Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

42-й и 69-й

       Я хотел написать рассказ под таким названием, материала у меня было достаточно. Но потом передумал. Я передумал домысливать, что было в голове у Олега Ефремова и у его сына Михаила. Оба они бывали в дачном поселке научных работников «42-й километр» (по одноименному названию платформы Казанской железной дороги – той, что следует за известной станцией «Кратово»). Летом 1969 года они посещали это место точно. Олегу Николаевичу было тогда около 42 лет, а Мише – около шести. Привозил отец сына на «Волге», курил одну за одной американские сигареты, перед дорогой заправлялся водочкой, но знал меру.

 

       Он привозил Мишу и оставлял на участке «дяди Води» – Всеволода Владимировича Павлова (1898 – 1972), известного профессора-египтолога. Его вторая жена Екатерина Алексеевна Некрасова-Павлова (1905 – 1989) была старшей сестрой Анны Алексеевны Некрасовой (1913 – 2003), которая многие годы являлась режиссером Центрального детского театра, где начинал карьеру Ефремов. Оттуда растут корни «Современника». Дочь Анны Алексеевны и ее бывшего мужа четырежды лауреата Сталинской премии Бориса Покровского (1912 – 2009) Алла Покровская была женой Олега Николаевича и матерью Михаила. Она здесь не появлялась, но оставляла беспокойного мальчика родной тетке на несколько недель.

 

       Участок был просторный, сильно заросший (его возраст исчислялся четырьмя десятилетиями минимум). Скромный двухэтажный оштукатуренный дом на две семьи выходил прямо на железную дорогу. Правда, в ту пору поезда и электрички ходили не часто. Оставаясь на попечении тети Кати, Мишка общался в основном с ее внуком   Васькой, который был лет на пять старше. Они забирались на забор и деревья, играли в машинки вокруг беседки, расположенной в центральной части, мучали старую охотничью собаку по кличке Топ и получали подзатыльники от моей будущей супруги, которая в 1969 году готовилась к поступлению в Педагогический институт и отсюда ездила сдавать экзамены. Старшая дочь профессора-египтолога от предыдущего брака Ирина Всеволодовна Павлова, будучи замдекана филологического факультета и состоя в родственных отношениях с моей будущей женой, но не с Некрасовыми, контролировала процесс подготовки и поступления. Человеком она была строгим, и ее побаивались остальные Павловы, включая собственного отца.

 

       Из остальных я лишь упомяну двух детей Екатерины Алексеевны – Катюшу, Екатерину Всеволодовну (1934 – 2015) – ученого-пушкиниста, и Володю, Владимира Всеволодовича (родился в 1940 году), актера Театра Ермоловой (с 1963 года и по сей день). Их жизнь, их судьба представляют интерес для бытописателя, но этот интерес выходит за рамки нашего повествования.

 

       Упомянутая Ирина Всеволодовна (1924 – 1992), которую побаивались остальные Павловы, была очень остра на язык. Однажды по поводу моей искренней любви к советскому театру в целом и к Олегу Ефремову в частности она грозно сказала, повергнув меня в полное смущение:

 

       – Сборище прохвостов. А твой Ефремов – бездельник и притворщик, у него в голове – публичный дом и кабак. Разве мужчина может этим заниматься?

 

       Слова запомнились, но я ей не поверил. Однако постепенно у меня из отрывочных фактов стала складываться определенная картина. Начало положило 50-летие выдающегося актера, которое отмечалось осенью 1977 года. Валентин Гафт, желая того или нет, написал грубое двустишие:

 

Не век, всего полвека прожито,

Но посмотри на рожу-то.

 

       И действительно, почему в пятьдесят он выглядел таким потасканным? Отец нашего героя, как известно, был долгожителем.

 

       Не достигнув 22-х лет, Олег Николаевич стал преподавать в Школе-студии МХАТ, числился в преподавателях до конца жизни. Но чему он мог научить? У него никакого серьезного образования не имелось.

 

       Он всегда был секретарем партийной организации или членом партбюро. Тогда КПСС существовала преимущественно на бумаге.

 

       Весной того же 1969 года, вспоминает Василий Аксенов, они, напившись, подрались с Олегом из-за Майи Кармен (1930 – 2014). Майя была самой богатой женщиной Советского Союза. Удивительно другое: она оставалась женой Романа Кармена до его смерти в 1978 году. Притомившись от драки, оба лежали на газоне у площади Маяковского, когда из старого здания «Современника» выбежал Олег Табаков и сообщил Ефремову, что тому звонят по вертушке из ЦК. Олег Николаевич поднялся и твердой походкой направился к телефону.

 

       В том же году О.Н. сошелся с молоденькой Анастасией Вертинской, их роман с перерывами продолжался многие годы.

 

       В прочитанных мною уже в 21-веке мемуарах Михаила Козакова, а позднее и Эдуарда Лимонова как про совершенно обычное дело рассказывается об атмосфере «свободной любви», царившей в «Современнике» и затем во МХАТе. Я читал о том, что из-за такой обстановки Владимир Заманский (1926) и Наталья Климова (1938) вынуждены были оставить сцену. Они пережили почти всех героев нашего повествования и с христианской верой завершают свой земной путь в Муроме.

 

       Незадолго до смерти Олег Николаевич дал откровенное интервью Ольге Кучкиной, с которой был знаком с шестидесятых годов. Легкие у него уже не работали, и без специального громоздкого дыхательного аппарата он не мог существовать. Ему хотелось курить, он пропускал через себя сигаретный дым, но воспринимать никотин было нечем. (Говорят, что неудовлетворенные материальные желания будут мучить невещественные души после смерти, а тут это происходило наяву). Ефремов признавался журналистке, что не берег здоровья, о чем сожалеет. По его словам, он пил ежедневно водку или коньяк в течение почти сорока лет. Театральный критик Анатолий Смелянский уверял, что у Олега Николаевича, помимо ежедневного питья, бывали запои, когда он переставал контролировать ситуацию.

 

       Зачем, спрашивают люди, раскрывать негативные стороны бытия великих личностей? Но разве можно быть великим, находясь постоянно под наркозом? Как можно относиться к мужчине, у которого были отношения с двумя десятками женщин? Когда же он занимался серьезными делами? Да никогда! 

 

       Создававшие «Современник» Ефремов, Волчек, Табаков и другие утверждали, что восстанавливают в советском театре традиции Станиславского. Они не понимали смысла своих слов. В «Театральном романе» Михаила Булгакова показан образ Станиславского без прикрас. На самом деле было еще хуже. В тридцатые годы, когда Сталин покончил с «революционным театром», проповедовавшим формализм и обнаженную натуру, к чему дело возвращается сегодня, МХАТ работал практически на заграницу. На дурачества Станиславского мало обращали внимания. Театр вели Немирович-Данченко и другие режиссеры.

 

       До Великой Отечественной войны театральное искусство было значительно менее популярно в СССР, чем кинематограф.

 

       Хрущевская оттепель многое изменила. Она была, по сути, стремлением людей после тяжелейших испытаний к отдыху, к праздности. Мы непосильно трудились и теперь нам пора отдохнуть – вот идеал послевоенных лет, вот идеал послевоенного поколения. Элите нужны были условия для того, чтобы работать в четверть силы и прекрасно жить. «Творческая деятельность», в которой мало кто разбирается, давала и дает такие возможности. Последствия налицо.

 

12.06.2020

Нравится
14:55
122
© Кедровский Михаил
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение