Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Наш Штоколов (К 90-летию со дня рождения)

Наш Штоколов (К 90-летию со дня рождения)

     Впервые о том, что Штоколов мой земляк, я услышал от моего отца. В незрелом сознании молодого человека, каким тогда был я, факт отложился, но вскоре благополучно забылся в текущей круговерти начинающейся взрослой жизни. Вспомнил о нём внезапно новогодней ночью, когда, устав от наскучивших дежурных героев нашей эстрады, раздражённо переключил телевизор на канал "Культура" и попал на концерт, посвящённый памяти Лучано Паваротти. Великий тенор... Милая Италия, свято помнящая своего любимого Лучано... Всемирно известная концертная площадка "Арена ди Верона"... Красивые голоса певцов с мировыми именами... Господи, какой подарок сердцу! В моих глазах стояли слёзы. И вдруг – за державу стало обидно? – сознание обожгла горькая мысль: а ведь у нас есть свой Лучано, конгениальный Паваротти певец – Борис Тимофеевич Штоколов... Отец говорил, что он – наш земляк... Так начался мой личный путь к биографии великого певца.

     Не могу утверждать, что сегодня знаю о Штоколове всё, однако готов поспорить с каждым, кто усомнится в точности и достоверности собранных мной сведений. Великий русский певец Борис Тимофеевич Штоколов родился в городе Новокузнецке (тогда – Кузнецке) 19 марта 1930 года в Сад-городе (завокзальная часть нынешнего Куйбышевского района). Местом проживания семьи, указанным отцом Бориса Тимофеевича в книге регистраций новорожденных, названа улица Коголывка, дом № 1. Где в Сад-городе находилась эта улица, улица ли это была вообще, пока установить не удаётся. Не удаётся пока также ответить на вопрос, появился ли Борис Тимофеевич на свет в родильном доме или, как тогда нередко случалось, его приняла на дому повитуха. Но что могут значить такие мелочи в сравнение с главным фактом – Штоколов родился на нашей земле, он наш. Когда я сообщил об этом моём открытии моему другу, профессору Томского университета Галине Ивановне Климовской, также родившейся в Сад-городе, она радовалась, как ребёнок. Полагаю, тысячи других людей, родившихся в Новокузнецке, Новокузнецком районе, в границах области в целом, узнав о том, что они являются земляками великого человека, также будут гордиться этим приятным обстоятельством.

     В Новокузнецке Борис Тимофеевич прожил шесть лет. Видимо, вскоре после его рождения (ждали третьего ребёнка) семья переехала на новое местожительства – в Заречневский (ныне – Кузнецкий) район на улицу Томская, 6, в дом, принадлежавший до 1917 года некоему Василию Толмачёву. Сегодня это верхняя часть улицы Луначарского, что прямо под крепостью, недалеко от Спасо-Преображенского собора. И снова не могу не обратить внимания земляков на удивительное обстоятельство – как на кузнецкой земле сошлись два великих имени: Достоевский и Штоколов. Ниже Спасо-Преображенского собора и несуществующей ныне Одигитриевской церкви расположено место, куда приезжал к своей возлюбленной Фёдор Михайлович Достоевский, выше – дом, в котором прошли детские годы Бориса Тимофеевича Штоколова. И писатель, и певец прославили Россию на весь мир.

      В первой половине 1936 года отца Штоколова, Тимофея Ильича, боевого командира, офицера, работавшего в должности заведующего секцией (отделом) одного из управлений рабочего снабжения города, назначили начальником (председателем) ОСОАВИАХИМа (аналог нынешнего ДОСААФ), находившегося в посёлке Кузедеево в сорока километрах от Сталинска (в который к этому времени в очередной раз был переименован Новокузнецк). Кузедеевский период стал, по всей видимости, самым ярким, самым счастливым и, вместе с тем, самым драматичным в жизни Бориса Штоколова, чертой, разделившей его жизнь на неизгладимые "до" и "после". Из города с его однообразной монотонной рутиной мальчик попадает в живую природную среду – красивое старинное село, бывшее некогда одним из форпостов казачьей Бийской военной линии, где сохранилась церковь, отсутствовали заводские дымы, а вокруг простиралась полная жизни бескрайняя загадочная тайга, обрамлённая светлой тёплой рекой Кондома... У ОСОАВИАХИМа, где главным действующим лицом был его отец, имелся планер, и иногда над посёлком можно было видеть полёты настоящего, как представлялось детскому воображению, самолёта. Не тогда ли у будущего певца зародилась тяга к небу – впоследствии Штоколов окончит авиационную школу и даже станет курсантом Серпуховского военно-воздушного училища, готовившего военных лётчиков? В доме Штоколовых был достаток, которого ни до, ни после жизни в Кузедеево семья не имела. Рассказывая о кузедеевском периоде своей жизни, Штоколов в качестве своего рода свидетельства такого достатка упоминает ведро с мёдом, которое всегда стояло у них в сенях. Отец Бориса был уважаемым человеком в селе, войти в дружбу с которым стремились не только местные жители, но и проживавшие в окрестностях охотники и владельцы пасек. Он брал сына в тайгу, когда ездил за мёдом, а однажды даже взял его на охоту, оставившую в детской памяти неизгладимые впечатления. "Меня оставили на телеге и строго приказали сидеть на месте, – писал он в автобиографии. – Но из сильного любопытства (да и оставаться одному мне было страшно) я тихонько, прячась по низине, пошёл за ними (охотниками. – В.Т.) по болоту и увидел большого медведя, идущего на задних лапах, а на одной из передних висела большая гиря с оборванной цепью. Отец выстрелил, очевидно, промахнулся, и тут медведь повернулся и пошёл на отца. Отец ещё и ещё выстрелил, и медведь рухнул". В Кузедеево у Бориса появилась собака – сильная, умная сибирская лайка Джульбарс, которую он использовал как тягловую силу, когда катался на санках или на коньках, кот и даже настоящий медвежонок, которого подарили отцу охотники и который однажды, когда никого не было дома, залез на крышу и разобрал кирпичный дымоход. Тогда же, как видно, будущий певец впервые приобщился к делу, которому посвятит всю свою жизнь, а именно: к вокалу. Не чуждые искусству родители Бориса пели дома и участвовали в художественной самодеятельности в местном клубе – исполняли под гитару песни и старинные романсы. "Все эти песни и романсы остались у меня в памяти с детства", – вспоминал певец. Именно в Кузедеево Штоколов пошёл в школу – "самовольно", без ведома родителей, признавался он, вместе со своим другом, соседским мальчишкой Лёней Сафоновым записал себя в первый класс. Мальчику было шесть лет. Маленький Боря, что называется, вживую наблюдал непростую жизнь ОСОАВИАХИМа – военизированного лагеря, в котором готовили молодых людей к службе в армии: стрелять, "рубить лозу" шашкой, преодолевать препятствия... Здесь отец впервые посадил его на коня и разрешил пострелять из нагана... Спустя много лет, став всемирно известным певцом, изредка навещавший родину Штоколов всегда старался проехать в Кузедеево – повидать земляков и пройти по земле, с которой у него были связаны и самые светлые, и самые горькие воспоминания.

     Беда пришла откуда её не ждали. Заместитель Штоколова-старшего по ОСОАВИАХИМу, Пётр Прудников, метивший на его место, написал донос в НКВД, обвинив своего начальника в срыве покоса и потраве сельхозяйственных культур в ходе военно-полевых учений. У Тимофея Ильича отобрали партбилет, а его самого объявили врагом народа. Это случилось в сентябре 1938 года. Один из молодых сотрудников НКВД, о котором в истории сохранилось только имя – Пётр, пожалевший отца многодетного семейства (мать Бориса, Елизавета Ивановна, была беременна четвёртым ребёнком), посоветовал срочно уехать, пока не появилась санкция прокурора на арест. В тот же день под покровом ночи на двух телегах семья Штоколовых навсегда покинула село Кузедеево, а вскоре – и Сибирский край (в который входила тогда нынешняя Кемеровская область). Скрыть отъезд было невозможно. Написавшие донос Прудниковы жили в одном доме со Штоколовыми – казённый дом был построен на двух хозяев. Когда подводы тронулись по дороге в сторону железнодорожной станции, жена Прудникова, Мария, осыпая проклятьями мать семейства, бежала за последней телегой и веником заметала следы – женщина не хотела, чтобы Штоколовы вернулись. "Я очень хорошо помню тот вечер, – вспоминал Борис Тимофеевич, – когда Василий Яковлевич Внуков (сосед Штоколовых. – В.Т.) отвозил нас на станцию Аил. Мы ехали в телеге по тайге поздно вечером. Джульбарс запрыгнул на телегу и лизал меня,  он чувствовал, что мы расстаёмся с ним навсегда. Я видел, как у него текли слёзы. Я тоже плакал". Признаюсь, не удержался от слёз и я, дорогой читатель, когда читал эти строки. А потом, спустя время, когда сердце успокоилось, а голова обрела способность к рациональной работе, написал стихотворение, посвящённое этому, возможно, самому драматическому событию в жизни великого певца.

         Дорога на Аил

(Памяти Бориса Штоколова)

Собака плакала, и плакал с нею ты...

Телеги стук уснувшую тайгу тревожил...

Едва начав, ты жизнь той ночью прожил,

измерив счастье горечью беды.

Дорогу к дому заметали яро –

не возвращайтесь никогда назад!..

Горел  в ночи недобрый бабий взгляд,

и звёзды зажигались в небе ярко.

Что мы без Родины? Корабль на мели...

Остался пёс бродягой одиноким...

Но помнили родную землю ноги,

когда тебя по свету повели...

Твоя звезда, взошедшая в Сибири,

не обманула неземных надежд –

ты одолел проклятия невежд

и сбросил с ног судьбины горькой гири...

Герои – армия невидимых богов,

что нас ведут по жизни окаянной...

Как нет упрямей Планка постоянной,

так нет страшней у подлости врагов.

     В следующем, 2020-м, году музыкальный мир будет отмечать 90-летие со дня рождения великого русского певца Бориса Тимофеевича Штоколова, нашего земляка, нежно любившего свой родной край. Многих известных людей произвела на свет кузнецкая земля, меньше – тех, кто прославил её на весь мир. Штоколов был одним из них. Его имя стоит в одном ряду с великими именами мирового вокала. В одном только Париже Штоколов выступал 15 раз. Современники называли его "советским Шаляпиным". Штоколову аплодировал весь мир от Австралии до Америки и Канады. В музыкальных энциклопедиях мира он значится как великий русский бас. О красоте и силе его голоса слагали легенды. Расскажу об одном эпизоде, о котором мне поведала внучка двоюродного брата Бориса Тимофеевича, Алёна Штоколова. "Когда он приезжал, – написала она мне, – естественно, накрывался стол, собирались гости, и никак не могло закончиться застолье без песен от Бориса. Однажды он стал петь в гранёный стакан, от его баса донышко стакана лопнуло. Представляете! Конечно же, на гостей это произвело неизгладимое впечатление". Шаляпин силой своего голоса гасил свечи, Штоколов – раскалывал гранёные стаканы.

     Родина заждалась своего героя. Пора, пора Борису Тимофеевичу возвратиться домой... Теперь, конечно, не вживую, но хотя бы в людской памяти. Между тем родина не готова к встрече с ним. Ни в Новокузнецке, где Штоколов родился, ни в Кузедеево, где он пошёл в школу и некоторое время жил, до сих пор не сделано ничего для увековечения его памяти. Да что там увековечение, о том, что он – наш, знают единицы. А как было бы здорово, если бы, например, на Соколухе открыть кафе, назвав его "У Штоколова", где всегда можно было бы в хорошем качестве прослушать произведения нашего великого земляка. Под горой заасфальтировать площадку для автомобилей, а от неё протянуть к кафе канатную дорогу с фуникулёром, чтобы все желающие могли полюбоваться панорамой города с высоты птичьего полёта и заодно почтить память великого певца – ведь под Соколухой Борис Тимофеевич на свет и появился. Поэту Владимиру Маяковскому, которого знают только у нас в России и который никогда не был в Новокузнецке, в городе стоит великолепный памятник из бронзы. Память Бориса Тимофеевича Штоколова, которого знает весь мир и для которого Новокузнецк является родным городом, не увековечена никак. Нет памятника, нет названной в его честь улицы, нет памятной стелы на месте, где стоял его дом, нет музея, нет даже мемориальных досок в местах, где он многократно бывал. А между тем корни Штоколовых на кузнецкой земле глубоки. На Редаковском кладбище, например, покоится прах его родных дедушки и бабушки, его двоюродного брата... Какие доводы следует привести ещё, чтобы понять наконец главное: Штоколов – наш...

     Слушая долгими зимними вечерами романсы и арии великого певца, заставляю себя верить, что не перевелись на русской земле люди, болеющие душой за свою страну, свой народ и его настоящих героев. Не тоннами выплавленных чугуна и стали или добытого угля измеряется величие нации; оно измеряется величием человеческого духа. Борис Тимофеевич Штоколов блестяще продемонстрировал это всему цивилизованному миру.

 

Аил – в 30-е годы прошлого века поселение у железнодорожной ветки Сталинск (Новокузнецк) – Мундыбаш в районе села Кузедеево. Впоследствии стал частью разросшегося посёлка Кузедеево. Сегодня бывшее поселение и собственно посёлок соединяет улица под названием – Аильская.

P.S.

     Уже после того, как статья была написана, удалось стереть ещё два белых пятна из биографии Бориса Тимофеевича Штоколова – ответить на вопросы "где" и "как" он появился на свет. Оказалось, родился Борис Тимофеевич в самом центре Новокузнецка – в здании нынешнего перинатального центра (Металлургов, 22). В 1930 году там располагался роддом. Мой друг и сосед по даче, Валерий Иванович Беликов, 1937 года рождения, также родившийся в этом роддоме, в письме ко мне так описывал этот, как он замечательно выразился, "родильный цех". "Я и два моих брата, Вадим (1934 г. р.) и Виктор (1944 г. р.), были рождены в 1-м роддоме города Сталинск[а]. Я хорошо с детства помню и знаю почти все кабинеты этого знаменитого родильного цеха. [Дом на] ул. Кирова, 25, где мы выросли и повзрослели, ...находится совсем рядом. И видели [мы] всё зимними тёмными вечерами через щёлочки незадёрнутых занавесок окон первого этажа, стоя на деревянных тарных ящиках, – и роды, и женщин с их огромными животами, и врачей в марлевых повязках и [слышали] крики рожениц... И жутко, и непонятно, почему это нам было интересно, и никто из нас никогда не говорил, что ведь и мы вот так же появились на свет. А потом однажды наши проныры-пацаны (в каждом доме можно найти таких) в тридцати шагах от центрального входа нашли в снегу маленького замёрзшего красного человечка в какой-то серой пелёнке. Видимо, кто-то подбросил после криминальной операции. Вот так и познавалась жизнь в те годы. Никакой охраны никогда там не было. Да и мы все росли на улицах, в [полной] свободе. Сплошные мальчишки, перемешанные с безотцовщиной (1937 г. и война), матерщиной и уголовщиной. Девчонок не видели и не знали. Сейчас это перинатальный центр, Металлургов, 22, – это за драмтеатром и ДК Металлургов". Привёл письмо почти целиком потому, что оно приоткрывает завесу времени, близкого к тому, когда родился Штоколов.

 

Валерий Турнаев,

доктор исторических наук,

действительный член Афинской Академии образования и науки

 

 

Нравится
19:07
© Турнаев Валерий
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение