Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Как же теперь жить с этим? Глава 28 из романа "Улыбка Амура"

Как же теперь жить с этим? Глава 28 из романа "Улыбка Амура"

Настя с немного постояла, с трудом пытаясь сообразить, куда ей теперь. Мир вдруг гнетуще переменился: стал тусклым и безрадостным, даже небо потемнело. А ведь еще утром все было другим. Она дурачилась с Наташкой, сидела на уроках, мечтала о Вадиме и даже не подозревала, что на свете есть такое страдание. Это чужое страдание, связанное с юношей, которого она любила, внезапно заслонило весь мир, сделав ее собственные проблемы просто микроскопическими. И вдруг она поняла, что никогда больше не будет прежней беззаботной девочкой, − сострадание резко сделало ее старше.
Наконец она сообразила, куда ей надо, и медленно побрела домой.
− Где ты пропадала? − Возмущенный тон матери диссонансом прозвучал в Настином мире, полном скорби и печали. − Наталья давно дома, а ты все где-то бродишь!
− Погоди на нее кричать, видишь, она не в себе, − остановил отец жену. Он близко подошел к дочке и заглянул ей в глаза. − Что случилось, котенок?
− О, папа! − Настя уткнулась в родную грудь и с облегчением заплакала. − Папочка, как мне его жалко!
− Кого? Ну-ка успокойся и расскажи все по порядку.
И Настя рассказала о маленьком мальчике, которому не суждено стать большим. 
− И что теперь? Ты решила сделаться сиделкой? А как же лицей? − Возмущенный тон матери так не соответствовал душевному состоянию Насти, что та даже растерялась. Как мама может? У людей такое горе, а она − о лицее.
− Это мои друзья, − твердо сказала она. − И мы будем помогать Вадиму. Будем дежурить поочередно, чтоб он мог поспать и делать уроки.
− У него что, родителей нет? 
− Отец в командировке на Кавказе, а мама работает. Она не может быть в больнице круглосуточно − ее тогда уволят, и им не на что будет жить.
− Это их проблемы! Кстати, как фамилия этого Вадима?
− Туманов. А что?
− Я так и знала! Определенно, евреи! Только они так умеют устраиваться за чужой счет! 
− Галина, что ты мелешь! − рассерженно закричал отец. − Ты сама кто, забыла? Националистка какая выискалась!
− Ничего не хочу знать! − Мать гневно топнула ногой. − Тебе надо, чтоб она тоже заболела? А если это вирусная инфекция? Я сама читала: природа волчанки до сих пор не установлена. Пусть сиделку нанимают!
− У них денег нет на сиделку! − сквозь слезы выкрикнула Настя. − Там одни лекарства знаешь, сколько стоят! Я все равно буду ходить, я Дениске обещала! Он же меня будет ждать!
− Ладно, дочка, не плачь, что-нибудь придумаем. Мы с мамой сейчас пойдем, прогуляемся и все обсудим. А ты обедай и садись за уроки. − Отец поднялся и вышел в прихожую, рассерженная Галчонок последовала за ним. 
После их ухода Настя немного успокоилась. Она надеялась, что мать вернется уже с другим настроением. Так бывало не раз. Отец никогда не допускал ссор при дочери. В минуту, когда скандал начинал разгораться, родители уходили из дому и выясняли отношения за его стенами, возвращаясь уже умиротворенными. 
Вернулись они нескоро. Едва взглянув на мать, Настя сразу поняла, что на этот раз взаимопонимание достигнуто не было.
− Значит так, Настенька, − устало сказал отец. − В чем-то мама права: это не дело ежедневно бегать в больницу и, тем более, делаться сиделкой. Этим должны заниматься взрослые. Тебе надо готовиться к экзаменам. Друзей, конечно, бросать в беде негоже, но всему надо знать меру.
− Папа, я все равно завтра пойду. Я обещала.
− Никуда ты не пойдешь! − снова взорвалась мать. − Иначе я сама поговорю с этим Вадимом и его матерью! Нечего на чужом горбу выезжать!
− Мама, что ты говоришь! − закричала в отчаянии Настя. − Никто ни на ком не выезжает, мы с Наташей сами так решили! Если ты это сделаешь, я тебе никогда − слышишь? − никогда не прощу! 
− Все, прекратили! − скомандовал отец. − Завтра сам пойду с тобой и разберусь на месте: что можно сделать и чем помочь. А сейчас успокойся и садись за уроки. 
Настя ушла в свою комнату и попыталась взять себя в руки. Угроза матери ошеломила ее. Но понимая, что слезами горю не поможешь, она начала лихорадочно искать выход. И вскоре поняла, что предложение отца вполне разумно. Папа не способен никого обидеть и обязательно попытается помочь, думала она, он ведь такой добрый! И он знает, что Вадим мне нравится, он на моей стороне. Но мама! Никогда не думала, что она может быть такой... такой жестокой. Как же мне теперь жить с этим, как к ней относиться?
Будто услышав ее мысли, в комнату вошел отец.
− Котенок, ты не должна обижаться на маму, − сказал он, садясь рядом. − Это она от страха за тебя наговорила такое. Действительно, никто не знает, откуда эта болезнь берется. Вдруг ее и впрямь приносит вирус? А она смертельна.
− Но ведь тогда и Вадим заболел бы, и его мама. И врачи, − горячо возразила дочь. − Нас бы туда не пустили.
− Медицина далеко не все знает. А вдруг одни люди подвержены этой болезни, а другие нет. Ведь такое может быть? 
− Папа, я должна пойти! Пойми, Дениска будет меня ждать! И Вадим − ему же тоже надо заниматься, в институт готовиться. Если мы не поможем, то кто? Ну, как вам объяснить?
− Ладно, ладно, не горячись. Пойдем вместе и посмотрим, что можно сделать. А на маму зла не держи, все-таки она твоя мама. Она, конечно, неправа, но ты должна попытаться ее понять и простить.
− Но как она могла? При чем здесь еврей, не еврей? Это мерзко!
− Согласен. Но я попробую тебе объяснить. Это у нее с детства. Так получилось, что в классе, где училась мама, все ребята были русскими, она одна − армянка. И нашлись глупые мальчишки, которые ее стали обзывать «армяшкой» и дразнить. Еще в младших классах. А там дети бывают такими жестокими. Она немала слез пролила из-за этого, и с тех пор у нее на всю жизнь остался комплекс неполноценности.
Настя попыталась возразить, что не замечала за своей мамой никаких комплексов, но вдруг вспомнила вопрос бабушки, русский ли Вадим. И ее озабоченный вид при этом. Значит, бабушка помнила о маминых злоключениях, значит, это правда. Конечно, если б ее, Настю, стали дразнить или обзывать, она бы тоже переживала, да еще как! Но сколько она себя помнила, с ней в школе всегда носились. А мальчишки так просто стелились, не знали, как угодить. Бедная мамочка!
− Ты все же расскажи: что у тебя с этим юношей? − сочувственно продолжил отец. − Может, я тебе помогу, посоветую.
− Ты ей насоветуешь! − влетела в комнату мать, вероятно, она подслушивала под дверью. − Ты понимаешь, что он намного старше ее? Ты это понимаешь?
− Понимаю. Очень хорошо понимаю. Но зачем кричать?
− А если понимаешь, так чего ты тут рассусоливаешь? Отправляйся на свою кафедру, я сама ей кое-что объясню!
Когда за отцом звучно захлопнулась дверь, мать, глядя дочери прямо в глаза, резко спросила:
− Ты уже с ним целовалась?
− Это что: допрос? − возмутилась Настя. 
− Потому что ты моя дочь! И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь стряслось раньше времени! 
− Мама, как ты можешь! Ничего такого и близко нет! Мы просто друзья − и все.
− Только не рассказывай мне сказки! Тебе скоро шестнадцать − самый опасный возраст! А этот парень намного старше − что это за дружба? Что у вас может быть общего?
− Просто, он друг Никиты, учится с ним в одном классе. А Наташа моя подруга.
− Только не пудри мне мозги! Как будто у Никиты мало друзей! Но ты за них что-то не больно печешься, только за этого Вадима. 
− Ну, хорошо, он мне нравится. 
− Так я и знала! Нравится! Ты с ним целовалась? Говори правду!
− Нет.
− Не ври мне! Ты знаешь, что когда парень целует девушку, у него все хозяйство поднимается? И о чем он думает при этом, и какие у него возникают желания. Тебе это надо?
− Какое хозяйство? − растерялась Настя.
− То самое! Которое в брюках!
Какой ужас! Настя вытаращила на мать глаза. Что она говорит? И тут же подумала: а вдруг это правда? А вдруг, действительно, когда он ее обнимал… а сам в это время... о чем думал? Что чувствовал? Кошмар!!! Да чтоб она теперь! Да никогда! Да ни за что! Обнимать и думать ... о таком! Да ни в жизнь! Интересно, Наташка об этом знает?
Прочитав мысли, написанные у дочери на лбу, Галчонок слегка успокоилась. Она, конечно, понимала, что перегнула палку, но ничуть не жалела. Ничего, пусть знает − может, глупостей не наделает раньше времени. Оставив дочь в полном смятении, мать поднялась и ушла на кухню.
Настя долго сидела, уставившись в темное окно. Информация, прозвучавшая из уст матери, поразила до самых глубин ее чистую девичью душу. Вот ужас! Значит, и Никита такой? А папа? Он же тоже мужчина. А она-то... постоянно к нему лизаться лезет. Хотя нет, что она − совсем с ума сошла? Папа нет, папа исключение. И потом − она же его дочь.
Как же теперь жить с этим? Как вести себя с ребятами? И зачем только мама сказала... такое? Теперь при встрече с Вадимом или Никитой она постоянно будет думать: а вдруг у них... это на уме? Фу, как противно!
И светлая радость, рождавшаяся в ее душе при мысли о милом юноше, бесследно исчезла − осталось только темное и нечистое.
Надо за уроки садиться. Но как не хочется! Ничего не хочется. Жить не хочется! Лягу-ка я спать, подумала она, может, завтра соберусь с мыслями − как жить дальше. 
Не буду больше с ним встречаться, решила она. Буду держаться от них всех подальше. Буду только учиться, окончу лицей и уеду в Питер. Буду там жить, и мне никто не будет нужен. Раз у них на уме такие гадости. 
Она разобрала постель и легла. Заглянувшая к ней через час Галчонок с удивлением обнаружила дочь спящей, хотя часы показывали только восемь вечера. 

Нравится
12:15
112
© Касаткина Ирина Леонидовна
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
15:06
Прочитала все части.
С удовольствием.
Характеры очень хорошо описаны)
Спасибо))
Спасибо. Характеры списаны с живых людей, поэтому, наверно, описаны правдиво. И события тоже.
18:22
Понятно
Жду продолжения)

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение