Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Буду ли я читаем? Я думаю - вечно. 4

Буду ли я читаем? Я думаю - вечно.  4

Розанова, как и прочих, следует читать критически, с ясной головой. Будучи мыслителем всеохватным, зорким, проницательным, он не избежал односторонности и преувеличений, а потому - и ошибочных суждений и оценок. Они идут от его несгибаемого мировоззренческого каркаса (консерватизм), увлечённости предметом, а там, где увлечённость и настойчивость, там обязательно возникают перегибы. В борьбе с классической, "сочинённой", литературой, философ приходит к её отрицанию, одному из многих в его писаниях. "Ведь я чувствую, что вся литература русская притворяется, а поцарапай её - она в сущности "РОЗАНОВ". И писали бы то же, что я, только не смеют. Не смеют не притворяться. Но притворство пройдёт. И все станут "РОЗАНОВ", "из Достоевского". Вот и всё". Надо ли говорить, что диагноз поставлен поспешный и не оправдался. Литература души, самоанализа, самовыражения, т.е. Розанов + Достоевский, набрала силу и завоевала признание, Но и традиционная, как искусство отражения мира и человека в художественных образах, никуда не ушла, ветвится и множится и по-прежнему любима читателем. Можно сказать, она переживает второе рождение, Что читают? Романы, фэнтэзи, детективы, мистику, историческую, женскую - в общем, как всегда. Одного Розанова и Достоевского недостаточно.

Сам писатель чётко представлял достоинства своей необыкновенной прозы: "... ни одной вялой строчки на таком неизмеримом протяжении всех трудов и с 1882 г. (кончил университет) - ни одной вялой, безжизненной, плетущейся строчки. Удивительно. Вполне удивительное горение. "Я, м.б., и глуп, но во мне очень много дров. Бог вначале создал Розанова. "Из Розанова пошло всё". Отсюда я родной "всему". Ей-ей". Его сочинения покоряют и берут за живое любого неравнодушного читателя, впрочем, и достаточно подготовленного: всё-таки, это не чтиво. Они неразрывно связаны с многоликим миром и человеческими исканиями, в них на самом деле нет ни одной мертворождённой притянутой строки: все из клокочущего источника под названием "жизнь". "Что я сделал? Нельзя отрицать: родил множество новых мыслей. Ну и шут с ними, Но главное? Господи - я жил. Это хорошо. Спасибо тебе".

И отсюда проистекает крепкая убеждённость философа в личном бессмертии: "Буду ли я читаем? Я думаю, - вечно. Какая причина забыть? Никакой. "Добрый малый, который с нами беседует обо всём". Который есть "мы", который есть "один из нас". В моём смирении - моя вечность. Что я "ни над кем не поднялся", что я вечно сохраняюсь в океане людском. И вечно кого-то утешу... И я и мамочка - мы будем вечны" (кроме мамочки, он преданно любил жену и дочерей, был образцовый семьянин). Забвение Розанова на родине было кратковременным, в советские годы: уж слишком он выглядел колючим, враждебным, непримиримым для идеологов коммунизма - однолинейных и нетерпимых ко всему "не нашему" (Розанов тоже умел быть нетерпимым, мы уже это видели). Но угар коммунистической идеологии прошёл, вернулась эра свободомыслия (надолго ли? Уже и сейчас его теснят и урезают). И Розанов сразу поднялся из-под спуда, его активно печатают с конца 1980-х, он вторично открыт на родине и признан. А за границей Розанова всегда публиковали и изучали, его теории и открытия оказали колоссальное воздействие на философию экзистенциализма и философию пола.

Предмет мучительных размышлений писателя - родная Русь, её природа, история, люди, национальный характер. И надо признать: никто не дал столько верных суждений и прогнозов о родине, как этот невзрачный, худой, подвижный человечек с ядовитым языком и прощупывающим взглядом. Вот в разгар революции 1917 он наблюдает Керенского, сверхпопулярного в массах премьер-министра "свободной России", и приходит к далеко идущим выводам. "Керенский есть общая возможность парламента и парламентаризма... Керенский никогда не пройдёт, а с ним вместе никогда не пройдёт внутренний аппетит к парламенту, внутренняя жажда его, которую невозможно наполнить, как бочку Данаид... из этой жажды вышел и вечно останется на земле нескончаемый процесс "европейского парламентаризма". Когда он кончится? Никогда, ибо Керенскому всегда захочется поговорить. Боже: да Керенский - это целая цивилизация". Розанов несколькими фразами вскрывает природу парламенского собрания: не только из общественной потребности, но и личной. Здесь гнездится публичное красноречие, красованье, удовлетворение тщеславия на казённый счёт, арена публичного актёрства в политике. Подставьте на место Керенского Жириновского - и вы полностью согласитесь с Розановым. Он вышел на минусы незрелого показного парламентаризма, который захлестнул страну весной и летом 1917. С тех пор мало что изменилось, российский парламент, Дума, по-прежнему не имеет самостоятельного значения и не стал "первой властью" в авторитарном государстве с его вождями-временщиками.

Нравится
11:45
117
© НЕЗЛОБИН
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение