Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Буду ли я читаем? Я думаю - вечно. 5

Буду ли я читаем? Я думаю - вечно. 5

Взгляд Розанова останавливается на фигуре полицейского. Тут и поправок не нужно, полиция снова вернулась на наши улицы. "Русский полицейский стоит Шиллера. Он даже в сущности Гёте (заоблачно-ироническое сравнение.Н.) И его не нужно ни преобразовывать, ни улучшать. Люблю кварталину (квартального надзирателя. Н.) Вот истинный демократ. Ты - народная Русь. Тащи, родименький, его в участок (бунтаря, демонстранта. Н.). В клоповник его. Полицейский - это ясность, простота, правда: - Не воруй. Не убивай. Не плутуй". За что же такая честь полицейскому? Да потому, что он - опора и щит государственного строя от смутьянов и подрывателей, и в этом качестве полиция пребудет вечно, как, впрочем, пребудут недовольные и протестанты. И у любой власти полиция пользуется повышенным вниманием, её старательно "преобразовывают и улучшают". Вот только не предусмотрел строгий Розанов, что делать, если полиция сама ворует, убивает и плутует? А в России, как оказывается, это обычная вещь.

Рядом с гимном полицейскому неожиданно появляется горькое признание, что "всё управленье России было застойное, пассивное. ...образовалось правительство застоя и политика застоя". Почему же так произошло? Ответ писателя простой - качество народа: "Русские люди - труха. И обращают в труху Русское царство. Карточного домика построить не умеют. Но зато надеются, верят и рвутся построить идеальное государство. И такая игра на сердце, что "мы - самые лучшие". Читать подобное о себе невыносимо. Но Розанов прям и честен, он не желает накладывать румяна и спасительные оттенки. В отношении к народу он следует бесстрашной традиции русской пишущей интеллигенции от Радищева и Гоголя до Щедрина и Толстого. "Дана нам красота невиданная. И богатство неслыханное. Это - Россия. Но глупые дети всё растратили. Это Русские". Добавлю, что не просто растратили - разграбили, изгадили, осквернили.

Розановская характеристика современной, нач. 20 века, России афористична и исчерпывающа, не прибавить не убавить: "Оснуйте вы сто кабаков и три училища. Что выйдет? Вот Россия "теперь". И тут же один из парадоксов писателя в охранительном духе: "Россия - первобытная, первоначальная страна. Но только одно правительство это осознаёт, заботясь о хлебе, о пушках, о крестьянстве, о сословиях, а не об Амфитеатрове (писатель. Н.), Кугеле (общественный деятель. Н.) и Вере Фигнер (революционерка. Н.) - Мне о мужике заботиться, а не о барышнях. - Нам не нужно "рассуждать". Нам нужно быть". Хочется возразить: что же это за правительство, которое будет делить единый народ на нужных и ненужных, полезных и не очень? Куда деть этих самых "барышень"? И потом: без "рассуждений" не получится и "быть", ведь человек - существо сознательное, а не аппарат для переваривания пищи.

Тут Розанов явно запальчив в своих симпатиях и антипатиях. Но его краткая программа не вызывает возражений и годится на все времена: "Любить, верить и служить России - вот программа. Пусть это будет ломоносовский путь". Трезвость легко совмещается с иллюзиями. Писателю кажется, что "Народ русский, в необозримом стане своём, есть, конечно, правительственный народ. Он сознаёт, что "построил Царство", терпением и страданием, как мужик, солдат, поп. И разрушать свою работу никогда не станет". Это написано за 2 года до революции, когда народ русский с упоением и ожесточением разрушил и "Царство", и свою работу. Верноподданность у русских всегда сочеталась с отчаянным анархизмом, но Розанов временами об этом "забывает". Будущую Россию он видит "всеуезднейшею державою" - меткий и ёмкий термин. То есть - провинциальной. "Это обеспечение вечности за нею и мировой значительности, важности, ценности. Мир вечно будет "уезд" и "столица". Мы ничего особенно важного собою не представляем и существуем потому, что "Бог грехам нашим терпит". Тогда мы проживём кое-как, и у нас зародится ещё раз, и даже не один, Александр Сергеевич. Нет ничего смешнее, как "Россия стала Берлином". Уверен, что многие начнут спорить и опровергать, особенно в свете провозглашённой "модернизации" и научно-технического скачка. Но никуда не деться от того факта, что именно на рубеже 20 и 21 вв. Россия превратилась в колоссальный "уезд" и по уровню экономики, науки, образования, международного положения, и по психологии народа: никто не рвётся в передовые, всех устраивает утвердившийся провинциализм.

Розанов абсолютно прав: Россия ни разу не была за 1000 лет ни Берлином, ни Парижем, хотя мечтает веками. Пора бы успокоиться и устраиваться именно как "уездная держава". Тут нас ждут несомненные достижения и, главное, какое-никакое благо. Вбить бы эту истину близоруким правителям, которые по традиции не могут избавиться от химер имперского величия и мирового лидерства. Отсюда и убийственный милитаризм, и фантастические программы, и разорительные мировые "форумы", и роскошные резиденции, и колоссальные непроизводительные расходы на прожорливую бюрократию. "У нас есть Технологический институт. Технологическое училище в Москве. В Петербурге ещё - Политехникум. Совершенно основательная причина, чтобы русские не умели выделывать даже гигроскопической ваты, чтобы Троицкий мост строил Батиньоль. И нефть добывалась Ротшильдом".

За 100 лет беспомощное положение только усугубилось: страна прочно села на иглу импорта, от продовольствия до электронной техники. Ничему не научились, кроме ускоренной распродажи ресурсов. Розанов пытается понять причины этого явления: "Да русскому вообще ничего не нужно. Русскому человеку всё русское любо. Нравится и русское беззаконие". Да, не нужно, когда нацией овладевает безразличие и вялость: проживём и так, на готовом.
Вытравлен национальный азарт, чувство превосходства и конкуренции, так сильно развитые в японцах и американцах. Как их привить? Социализм смог на время воодушевить и зарядить народ миражом будущего рая. Но Розанов не верит в социализм: "Из социализма, как он ни "преуспевает", так же не может выйти гармонического порядка со временем , - как из онанизма, как в нём ни напрягайся, никогда не получится новорождённого ребёнка" (со временем как раз получился.Н.) Поскольку к социализму ведёт революция, то и её отвергает консервативный Розанов: "Революция омерзительна, - не начав этим словом, нельзя войти в 19 век. Она вся - гадка, они все - лакеи. "Свадьба Фигаро", - о, вот вещь. Бунтующий вонючий раб, довольно талантливый". Однако революцию пришлось признать неизбежной, когда она развернулась перед глазами. Революция была нужна именно рабам и лакеям, чтобы они могли раскрыть свои таланты не хуже князей и графов, зажить своей, а не навязанной жизнью.

Нравится
11:15
30
© НЕЗЛОБИН
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение