Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

50 лет спустя (часть 4)

50 лет спустя (часть 4)

Часть 4

Уставшие от дневного труда по управлению нашими судёнышками, ночами мы спали как убитые. Однако отказаться от того чтобы увидеть великолепие звёздного неба в горах не могли. Такого изобилия звёзд на неба не увидеть сквозь задымлённую атмосферу городов. Ещё больше звёзд можно увидеть, когда летишь в самолёте на высоте 10-11 километров над землёй. Даже, выехав из города в деревню, замечаешь, что звёзд на небо стало больше чем над городом. Михаил Ломоносов, живший в эпоху незагрязнённой промышленными выбросами атмосферы, изумлялся ночным небом над горами:

«Взошла на горы черна тень,
Лучи от нас склонились прочь.
………………………………………………
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна».

Балыктыг-Хем с тувинского языка переводится как «Рыбная река» и рыбы в ней в ту пору хватало: хариус, ленок, таймень. Однако мы рыбу не ловили. Она без страха проплывала в прозрачной воде горной реки, подразнивая нас своим блеском, виляя хвостом и шевеля плавниками. Рыбки, особенно столь редкостной, какая водится в реках Саян, нам конечно хотелось. Сами тувинцы рыбалкой особо не увлекаются, они скотоводы, охотники. Рыба не являлась продуктом питания, которому тувинцы отдавали предпочтение. Рыбу тувинцы называют балык, но в обиходном языке больше распространено второе название, отражающее их отношение к рыбе – «суг курту», в переводе – «водяной червь». Живых существ, обитающих в воде, тувинцы называли червями, паразитами в живых организмах. Вода у тувинцев считалась живой. Такое отношение к рыбе было в Туве преобладающим. Ели рыбу в ситуациях, когда она становилась единственным источником пищи, кода было плохо с мясопродуктами.

В дни сплава мы принимали пищу три раза в день. Утром и вечером – горячую, в обед костра не разжигали, палаток не ставили и довольствовались добрым шматом украинского сала с хлебом, головкой лука и кружкой чистой холодной воды из реки. Для меня, уральца, в отличие от киевлян, это было ново и непривычно. На приготовление горячей пищи требуется время, а каникулы не резиновые, растянешь одно удовольствие, не получишь другого. Всё светлое время старались плыть и плыть. Тут же мне припомнилось, что на Вишере мы со временем вовсе отказались останавливаться на обеды. Макали сухари в реке (два мешка с сухарями нам подарили встретившиеся геологи) и жевали их, запивая забортной водой.

Река шумит днём, шумит ночью. Как не вспомнишь тогда строки Николай Рубцова, слушая неумолкающую песнь горной азиатской реки:

«Как я подолгу слушал этот шум,
Когда во мгле горел закатный пламень!
Лицом к реке садился я на камень
И все глядел, задумчив и угрюм.

Как то, увидев на склоне горы охотничье зимовье, мы остановились на кратковременный отдых с перекусом на левом берегу Балыктыг-Хема. Я в таких избах прежде не бывал и мы с кем-то из ребят поднялись вверх по склону, посетили избу. Летом избы пустуют, охотники останавливаются в них зимой. В избе была небольшая печурка, нары, полка для посуды, стол. Как и положено, по охотничьим законам, на полке были оставлены спички, соль, какая-то крупа в баночке. Ещё мы обнаружили в избе большую пачку синьки* с древней писаниной на незнакомом нам языке. Разгадать, что это за письмена мы не могли, решили, что это молитвы. Я прихватил с собой один листочек исписанный иероглифами, с надеждой, что в Челябинске отыщу того кто их расшифрует. Но никуда я не обратился, а зря, ведь мой одноклассник, Толя Чебодаев, был хакас. И мама, и папа хакасы, они-то могли бы мне помочь. Хакасы и тувинцы веками живут бок о бок. Что это были за копии письменности на монгольском или китайском языке так я и не узнал. Они долго лежали в кладовке родителей, а потом пропали. Подрастающая за нами молодёжь, племянники, племянницы, могли просто забрать себе их из любопытства. Удивительно, у сестры сохранилась «Берестяная грамота» — моё письмо с Вишеры! А вот находки из охотничьей избы не сохранилось. Нас ждала река, мы и десяти минут не присутствовали в избе, покинули, ничего в ней не изменив.

Константин не помнит, что заходил в юрту в этом походе, я же точно помню, как побывал в одной из них. Кто не побывал в юрте тувинцев, тот не видел главного, их жилища, их очага. Почти ночь над Саянами, вхожу в юрту, а в юрте светло, как будто освещена она неоновой лампой. Это от того что над головой огромная круглая «дыра» в небо. В центре юрты – очаг, точнее металлическая печь с высокой трубой. Печная труба выходит в то же окно, в центре потолка, откуда вливается в юрту мягкий небесный свет. Когда смотришь на юрту снаружи, она кажется маленькой и бедной, но войдя внутрь, поражаешься её просторности. По кругу, у «стен», расставлены: швейная машинка; радиоприемник «Спидола» на батарейках; сундуки; кровати; развешаны одежды. Тувинцы народ гостеприимный. Угощались мы, сидя на коврах и подушечках, подражая хозяевам, поджав под себя скрещенные ноги, коленями в стороны. Ели мясо, пили чай. Тихо беседовали. Жаль, не довелось услышать гортанных народных песен.

Тувинцы едят в основном мясную пищу. Для приготовления блюд используются баранина, козлятина, говядина, мясо яка и оленя. Иногда используется мясо тарбагана* (сурок) и другой дичи. Очень редко – конина. Конь почитаемое в горах животное, друг и соратник, ему дают дожить до старости.

Чай в Туве заваривается по-особому, этот напиток представляет собой кипячёный в котле плиточный спрессованный зелёный чай, с добавлением молока и соли. Называют его «сүттүг шай» — чай с молоком. Ещё тувинцы пьют хымыс, схожий, с известным для многих, кумысом. Мама моя всегда пила чёрный чай с молоком и сахаром. После Тувы я стал пить, на показуху близким, солёный чай с молоком, но не долго, с сахаром привычней и вкусней.

«Чем угощался у тувинцев? Всего один раз я был у них в юрте и пробовал кислое молоко типа кефира от сарлыков и чай смесь молока, жира, соли и еще чего-то с заваркой зеленого чая». (Константин)

На Балыктыг-Хеме, такого как на Вишере, чтобы плыть спокойно, не часто налегая на греби, не предоставлялось. Всё же были моменты, когда вода успокаивалась, появлялись дикие непуганые утки, которых мы старались подстрелить. Большинство уток успевало скрыться в береговых зарослях, но некоторые попадали нам на ужин.

Уже близко к Кунгуртуку* мы нарвались на расческу*. Она возникла неожиданно за поворотом реки. Там было несколько проток, мы шли близко к правому берегу. Всё, что успели, увидев неизбежное, это отложить шесты и ухватиться за ветви дерева лежащего поперёк русла. Салик проскользнул под ветками и продолжил плыть по течению. Мы с Олегом вскарабкались на ствол и по нему прошли на сушу. Вижу, Константин, в отличие от нас, плывёт за саликом. Он что-то кричит про салик и вещи на нём. Мы с Олегом оказались на звериной тропе и побежали ловить салик, если можно сказать так про перемещение сквозь заросли ивняка бьющего нас ветвями. Тропа не шла у самой воды, салик нам был не видим. Пробежав вперёд, мы выскакивали из кустов к воде, салик проносило мимо нас и такое повторялось много раз. Мне казалось, что это Константин догнал вплавь салик, но он помнит другое:

«Ну, про купание от расчесок и прочее я хорошо помню. Особенно потому, что перед этим я сидел спиной вперед, ничего не видел и чистил подбитую уточку. После удара ветками по спине купание было не очень приятное. На салике ты был с Олегом и со мной. В таком составе на расческу и нарвались. Там никаких камней не было, речка текла между кустов и деревьев как канава с большим количеством проток. Поэтому я просто бултыхнулся в медленно текущую и довольно глубокую речку, выбрался на обрывистый травяной берег высотой до полуметра. Даже утку, которую щипал, и потому прозевал расческу, не отпустил, а вытащил с собой. Мы её вечером съели. А вы, догнав плотик, пристали в удобном месте и подобрали меня. Помню, я разозлился и сказал, что дальше не поплывем, в этом месте будем строить большой плот! Точно не помню. Помню только, что некоторое время тащился с этой уткой по берегу через кусты и упавшие деревья. Экипаж второго салика под расчёску не попал, это точно. У ребят уточнить не могу. Связи с ними пока нет, они разъехались по дачам и сидят без интернета». (Константин.)

Тогда выходит, что в один прекрасный момент мы с Олегом салик опередили и перехватили. К нашей радости его не перевернуло, упакованные в плёнку, надёжно закреплённые к раме рюкзаки, не намокли и остались на салике. (В этом месте я подумал о кораблях призраках – по разным причинам исчезают экипажи кораблей).

Инстинктивно, спасая себя, схватившись за ветки «расчёски», мы с Олегом поступили верно, потому, как, опасно нырять в воду под расчёску! Под водой всегда остаются ветви, в которых можно застрять или покалечиться, ударившись о них.

Меня беспокоило, не намокли ли мои документы после расчёски и ловли салика, проверял застёгнутый карман штормовки. Документы мочить нельзя! Во время сплава всегда рискуешь очутиться в воде, потому они были герметично упакованы, как и аварийный запас спичек. В авиации к спичкам тоже особое отношение. Спички на случай выживания после аварийного покидания самолёта мы носили в карманах лётных курток особо обработанными – каждую спичку окунали в расплавленный парафин или воск. Коробку со спичками, также покрытую парафином, заворачивали в полиэтиленовый пакетик и обматывали изолентой или лейкопластырем. Товарищ, перед его уходом в запас, показывал мне свой коробок, который проносил всю лётную службу, не заменив его ни разу с лейтенантских до майорских лет. «Можешь представить этому коробку уже двадцать пять лет! – говорил Николай, – и дальше хранить буду, память».

Река Балыктыг-Хем выходит в Тере-Хольскую котловину, пересекая её с юга на север, принимая, слева и справа, многочисленные мелкие притоки. Там, в котловине, близко к реке появился первый на нашем пути населённый пункт Кунгуртук. Не забывайте, мои описания относятся к августу 1971 года, в настоящее время в Кунгуртуке многое изменилось! В ту пору это было село, райцентр, имевший свой аэродромчик с грунтовой взлётно-посадочной полосой* длиной около 100 метров. Прилетал в посёлок только «Ан-2», совершая нечастые рейсы от Кызыла и обратно.

В район Кунгуртука мы приплыли числа 15-16 августа, осушили свои шесты на берегу, километрах в пяти от самого села. По плану челябинцев, закончив сплав по Хамсаре, их группа должна была оказаться в Абакане 20 августа. О датах начала и конца похода студентов ЧПИ я был информирован друзьями ещё в Челябинске, при подготовке к походу. Наша, киевская группа, достигнув Кунгуртука, меняла салики на один большой плот для взятия Ка-Хема. Такое название обретал Балыктыг-Хем ниже Кунгуртука.

В Кунгуртуке, для меня, появилась единственная возможность улететь в Кызыл, чтобы вернуться домой, не сильно отстав от челябинской группы. Я объявил ребятам: «Срок моего похода кончается. О том, что я поплыл с вами, не знают даже мои друзья из ЧПИ, не то чтобы родные. Если я не появлюсь в Челябинске с их прибытием, меня начнут искать. Друзья пойдут ко мне домой, а меня нет дома. Родители или сёстры пойдут к друзьям, а те не знают где я. Двадцать дней неизвестно где пропадает человек и где он теперь?! Паника! Утонул? Разбился? Убит? К тому же я опоздаю с возвращением в училище из отпуска, а это приведёт к наказанию, неизвестно какому». Оставшихся дней моего отпуска на продолжение сплава по Ка-Хему просто не хватало! Я военный, срок прибытия в часть нарушить без веской, обоснованной причины не имею права. За 22 года службы я никогда не прибывал из отпусков с опозданием, даже не смог присутствовать на свадьбе сестрёнки в Челябинске, когда дата свадьбы совпала с датой окончания моего отпуска. Никто из киевлян моему решению возвращаться в Челябинск не обрадовался. Впереди Ка-Хем, трудное испытание его порогами, щёками, управление большим плотом с гребями. Меня мучило то, что я вынужден оставить ребят. На душе было мерзопакостно, я чувствовал себя предателем. С другой стороны, моё присутствие в группе студентов КПИ вовсе не планировалось до нашей случайной встречи в Кызыле. Они были готовы преодолеть этот маршрут без меня. Полагаю, что киевляне просто пожалели меня в Кызыле, отставшего от своей группы, проехавшего долгую дорогу от Челябинска до Кызыла, не нашедшего в кассе аэропорта обещанной весточки от друзей с наставлением о том, как их догонять, где будут меня дожидаться. Сроки похода просчитаны по дням, о дате моего возвращения знают родные. Такой связи как сотовая, Интернет, в семидесятые годы прошлого века ещё не было. Были междугородние звонки по заказу из кабинок в почтовых отделениях городов, был телеграф, письма, которые могли приходить уже следом за отправителем-путешественником, когда он сам же и получал их, появившись дома. Помню, что на удачу, я отбил телеграмму на «главпочтамт» Хамсары для челябинской группы: «Я с киевлянами, не ждите, не беспокойтесь!» Родных расстраивать не стал. Потерять сведения о сыне и брате почти на месяц, зная, что он в неведомых краях… Челябинцы ждали меня на Хамсаре два дня, пока строили плот, как я узнал позже, встретившись с ними, Женя Кузьмин каждый день до отплытия бегал в аэропорт в надежде встретить меня.

Распрощавшись с товарищами по сплаву, я ушёл пешком в Кунгуртуг. Кто-то из группы сопроводил меня от реки до села. Моим пристанищем до прилёта самолёта стал зал ожидания аэропорта. Группа на берегу, разобрав салики, приступила к строительству большого плота. В дальнейшем только красная каска, которой меня снабдили киевляне, чтобы я голову о камни не пробил, стала их флагом на шесте и напоминала о курсантике, который прошёл с ними Балыктыг-Хем.

В Кунгуртуке я познакомился с местным сверстником, тувинцем Анатолием. Возникла взаимная симпатия, да и любой новый человек на селе, где проживает полторы-две тысячи народу, тем более сверстник, был ему интересен.

Как всякому человеку, впервые услышавшему странное наименование населённого пункта, я полюбопытствовал об этом у Анатолия: «Что означает слово Кунгуртуг?» Анатолий, тувинец, житель Кунгуртука, сказал, что местность эта переводится как «Долина мертвецов». Потому что прежде в этой котловине хоронили людей. Анатолий говорит на монгольском языке. Слово «Кунгуртуг» он воспринимает как «хуний хуурт» – место захоронения людей. Русским людям слышалось в этом «кунгу ртуг», так и стали русские называть село – Кунгуртуг.

Хотелось бы здесь отметить интересную деталь, если в Туве кто-то говорит, что он родом из Кунгуртуга (Кунгуртуг чуртуг мен), то под этим и говорящий, и окружающие понимают не конкретно поселок Кунгуртуг, а всю эту загадочную, восточную, труднодоступную, горную страну, расположенную южнее «тувинской Швейцарии», горно-таежной части северо-востока Тувы, прекрасной, многоводной, с альпийскими горными лугами Тоджи.

Я пытался найти в языке Анатолия слова схожие с татарскими словами и находил, основа то одна – тюркские языки. Также я нахожу одинаковые по звучанию и значению слова с латышским языком на котором говорит один из моих друзей (так– «ярый» – на обеих языках означает «да или ладно»). Человечество живёт на планете миллионы лет, смешиваются расы, языки и удивляться такому не стоит. Проживи я с годик в Туве то говорил бы на тувинском, как тувинец.

Кунгуртуг довольно крупное село. Население занято животноводством, охотой. Автомобильная дорога связывает Кунгуртуг с посёлком Нарын, из которого мы выходили на Балыктыг-Хем в начале пути. Многие группы туристов выбирают точкой начала сплава по реке Ка-Хем именно Кунгуртуг, а не верховья Балыктыг-Хема, как мы. Начинают сплав сразу с большой воды. Добраться сюда легче, чем нашим путём – через Нарын, перевал и рекой Балыктыг-Хем по малой воде. Если бы Константин тоже выбрал его началом нашего сплава, то я бы вместе с ними пережил ощущения от преодолений множества препятствий на коварной реке Ка-Хем.

О том чтобы в Кунгуртуге была гостиница в те годы и речи не велось. В здании аэропорта, являвшемся одновременно пунктом управления полётами, авиа диспетчерской, залом ожидания жили муж и жена, вдвоём обеспечивающие всю его работу. А это: метеослужба, связь, выпуск и прием самолётов, продажа авиабилетов, регистрация пассажиров, уборка служебных помещений и многое другое – всё успевали обеспечить русские супруги.

На аэродроме присутствовала метеорологическая площадка, где на ветру развивался полосатый флюгер для визуального наблюдения за направлением и скоростью ветра. На командном пункте имелась рация для связи с бортами. Управление полётами велось одним человеком, визуальным наблюдением. Не помню, была ли приводная автоматическая радиостанция ПАР-8,* полагаю что была. В общем, в ту пору это был обычный для отдалённых и малонаселённых районов СССР полевой аэродром способный обслуживать взлёт, посадку самолётов и вертолётов малой авиации.

(продолжение следует)

Нравится
14:05
192
© Валерий Валиулин
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
15:59
+1
Ну, что сказать…
Написано роскошно!
Искренне жаль, что местные графоманы поддрачивают на друг друга, а такие вещи минуют, типа, «многабукафф, ниасилел».
Я осилил. И в ноздрях будто дым костерка, и на лице брызги воды от плота.
А рыбки зря не отведали.
Мой дружбан, достаточно высокий чин в ФСБ, ездил с проверкой в одну из ихних частей. Командиру, полковнику, давно предлагали перевод в Москву, на генеральскую должность, он отказывался: «Да нах она мне впилась ваша Москва? Здесь — мясо, рыба, икра, ягода, а чё там?»
Эх, кто бы оттуда красной икры прислал, чёрную в своё время жрал ложками — не нравится…
Я на Востоке и в Анадыре её ловил и ел! Сейчас покупаем на рынке рыбу красную часто, а икру по Великим праздникам! Меня, сам знаешь, тоже не заставишь читать большие произведения, глаза не дают. На днях увеличил все шрифты экранные и значки в 1,5. Привыкаю потихоньку. Да и весь в работе.
Читая, ловишь себя на том, что всё так наглядно описано, будто фильм посмотрел… Талант у тебя Валера. писать не только стихи и песни, но и прекрасную, интересную и познавательную прозу! Замечательно, что есть с кем посоветоваться и уточнить многие моменты.
Ну, ваоще… Захвалила, Натали! А фильмик из прошлого глянула? Я сам был удивлён что в группе были и фотик и видеокамера. Забыл напрочь, спасибо Константину! И тебе за похвалы! veselo

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение