись по внутреннему компасу с внешней картой, он направился в дальний западный, некогда закрытый участок Сада. Тучи на время расступились и уже веселее было шагать по ослепительно сверкавшим в лучах заходящего солнца краям консервных банок, бутылок и флаконов популярного одеколона «Трихомор». Неназойливо оттягивавший внутренний карман левого сапога «мп» (микропулемет) придавал ему тихую уверенность в личной безопасности и всё же какая-то неясная тревога не оставляла его, какая-то неосознанная мысль, какие-то остаточные ассоциации беспокоили аналитическую половину его мозга. Скрип-Налёт не был бы полковником в столь несолидном ещё возрасте, если бы не владел великолепно «методом Лиштрица», согласно которому сознание устойчиво фиксирует лишь ту информацию, которая жизненно значима для будущего. Такая информация – лишь образ, знак, намек на то, что повторится спустя некоторое время, но уже в полном, развернутом виде, в вызревшем событии. Пример тому - цветок и плод. Гений Лиштрица привёл его к парадоксальному выводу: не только причина влияет на следствие, но и «плод» следствия указывает из ещё ненаступившего будущего на «цветок», на то, где была и в чем заключалась причина. Будущие события посылают свои телеграммы –«отпечатки» в настоящее в виде тревожащей, хотя и неосознанной информации. Главное, суметь отделить тревожно-значимое от остального мусора и осознать его как таковое. Полконик стал перебирать всё странное, что он услышал в здешних словопрениях, просеивать обрывки разговоров, застрявших в решете памяти и, наконец, отсеял две «занозы», промыл две крупицы «странного». Это были: «пошёл к Лешему» и «балкон». И сразу же успокоился, зная о том, что будущее его предупредило. Полковник шёл не наугад. Из закрытой информации, он знал, что запасной подсадный ход второй категории секретности, заканчивавшийся в лесах, начинается здесь у реки, но когда, наконец, он нашёл нужное место, его в очередной раз постигло горькое разочарование – секретный ход был обнаружен и обрушен, а из широкой клоаки, образовавшейся на его месте, медленно извивались сгущения с характерным для общественных мест запахом, решительно направляясь по удобному склону в реку. В этом месте Благовонка делала крутой поворот и над её сиренево-фиолетовой поверхностью грустно и как-то поэтически нежно дымились радужные испарения очередного химсброса. На поверхность Радужной заводи время от времени всплывали, и, ласково булькая, лопались серебристые метановые пузыри.

- Налью стакан и выйду на балкон.

* * *

-Что вы сказали? – переспросил терпеливо стоявший взле задумавшегося инспектора Вампир.

-Ничего. – сухо буркнул Скрип-Налёт и заглянул в папку.

– Так. Столовую проверили. Баню мы оставим. Пойдём на производство. Они долго петляли по многочисленным железным лестницам, пока не пришли в производственное помещение. Стоя на балконе, кольцом опоясывавшем по всему периметру цех производства солнечных парусов, инспектор сразу же обратил внимание на непонятное сооружение, в описи имущества цеха не значившееся.

-Что это? – С недоумением спросил он Вампира, только и ждавшего этого вопроса.

-Наш проект-с! Плод, так сказать, мозгового штурма-с… Всего шлаг-персона-ла-с ! Прогресс, так сказать, ускорение-с. Скрип-Налёт окаменел. Злые слёзы досады перехватили его горло. Он понял, что потерпел полное фиаско и не знал, то ли смеяться ему то ли плакать. Перед ним стояла «вершина» технологического мастерства кибшлага, «база производства свистков», требующих тончайших технологий и кремний-органических соединений. Плод местного брейн-штурма являл собой сплошную путаницу разноцветных проводов, реле и индикаторных лампочек и поражал своей явной нелепостью и очевидной ненужностью. «Налью стакан и выйду на балкон», - горько хмыкнул про себя полковник, еле сдерживая неудержимое желание пнуть это сооружение и устремиться прочь отсюда, послав к лешему всю проверку. Отгоняя привязавшуюся песенку, он уже было собрался объявить Вампиру об окончании проверки, как снова ощутил толчок какой-то «значимой мысли», укол «занозы». «Выйду на балкон». Бал-кон. Да вот же он, балкон! Я стою на нём! А когда ему был представлен автор «проекта» Леший, Скрип-Налёт весь напрягся в радостном ожидании, как охотник почуявший добычу. Будущее начинало разворачиваться. Теперь требовалось лишь внимание. И пока умница Леший, молчун Леший рассыпался мелким бесом, что-то объясняя, крутя и щёлкая выключателями, пытаясь «втереть» ему, какие, мол, мы примитивные да неумелые, глупые да незадачливые, инспектор незаметно озирался, стараясь понять, где же может находиться «конечная площадка» конвейерной ленты производства «свистков». То «место», «подземный ход», «туннель», по которому они несомненно поступали сюда из другого места. Полковника сейчас не интересовало это место, он знал, если будет найден «конвейер», будет обнаружено и «производство». Оглядывая прежде всего балкон , он обратил внимание на стоявший неподалеку в нише технологический бак-отстойник со знаком радиационной опасности и надписью «ЛОН». Грубо отстранив рукой Лешего, он быстро подошел к баку и одним резким усилием сдвинул на край тяжеленную крышку. Наклонившись, осторожно заглянул внутрь и… застыл. Из мерцавшей Черенковским свечением глубины спецканализации, из под воды на него смотрели три выпученных от страха фасеточных глаза «свистка». Рука полковника автоматически потянулась к «мп». Но пока Скрип-Налёт снимает планшет, пока расшнуровывает левый сапог, пока расстегивает его боковой внутренний карман, пытаясь молниеносным движением вытащить зацепившийся микропулемет, я успею сказать пару слов по поводу субнуса, зоны подсознания, где происходит описываемое действие. Дело в том, что Константин Гвоздев, при всей его увлеченности психоанализом, всё-таки твердо знал, что все объекты, все образы подсознания нереальны, вымышлены, что «виртуальным яблоком» в реальной действительности не будешь сыт, как и не усидишь на «подсознательной табуретке». Потому и вымышленные обстоятельства легко можно разрушить другой мыслью, в том числе и авторской. Но об этом знал Костя Гвоздев, нь не полковник Скрип-Налёт.

-Берегись! – послышался отчаянный вопль Вампира, очумело скачущего на четвереньках вниз по лестнице.

– Хватайсь за трубу! Без секунды раздумий, доведенный многолетними тренировками до совершенства инстинкт самосохранения заставил полковника обхватить обеими руками нержавеющую трубу спецканализации. Это было сделано вовремя. В ту же секунду ноги полковника повисли в пустоте. Балкон исчез. Растворился. Пропал как мираж, как фантазия писателя, будто его никогда и не было. С детства боявшийся высоты Скрип-Налёт буквально заставил себя посмотреть вниз и в тот же миг невольно выронил свой «мп». Под ногами полковника устрашающе чернел зев бездонного провала и туда, скользя по трубе, неудержимо направлялось под действием гравитации его тренированное тело.

 

Выписки из сети Константина Гвоздева

В 30-е Тавистокский Центр входит в тесный контакт с Франкфуртской школой, созданной "леваками" - последователями реформистского иудаизма и учения Фрейда, направившими свои знания на "реформирование мира". Тезисы Франкфуртской школы: "Мораль - социально сконструированное понятие и его следует изменить"; христианская мораль и "любая идеология есть ложное сознание и должна быть уничтожена"; "обоснованная критика всех без исключения элементов западной культуры, в том числе христианства, капитализма, авторитета семьи, патриархата, иерархической структуры, традиции, сексуальных ограничений, верности, патриотизма, национализма, этноцентризма, конформизма и консерватизма"; "хорошо известно, что подверженность фашистским идеям наиболее характерна для представителей среднего класса, что она коренится в культуре", при этом выводы - "консервативная христианская культура, как и патриархальная семья, порождают фашизм" - и в потенциальные расисты и фашисты записывают всех, у кого отец "упертый патриот и приверженец старомодной религии". При этом в начале Второй мировой войны в Тавистоке разрабатывают секретный лингвистический проект в рамках директивы британского правительства о подготовке психологической войны. Объектом проекта были английский язык и народы мира, говорящие на нём. Проект основывался на работах лингвиста Ч.Огдена, который создал упрощенную версию английского языка на основе 850 базовых слов (650 существительных и 200 глаголов), использующую упрощенные правила их употребления. Получился "базовый английский" или сокращенно "Бейсик", принятый в штыки английскими интеллектуалами - авторы нового языка планировали перевод на "бейсик" всей великой английской литературы (дальнейшим развитием проекта стал перевод классической литературы на язык комиксов). Упрощенный язык ограничивал возможности свободы выражения мысли, создавая "концентрационный лагерь разума", а основные смысловые парадигмы выражались через метафоры. В результате создавалась новая языковая реальность, которую легко было транслировать массам и апеллировать к их чувствам через метафорически-интонационный строй языка. Возникала возможность не просто глобальной идеологической "смирительной рубашки для сознания".Проект по использованию Бейсика обладал высшим приоритетом кабинета министров Великобритании в военный период и курировался лично премьер-министром У.Черчиллем. Его распространили и на США. 6 сентября 1943 г. Черчилль в своей речи в Гарвардском университете прямо призвал к "новому бостонскому чаепитию", используя Бейсик. Обращаясь к аудитории, премьер-министр уверил, что "оздоравливающий эффект" изменения мира возможен посредством контроля над языком и соответственно над людьми без насилия и уничтожения. "Будущие империи будут империями сознания", заявил Черчилль. Британский новояз изначально публично не был оценен Ф.Д.Рузвельтом, который во всеуслышание объявил проект просто "глупым". Но пропагандистская машина была уже запущена - предложения становились все короче, словарь упрощался, новости структурировались на основе интонационной и метафорической модели. После войны британское телевидение полностью унаследовало этот "новый сладостный стиль" - применялись простые предложения, ограниченный словарный запас, информация выхолащивалась, а спортивные передачи программировались по специальному усеченному графику. К середине 70-х такая языковая деградация достигла пика. За пределами объема 850 слов использовались лишь географические названия и имена собственные, в результате словарь среднего американца не выходит за пределы 850 слов (исключая имена собственные и специализированные термины). Вrainwashing: "Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет". Еще в 1922 г. В.Липпман (советник президента Вудро Вильсона) в культовой книге "Общественное мнение" определил его следующим образом: картинки внутри голов человеческих существ, картинки самих себя и других, потребностей и целей, отношений и есть Общественное Мнение с заглавных букв. Липпман считал, что национальное планирование является крайне вредным, а потому интересовался манипулятивными практиками, при помощи которых можно изменять природу человека. Книга Липпмана была опубликована почти синхронно с работой Фрейда "Психология масс". Тавистокский центр уже тогда сделал фундаментальный вывод: использование террора делает человека подобным ребенку, отключая рационально-критическую функцию мышления, при этом эмоциональный отклик становится предсказуемым и выгодным для манипулятора. Поэтому, контроль за уровнями тревожности личности позволяет контролировать большие социальные группы. При этом манипуляторы исходят из фрейдовского представления о человеке как чувствующем звере, креативность которого можно свести к невротическим и эротическим импульсам, наполняющим ум каждый раз заново рисуемыми картинками. Липпман предположил, что люди просто мечтают свести сложные проблемы к простейшим решениям с тем, чтобы верить в то, во что как им кажется, верят окружающие. Такой упрощенный образ тотемного человека экстраполируется на человека современного". Липпман исходит из того, что простые люди не познают, но верят "лидерам мнения", чей имидж уже создан медиа так, как он создан актерам кинофильмов, которые обладают бОльшим влиянием на публику нежели политические фигуры. Масса воспринимается как полностью неграмотная, слабоумная, насыщенная фрустрированными и невротичными индивидами, а потому напоминает детей или варваров, чья жизнь является цепью развлечений и увеселений. Липпман тщательно изучил процессы чтения газет студентами колледжей. Он констатировал, что, хотя каждый студент настаивал, что он все хорошо прочитал, на самом деле все студенты запоминали одни и те же детали особо запоминающихся новостей. Еще более мощным воздействием на промывание мозгов имеет кино. Голливуд играет очень важную роль в формировании общественного мненияОбщественное мнение формируется от имени элиты и в целях элиты. Лондон находится в центре этой элиты Западного полушария, утверждает Липпман. В состав элиты входят наиболее влиятельные люди мира, дипломатический корпус, высшие финансисты, высшее руководство армии и флота, церковные иерархи, владельцы крупнейших газет и их жены, семьи. Именно они способны создать "Великое Общество" единого мира, в котором специальные "интеллектуальные бюро" будут по заказу рисовать картинки в умах людей. Теоретическое осмысление проекта было выполнено В. Беньямином и Т. Адорно, доказывавшим, что медиа могут быть использованы для наведения ментальных болезней и регрессивных состояний, атомизирующих индивидов. Индивиды становятся не детьми, но впадают в детские регрессии. Исследователь радиодрам ("мыльные оперы") Г. Херцог обнаружила, что их популярность не может быть атрибутирована к социопрофессиональным характеристикам слушателей, но к формату прослушивания, который вызывает привычку. Промывающая мозги сила сериализации была обнаружена в кино и телефильмах: "мыло" смотрят более 70% американских женщин свыше 18 лет, созерцающих два и более шоу в день. Правильно подобранный формат настолько промывает мозги слушателей, что они фрагментируются и перестают что-либо соображать, а потому простое повторение заданного формата есть ключ к успеху и популярности. "Когда мы станем всесильными, мы обойдёмся без науки. Не будет различия между уродливым и прекрасным. Исчезнет любознательность, жизнь не будет искать себе применения ...всегда будет опьянение властью, и чем дальше, тем сильнее, тем острее. Если вам нужен образ будущего, вообразите сапог, топчущий лицо человека". Приводятся 7 простых и 7 сложных приёмов манипуляции сознанием, которые могут использовать против вас. Отрывок из книги Дмитрия Ковпака и Андрея Каменюкина "Безопасное общение, или Как стать неуязвимым!". Издательство "Питер"...1. Манипуляция чувством вины или обиды Использование обиды или чувства вины - один из самых верных приёмов манипуляции близким человеком. Образ несчастной жертвы часто даёт своему носителю "дивиденды" в виде негласных полномочий и репараций. Бывает, что человек живёт в роли жертвы годами и уже свыкся с этим, однако у окружающих он уже не вызывает сочувствия и желания помочь, а, наоборот, провоцирует на раздражение и даже агрессию. 2. Манипуляции гневом Существуют люди, которые выходят из себя, чтобы вынудить вас им поддаться. Это манипуляторы, использующие так называемый тактический гнев. 3. Манипуляции молчанием Люди прибегают к многозначительному молчанию, когда хотят показать, как они расстроены. Иначе, по их мнению, вы подумаете, что проблема неважна для них. Люди, часто прибегающие к молчанию по незначительным поводам, создают неприятную атмосферу, которая может испортить рабочие отношения. Молчание рассчитано на то, чтобы вызвать у вас чувство вины, когда вы поймёте, как расстроен этот человек. 4. Манипуляция любовью "Если любишь, то..." Эта манипуляция рассчитана на близких людей, испытывающих к манипулятору положительное отношение. Страх быть отвергнутым и потерять любовь силён в людях с самого детства. Многие родители неосмотрительно пытались манипулировать своим чадом, приговаривая "Если ты не будешь меня слушать/делать, что я скажу и т.п., то я перестану с тобой общаться/тебя любить/заботиться о тебе и т.д.". 5. Манипуляция надеждой Блестящие посулы нередко скрывают за собой стремление к сиюминутной выгоде их автора. Сказочные обещания Кота Базилио и Лисы Алисы были продиктованы их желанием заполучить поскорее золотые, звеневшие в кармане у Буратино. Часто подобные "песни" приводят и более осведомлённых граждан к закапыванию наличности "на Поле Чудес в Стране Дураков". 6. Манипуляция тщеславием Маленькие крючочки, крепко цепляющие избыточно раздутое эго, могут выглядеть как невинный комментарий. Похвала, используемая в расчёте добиться своих целей: "Вы прекрасно составляете отчёты! Наверняка и с тем, который я хочу вам предложить, никто не справится лучше вас!" Или, наоборот, вызов с намёком на некомпетентность: "А слабо?..", "Ты бы, наверное, не смог..." 7. Ирония или сарказм Манипулятор выбирает изначально ироничный тон, критичные высказывания и замечания, приправленные шутками или провокационными комментариями. Сложные 1. Смещение акцентов Манипуляторы сознательно смещают акценты в подаваемом материале, отодвигая на второй план что-то не совсем желательное и подчёркивая необходимое им. Это часто удел средств массовой информации, в большинстве случаев обслуживающих своих хозяев. 2. Эмоциональное заражение Данная технология манипулирования основана на таком свойстве психики человека как эмоциональная заражаемость. Известно, что человек выстраивает определённые защитные барьеры на пути получения нежелательной для него информации. Чтобы обойти подобный барьер (цензуру психики), необходимо направить манипулятивное воздействие на чувства. Таким образом, "зарядив" нужную информацию необходимыми эмоциями, возможно преодолеть барьер разума и вызвать в человеке взрыв страстей, заставив его переживать по поводу услышанного. Далее вступает в действие эффект эмоционального заражения, который получает наибольшее распространение в толпе, где, как известно, порог критичности каждого индивидуума ниже и включаются исторически более древние рефлексы и инстинкты. Подобная техника манипуляции применяется во время ряда реалити-шоу, когда участники говорят на повышенных тонах и демонстрируют порой значительное эмоциональное возбуждение. Это заставляет зрителей неотрывно смотреть за перипетиями демонстрируемых событий, сопереживая главным героям. Выступления некоторых политиков эмоционально заряжены, благодаря чему информация воздействует на чувства слушателей, аудитория "заражается эмоциями", восприятие содержательной стороны речи выступающего становится менее рациональным, критичным и обдуманным. 4. Команды, скрытые в предложениях и вопросах Манипулятор скрывает свою команду-установку под видом просьбы. 5. Уход от обсуждения Подобное манипулятивное действие осуществляется с демонстративным использованием обиды. Например, "...с вами невозможно конструктивно обсуждать серьёзные вопросы...", "...ваше поведение делает невозможным продолжение нашей встречи..." или "я готов продолжить это обсуждение, но только после того, как вы приведёте в порядок свои нервы..." и т.п. Срыв обсуждения методом провоцирования конфликта осуществляется с помощью разнообразных приёмов выведения оппонента из себя, когда дискуссия превращается в обыкновенную перебранку, совершенно не связанную с первоначальной темой. Для ухода от обсуждения могут использоваться такие уловки как: прерывание, перебивание, повышение тона, демонстративное поведение, показывающие нежелание слушать и неуважение к оппоненту. 6. Искусственное смещение спора В этом случае, приступив к обсуждению какого-либо положения, манипулятор старается не приводить доводы, из которых следует это положение, а предлагает сразу перейти к их опровержению. Таким образом ограничивается возможность для критики позиции манипулятора, а сам спор смещается на аргументацию противоположной стороны. В том случае, если оппонент поддался этому и начинает критиковать выдвинутое положение, приводя различные аргументы, стараются вести спор вокруг этих аргументов, выискивая в них недостатки. Свою систему доказательств манипулятор при этом для обсуждения не предоставляет. 7. Поток вопросов В случае данного манипулятивного приёма объекту задают сразу несколько разных вопросов по одной теме. В дальнейшем действуют в зависимости от его ответа: обвиняют в непонимании сути проблемы или в том, что он не ответил на вопрос полностью, или в стремлении ввести в заблуждение.

Нравится
09:15
52
© Александр Нарвский
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение