Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

гл. 7. Присяга.

гл. 7. Присяга.

- Вот тебе тряпка, вода в кране, порошок посудомоечный в пакете. Сначала отмоешь панели, затем пол. Не торопись, я отпущу тебя в роту в половину шестого. Закончишь уборку цеха, доложишь мне.

     Цех был небольшой, квадратных метров двадцать. Через час кафель панелей и пола сверкал приятной белизной в свете жужжащих мертвым светом, неоновых ламп.
- Товарищ прапорщик, ваше задание выполнено!
- Молодец, хорошо сделал, а вот видишь в углу на подставке, большой ржавый топор?
- Вижу.
- Бери его, бери большую тряпку и идем со мной.
Выходим на улицу, за углом небольшой холмик речного песка.
- Вот, дорогой, садись на этот песок, макай в него тряпку и надраивай топор до зеркального блеска, чтобы я утром мог перед ним побриться. Все понял?
- Так точно.
-Давай работай.
Топор к утру мне самому понравился, ну настоящее зеркало. 
- Все, сынок, свободен, до роты сам добежишь, и доложи дежурному своему, что прибыл.  

      Пока бегу через плац, кратко объясняю: до принятия присяги молодежь в наряды ставить якобы запрещено. Ни в караул, ни по роте, ни в столовую. Но на все возможные подсобные работы, командиры используют молодежь с превеликим удовольствием, под вечным предлогом - нехватка рабочих рук. Прибежав в казарму - доложил дежурному, разбудил Иванова - доложил ему, и с его высочайшего 
разрешения нырнул под одеяло. Успел уснуть, и что более всего удивительно - за 10 минут успел выспаться. Когда Лимонов просявкал «Подъем!» - он не был мне в тягость. Большую роль сыграла, конечно, в этом молодость, и может быть то, что я по биоритму - «жаворонок». С подъема, быстрое, по горящей в пальцах Иванова спичке одевание, и бегом, бегом на улицу. Построение на ходу и кросс. Трехкилометровый.
 

    Шести килограммовые юфтевые сапоги очень «способствуют» кроссовой подготовке. Ноги, все-таки, после десяти минутного сна заплетаются. Бегущие вслед полугодки подгоняют криками давай, давай и еще одним оригинальным способом. Стараются попасть носком своего сапога в подошву впереди бегущего «лимона». Трасса для кросса - асфальтная дорога, идущая на подъем. В эту сторону мы еще не бегали. На промежуточном финише небольшие одичавшие заросли.

   - На месте стой! Желающим разрешаю отлить- скомандовал Иванов. С этим делом мы справились быстро. Но с высоты холма открывалась интересная панорама. Какой то широкий канал, с противоположной стороны красивая набережная с декоративными уличными фонарями. Берег выложен то ли гранитом - то ли просто бетоном. Отступив от набережной, метров пятьдесят в глубь, стояла высокая бетонная стена. Из-за стены торчали круглые бетонные башни - вышки. Внутри башен просматривались пулеметы, направленные в нашу сторону. Вдоль стены по набережной, бежала группа крепких парней. Похоже, что это тоже были солдаты. Они были похожи, и чем-то непохожи на нас. Крепкие, рослые, коротко стриженные, в спортивной форме. Бежала эта группа весело, не торопясь, что-то, приветливо крича и жестикулируя в нашу сторону.

 - Кто это? - спросили мы у Иванова.
- Я вам приказываю на них не реагировать. Делайте вид, что вы их не замечаете. Это наши враги - фальцетом запищал наш командир.На наших лицах застыли огромные знаки вопросов с открытыми ртами, вместо точек, внизу знаков. За каналом территория Западного Берлина. А прямо напротив нашей дивизии, стоит дивизия НАТО. А это нас приветствуют их солдаты, они тоже на физзарядке. Со всех сторон полушепотом стали объяснять нам полугодичники.
- Это, вы сможете наблюдать ежедневно. Но помните, что мы со своей стороны ни кричать, ни жестикулировать права не имеем. Они нас провоцируют.

   Мы этим советам поверили... знаки вопросов с наших портретов растаяли сами собой. Красивая картинка противоположного берега, как-то поблекла, и тоже растворилась в утренней дымке. Над куполом их штаба гордо реял огромного размера звездно-полосатый флаг. Реально я его видел впервые в своей жизни. В лучах восходящего солнца все это смотрелось впечатляюще. Но на душе было муторно.


    - Быстро перестроились! В обратную сторону бегом, марш! В интересное место попал я служить, пролетали в голове легкие мысли. С этими мыслями я и растянулся на асфальте со всего маху. Назад мы бежали вниз, ноги сами собой несли вперед. Ефрейтор Пятаков все-таки умудрился перецепить меня носком под подошву сапога. Принцип «волчьей стаи» набирал обороты. Пятаков, как в последствии оказалось, сам по себе вполне нормальный солдат и товарищ, отрабатывал стайные законы. А меня, видимо объявили в стае, вне закона. Сами волки, открыто работать боялись. Натравливали не шакалов, шакалят. Локти и колени саднили, но времени на возмущение не было. Я лишь взглянул в глаза обидчику, он свои стыдливо отвел в сторону. Ладно переживем.


    - На перекладину! На брусья, на «крокодил». Кроме «лимонов» больше никого на спортплощадке не было. «Деды» курили за углом казармы, делая вид, что нас не замечают. На следующую ночь, чистить картошку пошел Степа Мартынюк. Саша Шот, мой куратор, в неравном споре с Лисовичем, меня отстоял. Затем все ходили по очереди. В этом духе и режиме, прошел месяц. Прибыли через пару дней водители: Чкадуа, Бабаков, Желнов из Донбасса, и Барсукевич из Белоруссии. Через пару дней, они ушли в автокарантин, и до присяги мы их не видели.

  Толик Парпауц   -   хитрожопый   Черновицкий   молдаванин,   под покровительством своего земляка, терапевта с госпиталя капитана Марару, через пару дней тоже исчез. Спрятался, в какую-то мифическую спорт роту. Там ему пророчили великое спортивное будущее на длинных дистанциях по прыжкам в сторону. Нас пятеро под командой полководца Иванова мужественно тянули день в день, минута в минуту, расписание КМБ. Из командования в течение месяца к нам никто носа не совал. Два раза в неделю, в составе роты мы посещали только политзанятия.


    Выезд на ВАП (винтовочно - артиллерийский полигон).

 В армии так принято, что присягу военнослужащий принимает с личным оружием в руках. У нас в частности это были АК. А перед тем как их держать в руках, желательно познакомиться, что это такое. Нельзя сказать, что я впервые в армии взял в руки стреляющее орудие. С пятого по седьмой класс мы пацаны активно мастерили самопалы. Порох доставали всеми правдами и неправдами. С восьмого класса и до окончания медучилища во время каникул бегали на охоту, (крайне редко удавалось что-то реально добыть из дичи) но стреляли много. Ружья втихаря брали у отцов и друзей постарше. Как остались живыми и невредимыми до сих пор непонятно.

   Сейчас, будучи давно официально зарегистрированным охотником, диву даюсь. Ведь не соблюдали абсолютно никаких мер и правил. В училище, проходя НВП* много «стреляли» с «лазерной винтовки» навыки в прицеливании она давала, но это для нас было все равно, что с фонарика светить. Один раз выезжали в тир на «тучинский» полигон. Стреляли из реального автомата «ППШ». Но мы его уже всерьез не воспринимали и результатами не интересовались.

  Еще я часто посещал в городские тиры, пострелять с воздушки. Были случаи,  удивлял товарищей, когда сбивал зверушек с одной руки. Весь личный состав роты во главе с майором Феоктистовым прибыл  в полевой тир, расположенный недалеко от городка. Стреляли по мишеням, выполняли упражнение. На огневой рубеж выходили по три. Я поразил без напряжения все три мишени. Построение здесь же после стрельбы.


    - Рядовой Озерянин!
-Я!
- Выйти со строя! - скомандовал командир. - За отличные показатели  при  выполнении  упражнения.... Объявляю  вам благодарность!
- Служу Советскому Союзу!
- Стать в строй!
- Есть!
Пока происходила эта церемония, я наблюдал за выражением лиц сослуживцев. Оно было самое разное. От непонятно-удивленного у Лисовича до гордости за товарища у Мартыновича, у основной массы- безразличное. Для меня эта благодарность была маленькой капелькой бальзама на душу, в бочке дегтя.


    - Я, гражданин Союза Советских Социалистических республик.... рядовой... С автоматами «на грудь» - по очереди мы выходили к столу, брали в руки папку с текстом присяги. Момент был торжественно волнующим. Руки и ноги прошибала мелкая дрожь. Все старшие призывы внимательно следили, не будет ли с нашей стороны каких либо проколов. Подход, отход, фиксация. Любая осечка в дальнейшем должна была послужить поводом для подначек. Осечек не было. Сильно переживал Иванов. Ему тоже выставлялась оценка по нашей подготовке.  Мы его не подвели.  В конце весь призыв сфотографировался.

 
     см. фото:  Наш призыв после присяги. Первый ряд: слева направо: командир автовзвода, к-н А.Гайдунко ;мл.с-т Иванов М.Я в третьем ряду крайний справа.
Период армейского младенчества закончился. Начиналась суровая служба, настоящая. Завтра на дежурство в отделение.

*НВП-начальная военная подготовка.

Нравится
05:15
182
© Влад Озер
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение