Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

50 лет спустя (часть 2)

50 лет спустя (часть 2)

Часть 2

В Кызыле меня поразила гора с издали видимой на ней надписью «Ленин, Слава», выложенной из камней. С распадом СССР, пишут люди, на склоне горы появлялись надписи — «Нина», «Галя», «ДДТ», пока не сменили на название «Догээ»*. Гора снова стала местом паломничества многих верующих. Знакомиться с городом мне было некогда. В Кызыле почему-то запомнилось такси, которым управляла женщина-тувинка «крутого», выражаясь сегодняшним сленгом, нрава, да городские улицы с подъёмами и спусками.

Прибыв в аэропорт Кызыл, обратившись в билетную кассу, где товарищи должны были оставить для меня сообщение, я был глубоко огорчён – обещанного письма от челябинской группы там не оказалось! Кассир уже несколько дней работала одна, а её сменщица хоронила кого-то из близких, никаких записок при смене ей не передала.

Площадь перед аэровокзалом была превращена в палаточный городок туристическими группами, ожидающими своего вылета или попутного автотранспорта, которые доставят их к начальным пунктам пеших, водных, конных маршрутов. Отыскивая следы своей группы, расспрашивая жителей палаточного городка, я узнал, что челябинцы улетели на «АН-2» к реке Хамсара.

У одной палатки моё внимание привлёк парень в пионерском галстуке, давно вышедший из пионерского возраста. Он метал нож толи в доску, толи в щит, и довольно успешно. Заговорили. Он и трое его товарищей оказались студентами Киевского политехнического института, ожидающими своего инструктора для сплава по той же Хасмаре. Инструктор завершал маршрут с предыдущей группой, а эта четвёрка киевлян ждала своей очереди последовать за ним, под его руководством. Я объяснил свою ситуацию Николаю, так звали «метателя ножей», и он мне предложил причалить к ним, растолковав невесёлую обстановку в аэропорту: «На самолёт ты скоро не попадёшь, и неизвестно что ожидает тебя на месте прилёта. Твои долго в Хамсаре ждать не станут. Шестой в нашей группе лишним не будет, поплыли с нами!»

Ждали мы инструктора не долго, может сутки, а может двое. Появился Константин, кончилась спячка в ожидании его, группа ожила. Пополнение в моём лице было им одобрено. Опытный турист, старше меня на три года, прошедший немало капризных рек, ставший инструктором по водному туризму, быстро наметил путь к верховьям Балыктыг-Хема. Вот как он объяснил принятие такого решения: «Я появился в Кызыле после окончания предыдущего похода в Туве. У меня в тот год было два похода подряд. Никакого запрета на основной маршрут не было. Мы были оформлены на поход по реке Хамсара, но улететь на Хамсару было невозможно. Тогда я решил взять Балыктыг-Хем с Каа-Хемом, потому что: 1) туда можно доехать машиной и не ждать неделю самолета; 2) у меня было подробное описание Балыктыг-Хема; 3) до того я дважды был на Каа-Хеме, ниже стрелки с Кызыл-Хемом, и хорошо его знал; 4) ребята, несмотря на их небольшой опыт, мне доверяли и согласились на изменение маршрута вверх, фактически с третьей на пятую категорию сложности».

Константин, мне понравился своим темпераментом, решительностью, командирскими качествами. Прожив целый год в армейском коллективе, я это оценил сразу.

Нам предстояло добраться из Кызыла в Нарын, одолеть перевал, прозванный нами Нарынским, выйти к верховьям Балыктыг-Хема, дающего начало великому Енисею.

Вся забота на поиск транспорта и «договориться» о стоимости доставки ложилась на руководителя группы. Из Кызыла до Нарына, мы доехали на попутках, к шестому или седьмому августа. До посёлка Эрзин, являющегося административным центром, отстоящим на 216 километров к югу от столицы Тувы, дорога была асфальтовая и добротная. До посёлка Нарын, значительно хуже, чем от Кызыла до Эрзина. После Нарына шла грунтовка на прииск золотодобытчиков. Помню, как нас мотало в кузове «ГАЗ-51», трясло на голышах в русле пересохшей реки.

В Нарыне решили подкупить продукты. Магазин был скудным. Вспомнились строки Николая Рубцова: «А водки нет в его ларьке убогом…». Ни этот продукт, ни табак нас не интересовали, я не помню, чтобы кто-то из ребят курил. Тогда и я был противником курения. И теперь противник, но курящий до какой-то поры.

Из Нарына наш путь пролёг до Золотого прииска, где и кончилась лафа, не таскать на себе тяжёлые рюкзаки. Мы увидели бригаду золотоискателей. Выше бараков прииска старатели бульдозером перекопали тракторную дорогу, проехать дальше на автомашине оказалось невозможным.

Насколько же я был удивлён тем, что не увидел на золотом прииске ни единой золотой крохи! На пересохшем русле реки стоял громадный грейдер. Несколько человек, золотоискателей, в робах трактористов, сидели рядом и курили. Для меня это было ново, в кинофильмах я видел лишь как моют золото на речках. Здесь я впервые узнал, что бывает ещё золотая руда. Можно целую гору раскопать, а золота там на копейку. Разгребают они породу, грузят в кузов автомобиля, который доставляет руду на «фабрику» где её дробят, промывают. Мы оказались в одной из золотоносных зон республики, у рудно-россыпного узла – Нарынский. Ныне он заброшен.

Золотодобытчики предоставили нам ночлег, ставить палатки не было нужды, ночевали в бараке, на прииске. Утром, перед подъёмом на перевал, мы поблагодарили рабочих за приют и ночлег, посидели с ними на дорожку и распрощались.

По тракторной дороге двинулись на север, к высоте 2507, которая и есть перевальное плато Нарын. Шли очень медленно, тяжелый груз: восемь камер от грузовой автомашины, каждая около шести килограмм, большой ручной насос, продукты, две брезентовые палатки, спальные мешки, топоры для заготовки дров и постройки плота, ружьё, карабин, патроны, парашютные стропы для связывания плота. Благо не было снастей для рыбалки, интерес к походу был спортивный, пройти водный маршрут четвёртой и пятой категорий сложности.

В пятидесяти километрах от посёлка встретился семилетний мальчик-пастух. Он, с огромной собакой, пас стадо сарлыков (так называют тувинцы яков).* Палатки, у пастушонка не было. Он спал между двумя сарлыками, укрывшись их длиной, свисающей шерстью. Питался мальчик молоком и кашами на молоке сарлыков.

Перевал мы называли Нарынский, так как он к городку Нарын ближе всего, но это наше название, истинное его название нам было неведомо. К подножию перевала мы дошли под вечер, измождённые длительным переходом с рюкзачищами на плечах. Сбросили ноши, решили разбить лагерь, заночевать и утром, со свежими силами, одолеть перевал.

Что меня потянуло подняться одному, налегке, на высоту, которая ожидала нас завтра? Она меня позвала! Группа осталась внизу, я поднялся до высшей точки и остался один на один с безбрежным миром. Солнца нет, сумерки. Серое, закрытое десятибалльным слоем облаков небо и полотно тумана, покрывшего долину реки. Грозная, давящая толща клубящихся, грязно-серых, дождевых туч фронтом надвигающихся на меня. Звенящая в ушах тишина, поглотившая весь мир. Ребята где-то внизу, но их не видно и не слышно. Я и планета, я и космос. Никакого ощущения земли под ногами. Меня окутывает холод страха. Возникает осознание того что я ничего не значащая песчинка в бескрайнем и безразличном, по отношению ко мне, космосе.

Бежать! Скорее бежать к людям, вниз, туда, где товарищи, палатки, привычное ощущение земли и жизни! Скорее в тот мир, где ты живёшь, общаешься с людьми, где ты человек, а не мизерная пылинка в грозном, угрожающем своим величием, мироздании.

Интересно, какие ощущения испытывает космонавт, вышедший в открытый космос? Полагаю, более жуткие! Человек живёт спокойно, лишь чувствуя землю под ногами, только в общении с людьми, в работе. Портив Вселенной человек бессилен, беспомощен и ничтожен!

Никакими словами не передать того что я испытал. Такого ощущения не приходило ко мне больше никогда в жизни! Даже в полётах на больших высотах, под стратосферой. Ведь в полётах всегда была кабина, экипаж, радиообмен, была работа и неразрывная связь с землёй. Было любование небесными городами с громадами причудливых дворцов, залитых и подсвеченных солнцем, очарование сказочными башнями белых облаков.

Стоп! Были и другие ощущения, близкие к этому, когда летишь над океаном. Но нет, только не такие! Там видишь водную поверхность как планету, чувствуешь себя связанным с шаром земным. Над океаном страшит иное, когда правый лётчик пытается убедиться, что на каналах связи спасателей кто-то дежурит:

«Бугель один! Бугель один, я 521-ый, на связь!»
«Командир, тишина на этой частоте спасателей!»
«Бугель два! Бугель два!..» – и на этой – тишина.
«Бугель три! Бугель три!..» – тишина в ответ.
Никто на данных частотах не дежурит, никто не услышит и не спасёт!
«Зачем на предполётных указаниях нам дают частоты для связи с моряками? Всё равно никто не отвечает», – злится командир.

Жутко – катапультироваться, приводниться и оказаться один на один с гигантской мощью воды планетарного масштаба без надежды на спасение.

Только оказавшись рядом с товарищами, у искрящего и потрескивающего костра, я вновь почувствовал себя земным человеком. Заполучил свою миску макарон с тушёнкой, кружку горячего чаю со сгущенным молоком и вздохнул с облегчением.

Вспомнилось, как после ночёвки на одной из гор Урала мы вышли утром из палаток и не увидели ничего и никого далее вытянутой руки. Туман, решили мы, неопытные, шестнадцатилетние школьники. Сложив палатки, подхватив рюкзаки, стали осторожно спускаться к реке Вишере. Чем ниже мы спускались, тем менее плотным становилось серое молоко тумана. И только спустившись к реке, мы увидели, что гора накрыта серым дождевым облаком. И нам не было страшно внутри облака, нас было много, и с нами восемь девчат. А рядом с девчатами – все орлы!

Мы ночевали первый раз, практически на самом перевале среди тополевого и ивнякового стланика, сильно устали, было сыро и холодно. Дров практически не было. С трудом нашли немного полусырых лиственниц и сварганили еду на плохоньком костре.

Пасмурным утром мы поднялись на плато перевала, куда я поднимался вечером один. Теперь всё вокруг воспринималось мной естественно, без тревог.

Как вышло так, что вчера я не обратил внимания на священные символы тувинцев? Видимо плато широкое и стоял я в другом месте. Сегодня мы их хорошо разглядели и сфотографировали. Подобное я видел ранее на Урале. У манси, коренных народов северного Урала, также существуют обряды подвязывания.

Как на любом горном перевале Тувы мы увидели здесь «оваа».* Куча камней, из которых торчит шест с подвязанными к нему лентами, является священным символом, называется «обо» у монгол, «оваа» у тувинцев. А ленты – это чалама, которые повязывают путники. Он обозначает границу между двумя территориями, у каждой из которых есть свой дух. Проходя перевал, человек придерживающийся местных традиций, повязывает ленту, или кладёт камень в основании шеста, остановившись около «оваа». Этим привлекается удача в предстоящем пути, дух горы будет его защищать. Каждая гора воспринимается тувинцами как живое существо, имеющее свою душу Священные родовые горы почитаются тувинцами как старшие родственники.

«Священный символ на перевале (мы называли его обо или шаманка). Никаких лент мы, помнится, не завязывали, клали камешки или монетки - не знаю. Как правило, это личное дело каждого. При этом местных традиций мы не знали, так как в этом регионе были впервые и ни с кем не консультировались. Я обычно оставлял или камешек, или монетку, но по данному обо, не помню. Думаю, оставлял». (Константин)

В тех землях и странах, где распространены шаманские системы, есть особые места, где местные жители и даже приезжие туристы вяжут огромное количество разноцветных лент и платков. Традиция подвязывания лент (на тувинском языке – чалама) существует с незапамятных времён. Цветовые значения, принятые в Туве для «чаламы» и «кадаков» таковы: Белый - Удача, благословление Духа; Синий - Великое Небо; Зеленый – Природа; Желтый – Вселенная; Красный - Богатство, здоровье.

Нас было шестеро в туристической группе, однако я не обнаружил ни на одном, почти из сотен снимков, нас шестерых, в полном составе: Владимир, Олег, Игорь, я, Константин. Где же шестой? А.., он же фотограф, допетрил я! И вспомнился мне рассказ товарища по службе о том, как они выкатились ночью на «ТУ-95 МС» за ВПП (взлётно-посадочную полосу). Махина, прозванная «Медведь», более пятнадцати тонн весом, «завязла» на картофельном поле. Спустились из самолёта на землю по гибкой, подвесной, лестнице. Командир построил перед собой экипаж, пересчитал и спрашивает: «Экипаж! Где седьмой?» Экипаж закрутил головами в поисках седьмого и промолчал, ни кого не обнаружив. Командир ещё раз пересчитал построившийся перед ним экипаж – седьмого члена экипажа не досчитался: «Где седьмой я спрашиваю?!» Штурман ему: «Командир, седьмой – это Вы!» Успокоились, насколько смогли, «найдя» седьмого члена экипажа, а тут бортинженер обрадовал: «Мужики, а мы ведь весь мой картофель перепахали, капут урожаю!» «Разойдись!» – пробурчал, оконфузившийся командир корабля. Засветились карманные фонарики, все разбрелись по полю – отыскивать колышки с табличками, выискивая на них свои фамилии.

Так и я, не нашёл ни на одной фотографии где бы стояли «в строю» все шесть членов нашей группы. Кто-то шестой всегда должен был нажимать на кнопку фотоаппарата, кого в тайге попросишь сделать такой снимок? Берег горной реки в тайге – это не пляж Лонжерон в Одессе.

(продолжение следует)

Нравится
11:40
109
© Валерий Валиулин
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
21:29
+2
Захватывающие у Вас были путешествия! Читала и у самой дух перехватило, все явно педставилось!
А я думал та себе, вспоминал да и всё… Но труд нескольких месяцев, приходилось постоянно переписываться с Костей. Интернет конечно ускорил процесс общения. Благодарю, Леночка! radist
Интересно ты, Валер, излагаешь все события. Улыбнуло меня Выражение допетрил. Повеяло от него очень родным.Так часто говорила мама… Мне кажется от других я его и не слышала больше.
Значит я в твою маму! cvetvoin
)))))))))))))))))))))))
09:45
+1
Обожаю путевые заметки! Тем более, что роскошно изложено.
Сам-то я домосед, но по иронии судьбы пришлось помотаться по стране.
Продолжу чтение.
Очень интересное путешествие получилось, Хороший слог, Валерий, легкий, читается с интересом! thumbsup

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение