Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Геройская гибель "Варяга", Невыдуманные армейские истории

Офицерское собрание

Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
20:16
Продолжение.

Затонул бля навечно, хуй подымешь со дна – плюнул на пол казармы и обиженно удалился к себе в кабинет.
Вот такие персонажи достались мне в напарники для похода в детский сад.
После парада и сдачи оружия мы получили увольнительные до отбоя, Мориман зачехлил гитару, и группа выдвинулась на гастроли.
Детский сад располагался в одном из спальных районов, и если ехать через весь город на троллейбусе от КПП № 1 – то где-то минут 40 по времени, с остановками, а с тыльной стороны училища от КПП № 2 через небольшой сосновый лесок – чуть больше километра напрямки.
Мы не искали лёгких путей, потому ебанули пешком по тропам, протоптанным самоходчиками в сосновом бору. Дошли минут за 20.
В вестибюле детсада нашу делегацию уже встречали: заведующая – дородная дама лет 50-ти с добрым лицом, и методист – дамочка за 30-ть, в самом расцвете сил и желаний.
Мы сняли шинели в кабинете методиста и прошли в актовый зал. Там уже было полно детишек, а с ними воспитатели, в основном молодые (что отметилось сразу).
Самых маленьких (ясельной и младшей группы) не было, поскольку они такого еще не понимали, и воспринять не могли. Мы подумали, что, скорее всего, их отправили на разгрузку угля и дров для котельной, по принципу салабонов, перешепнулись по этому поводу и тихо поржали.
Утренник длился минут тридцать от силы. Я в доступной форме рассказал детишкам о Красной Армии, как она создавалась, как защищала завоевания Революции в годы Гражданской и Великой Отечественной войн, что сейчас Советская Армия стоит на страже рубежей, ну и в таком духе…
Юрик спел несколько песен типа: «Шёл под Красным Знаменем командир полка», «Тёмная ночь», «Вьётся в тесной печурке огонь» и т.д. Воспитатели и дети аплодировали, нам было приятно, и гордость распирала кителя.
Потом мы пересели в зал, а детишки пели хором, танцевали «Яблочко» (куда ж без него). Теперь аплодировали уже мы. Под конец поводили с детишками хороводы и гала-концерт закончился. Детей увели по группам, а нам предложили экскурсию по детскому саду.
В группах, Андрюха Тетерин чуток порисовал с деточками, мы пообщались, как могли, нам надарили кучу подарков (одеколоны, зубные щётки, пасты, кремы для бритья и обуви, рисунки, поделки, и конечно же, белый материал для подворотничков).
Когда нас привели в помещение одной из групп, в воздухе запахло попойкой и развратом.
Посреди комнаты стоял шикарно накрытый стол. Нарезочка, салатики, заливное, голубцы и т.п., а во главе стола красовались бутылка водки, бутылка вина и бутылка шампанского.
Детей в группе не было. Сложно сказать, либо помещение просто пустовало, либо детишек выгнали на лютый мороз куковать, пока мы нажрёмся.
А мы с таким подходом, могли бухать и до весны!
– Рассаживайтесь ребятки, открывайте бутылочки, а мы за вами поухаживаем – сказала заведующая, и уселась во главе стола. Воспитателей было 5 человек (детей оставили на нянек), плюс методист, плюс зава, а нас только трое. Участников рассадили по принципу: мальчик – девочка, и мы вскрыли спиртные напитки.
Рюмок на столе не было, а стояли обычные стаканы, из которых детишки потягивали компот за обедом, но нам такие мелочи голову не дрочили.
Когда одна из воспитательниц плеснула нам троим водки на донышке, Мориман поднял голову и тяжело посмотрел на неё, как на сухопутное говно, не знающее морских законов и не видевшее море даже с берега.
Дамочка тут же исправилась и налила моряку полстаканяки. Он моргнул глазом и заметно повеселел. Мы с Андрюхой переглянулись. Банкет обещал быть нескучным.
– За вас, ребятки, за ваш праздник – торжественно изрекла заведующая, и мы намахнули по первой (гусары – белую смерть, дамы – винцо).
Полстакана забортной водки хлынули в отсеки Мориманового желудка, он крякнул – Эх, хороша! – и начал метать жратву.
Мы от него тоже не отставали, потому, что это была та вкусная еда, от которой давно отвыкли, тем более, заботливый женский пол, зная, через что лежит путь к сердцу мужчины, нам непрерывно пополнял боезапас.
«За прекрасных дам» (похуй, что не третий тост) засадили по второй в тех же пропорциях (мы – по чуть-чуть, скиталец морей – полстакана).
Пошёл непринуждённый разговор. Застолье набирало обороты.
«За подрастающее поколение» чвакнули по третьей в тех же вариантах.
Заведующая, со словами – Гуляйте, ребятки, не буду мешать молодёжи – деликатно удалилась по делам (лучше бы она не произносила таких опрометчивых фраз…).
Мориман, нагло развалясь на стуле и пошло ковыряя вилкой в пасти, начал чесать про Саргассово море, Бермудский треугольник, Летучего Голландца и прочую хуйню. Девки пооткрывали рты, а нас душил ржак. Какое нахуй Саргассово море, какой к ебеням Голландец?! «За задний проход» – и пиздец!
Перед подачей горячего, был короткий перерыв на танцы под двухкассетный магнитофон «Весна» и репертуар Юрия Антонова.
В очередном па, ёбаный флибустьер как-то неестественно шаркнул ногой и чуть не наебнулся вместе с партнёршей. Мы сразу поняли, что корабль получил пробоину.
Под горячее махнули по пару порций белого рому (моряк чуть сбросил дозу), и его попросили спеть.
Мориман взял гитару, осоловевшими шарами обвел публику, цыкнул зубом с застрявшим хрящом от котлеты и загундосил:
– Пауееесил суооой сюртуууг на спинку стула музыкаааут… Брынннь…
– Паглааадил неруноююю рукооой на шее чёрный баааут… Брынннь…
Это был полный пиздец! Нас начало тошнить.
– Не, не, не! – Запиздели подвыпившие дамы – давай что — нить веселенькое.
– Ладно – подозрительно быстро согласился Юрик, вдарил по струнам и заорал дурным голосом:
– Любила целоваться ты взасос,
– Засасывала сразу рот и нос!
– Кричала диким голосом, рвала на мне волосы,
– И, в результате, я остался без волос!!!
Гогот грянул такой, что зашаталось вино в бокалах, а куриная нога на тарелке, чуть не пустилась в пляс.
Девки полезли под стол, давясь от смеха, хлопая себя по бедрам и сморкаясь в салфетки, а Мориман шарил по кругу безумным взглядом, не понимая, что за хуйня вообще происходит. Он был уже далеко, и не с нами.
Влетела заведующая.
– Девочки, потише, дети спят! – и, развернувшись, вышла.
После десяти минут припадка теперь уже беззвучного смеха и икания, кто-то из девчат предложил: – А давайте торт? – и мы с Андрюхой поняли, что пора подвязывать.
Порезали торт, и девчонки попросили – Ребята, откройте шампанское. Я открыл.
– Мальчики, вы будете? Мы – Не!
– А я буду! – проварнякал уже пьянючий в жопу капитан тонущего корыта.
– Юра, прекращай, уже и так полные баки – пытались мы урезонить это тело.
– Цыц, караси, умру, но флот не опозорю – с этими словами Мориман опрокинул в заливную горловину полный стакан полусухого Советского шампанского.
Вражеская торпеда ебанула аккурат ниже ватерлинии в районе капитанского мостика. Газированный слабоалкогольный напиток, смешавшись с ранее выпитой водкой, сметая переборки, хлынул в трюм. Крейсер стремительно шел ко дну, ни о какой борьбе за живучесть корабля не могло быть и речи – команда его покинула, трусливо сьебавшись на шлюпках.
Когда, пытаясь, что-то сказать Мориман смог произнести лишь невнятное: – Уууыыыаааууу… – мы, распрощавшись, и взяв телефончик детского сада, нацепили на него шинель, шапку и ремень, прихватив гитару и две сумки с подарками, зашагали к воротам детского сада.
Пьяного пустили впереди, дабы был в поле зрения, а сами, обернувшись, помахали в окна провожающим нас женским лицам.
Развернувшись к моряку, мы увидели, что он подозрительно стоит на месте, произнося какие-то звуки. Мы подошли сзади, навострили уши, и я услышал отчётливо: – Бааааа…
– Что он сейчас сказал – заволновался Андрюха.
– Он сказал: Бааааа…– честно ответил я другану.
– Ёбанарот! Щас будет рыгать! – испуганно вскрикнул мой сотоварищ – срочно уводим нахуй подальше.
Ещё не хватало, чтобы это уёбище опозорило нас, вывернув на девственно чистый снег весь сложный гарнир, сожранный накануне в такой приятной компании. Тем более, за нами всё ещё наблюдали из окон.
Подхватив с обеих сторон подмышки, мы поволокли свинью за ворота детского учреждения.
Когда отволокли шагов на двадцать, опять услышали: – Бааааа…
Нам не померещилось. Свежий морозный воздух сделал своё дело, и голубцы запросились наружу. Херр Юрген, вяло пытаясь вырваться из наших лап, стоял, разинув пасть, и мы уже ощущали, как лава вулкана прёт наверх.
– Не здесь и не сейчас – злобно прошипел прямо тому в ухо поводырь слева – и раскрытой ладонью жёстко хлопнул поганца по затылку.
– Патруль! Нам пиздец! Патруль! – громко пиздонул я в правое ухо моряка.
Услышав кодовое слово, Юрик встрепенулся, бросил попытки опозорить нас в глазах мирного населения, и усилием воли затолкал отходы назад в утробу.
Кривыми беспорядочными галсами, как римская галера с еврейскими гребцами – симулянтами, дав сильный крен на правый борт и осадку по корме, с трудом перебирая заплетавшимися ходовыми винтами, с вышедшим из строя компасом, таща за ремень гитару в чехле, Мориман заковылял к лесу. Мы за ним.
Догнав уходящее судно, и, чтобы не срубил пару сосен прямо по курсу, мы с двух сторон взяли его на абордаж, и поволокли по нужному фарватеру к родным берегам с тыльной стороны училища, а точнее, ко 2-му КПП, где несли вахту наши братишки-курсанты.
Позвякивая надаренной парфюмерией, и таща пьяное тело матроса-анархиста с гитарой, мы выглядели, как бравые хлопцы армии Батьки Махно, накануне бомбонувшие белогвардейский интендантский обоз.
Когда до порта приписки оставалось каких-то пару сотен метров, Андрюха, соколиным глазом засёк комендантский патруль, пиздующий вдоль забора училища прямо к КПП № 2. Комендантская сволота, видимо решила погреться в тепле и хлебнуть чаю, а нам теперь туда путь был заказан.
Тут начальник патруля остановился и повернулся в нашем направлении. Мы, как белофинны-диверсанты в лесах Карелии в 39-м, дружно рухнули в снег, только мы – на локти, а Мориман – еблищем. Снег вокруг его морды сразу же начал таять. Еще бы – столько выжрать.
Похоже, нас не заметили. Патруль, потоптавшись, продолжил движение. Нам оставалось ждать. Сколько – неизвестно. Мориман, в отрубе, сопел в снег и ему было насрать на наши проблемы.
– Предлагаю закидать тело ветками, чтобы зверьё не погрызло, и вернуться за ним ночью – мрачно пошутил Андрюха.
– Да нахуй он нужен, уёбок – возразил я, и продолжил – Мне гитара и ботинки!
– Согласен – сказал корешок – Мне часы и портсигар – и мы тихо заржали.
– Хуйня! Зимой не завоняется – продолжил я – Весной снег сойдет, вернёмся – похороним по-людски – мы заржали чуть громче.
Моряк хоть и был мудаком, но своих мы никогда не бросали.
– Аууу… Уыыы… Мымумууу – промычало то, что еще 2 часа назад было человеком.
Андрюха отоломил сосновую иголку и осторожно засунул в ноздрю Мориману.
– Ааапчхуууй! – громко ебануло тело. Вороны сорвались с веток, закружили и закаркали, демаскируя нас, совы повыпадали из дупел, лоси сбросили рога, медведь подавился лапой, а зайцы упиздили аж за Урал.
– Тихо, морячок, не паникуй – я белой парадной перчаткой закрыл пасть, собирающуюся чихнуть во второй раз.
– На вот, лучше пососи леденец. Нехуёвый сладкий петушок на палочке – с этими словами я сунул в рот Юрику указательный палец в перчатке.
Взрослому дяде детский леденец, видимо не понравился, он вытолкнул его языком, что-то промямлил и опять засопел.
Короче, мы делали всё, чтобы не дать нашему боевому товарищу уснуть, и в итоге, завернуть боты (как это всегда бывает с уснувшими в снегу). А нам потом тащить негнущееся, звенящее на морозе, заебуневшее тело, как манекен из мастерской пошива верхней одежды.
Андрюха предлагал раскрасить моряку ебало (красок у нас с собой было дохуя и больше), а нарвавшись на патруль, заявить, что взяли в плен индейца-чероки, и тащим его в форт для пыток и последущей публичной казни. Я отказался, сказав, что нуегонах, на это ЧМО еще краску переводить, тем более, что на его харе уже схватывалась ледяная корка.
Ждать нам пришлось недолго, минут двадцать. Видимо, патруль на КПП пустили только погреться, а вместо чая предложили пососать бодрый курсантский хер.
Когда комендантские псы исчезли с поля зрения, мы поволокли подстывающего Юргена ко
2-му КПП. Был пятый час вечера. Смеркалось.
Увидев нас в коридоре КПП, наряд с 3-го курса хором произнёс: – Хуясе, Мориман нажрался!
– Отравили! Хули, не видно?! – злобно рыкнул я, и спросил – Где ваш дежурный?
– Дрыхнет в комнате отдыха – ответили дневальные.
– Заебись! – воскликнул Андрюха, и мы из последних сил потащили обмякшее тело по задворкам в родную гавань.
На входе в казарму дневальный в двух словах обрисовал обстановку.
Наш комбат с комбатом 2-го батальона и с ротными бухают в их казарме, взводные сьебнули по домам, и явятся не раньше ужина. Судьба благоволила к нам, а к этому уебану – тем паче.
Мы раздели, разули моряка, швырнули его на шконку, и сели перевести дух.
О! Я и Андрюха, почти одновременно заметили, что в казарме, кроме примерных чмырей, командирских жополизов и наряда, присутствует почти весь цвет распиздяйства нашей доблестной роты, а именно: Рыжий Ганс, Угол, Молдован, Колюня, Гена Шмаков, Ваня Быков («Организм»), причем, все только на лёгком подшофе, ну и мы с Андрюхой Тетериным, само собой, хотя, увольнительные у всех были до отбоя.
Мы подозвали Угла.
– Серёга, а какого хуя все тут делают? Вы ебанулись совсем? – на что последовал логичный встречный вопрос – А вы?
– А хули нам?! Мы ёбаное тело Моримана тащили через лес на себе, не бросать же пьяного говнюка в городе.
– А нам хули?! – молвил Угол – В городе патрулей, как собак, хватают всех, в кандалы и на гарнизонную губу, ебашить потом суток десять на морозе.
– На дискотеке решили догнаться? – спросил Андрюха.
– А то! – весело пиздонул неунывающий Угол.
– Грамотно! – заключил я, но тут пьяный матрос начал подавать признаки жизни и сел на кровати в исподнем белье.
– Ойбляяя… простонал Мориман и приложил руки к животу.
– Спи, малыш, спи, это всего лишь дурной соннн…– с французским прононсом произнёс Угол, и, подойдя, ласково погладил Юрика по голове.
– Ойбляяяааа!.. громче взвыл моряк, судорожно нашарил ногами тапки под койкой, сунул в них ноги и, на полусогнутых, не отнимая рук от живота, засеменил в сторону сральника. Мы за ним. На полдороги болезный спохватился, влетел в Ленкомнату, рванул из подшивки «Красной Звезды» добрый лоскут и скрылся в кабинке туалета. Мы остались в смежном умывальнике перекурить от трудов наших праведных. Подтянулись наши люди: Ганс, Молдован и Колюня.
Двери между умывальником и туалетом не было, потому, спустя минуту мы услышали следующее:
– Аааааххххх!...– и потом такой звух: – Плюххх!
Через 20 секунд – Аааааххххх!.. – Плюххх!
Опять через 20 сек. – Аааааххххх!.. – Плюххх!
– Шо там происходит? – поинтересовался любопытный Молдован.
– Глубинные бомбы кладёт – пояснил Андрюха, очень близко узнавший Моримана за этот день.
– Как равномерно кладёт! Да, бля, как точно! – восхитился Молдован.
– Ты у него значок видел?! – вопрошал я.
– Видел, ну и чё?
– Через плечо! «За задний проход», называется, вопросы ещё есть? – пёр я танком?
– Нету… – скис Молдован.
– Профессионал, хуле… – подытожил Ганс, и мы дружно и громко заржали.
Сбросив балласт, гроза подводных лодок и личной гигиены, выперлась из кабинки, и, ткнув в нас пальцем, невнятно произнесла: – Не заёбывать меня, караси, а то я сам всех заебу – печально рыгнула и, удалившись на вялых ногах, ёбнулась на свою койку, и, сложив руки на груди, захрапела, теперь уже надолго.

ПОСЛЕДНЯЯ ПРИСТАНЬ ВАРЯГА (5-я часть)

До ужина оставалось два с половиной часа, а до дискотеки все три, народ маялся бездельем, офицеров не было, потому предложение Угла прозвучало, как нельзя, кстати.
– Надо б похоронить по человечески, а то, хули он там валяется, нахуй никому не нужный. Мы ж православные…
Речь шла о Моримане, который спал мертвецким сном, и которого можно было хоронить хоть под звуки орудийных залпов. Как крепко спал Мориман, мы были в курсе.
Решение созрело молниеносно. Уж на что, на что, а на всякие гадости мы были горазды.
Совещание распиздяев длилось десять минут. Еще один час ущел на подготовку реквизита и обкатки сценария.
В роте былфотоаппарат, и не абы какой, а «Зенит» с зеркальным обьективом, и кинокамера для сьёмок парадов, спортивных праздников, учений, и вообще, для запечатления жизни роты. Был и свой кинооператор, Витёк Притула, которому приказали срочно заправлять плёнку в кинокамеру и ждать команды.
Далее, по действующим лицам и реквизиту:
1. Корабельный священник, отец Николай – самый мелкий курсант Коля Казаченко (Колюня).
В каптерке отыскали чёрный халат для хозработ самого большого размера, нацепили на Колюню – оказалось – почти до пят. Хуйня, что слегка в краске. Застегнули на все пуговицы –ряса. Из чёрной светомаскировочной бумаги свернули по размеру головы цилиндр, верх заклеили, белой гуашью начертали крест. Вот тебе клобук (головной убор духовенства). Из двух анкерных болтов различной длины, перевязанных проволокой, получился большой и тяжёлый православный крест, на шнурке и на пузе у Колюни. Тушью по морде – усы и жидкая бородёнка (смывается одеколоном). Глиняный горшок с чахлым цветком на стене Ленкомнаты – кадило. Цветок – нахуй, и так засох, дырку в днище заделали деревяшкой, прицепили веревочки, надергали под снегом жухлой травы. Ладан. Будет дымить нехуёво. Отходи и учи роль.
2. Безутешная вдова – Серёга Ермолин (Угол). Из чистой портянки навязали платок под морду, из них же скрутили сиськи, засунули под нательную рубаху. Никакой косметики, хуле…муж на смертном одре.
3. Капитан корабля – Ганс, рыжий, жестокий и брутальный. Национальность – немец, но предки шароёбились в России ещё со времён Петра I.
4. Судовой врач – Гена Шмаков. Галифе, сапоги, нательная рубаха и подтяжки. На груди стетоскоп (кстати, у Гены и стетоскоп, и прибор для измерения давления лежали в чемодане). Отец – врач, хуле…
5. Музыкальное сопровождение: Стёпа Боряцу. Тоже молдованин, но талантливый исполнитель на аккордеоне.
6. Массовка – друзья, соратники, и просто присутствующие лица.

Докуметальный фильм в очень сокращённом варианте
В головах усопшего взятая из его личного шкафчика памятная бескозырка, с надписью: «Тихоокеанский флот», на бескозырке буханка хлеба вместо иконы, к дужке кровати прикреплено фото покойного в черной рамке (светомаскировочная бумага), взятое временно с Доски Почёта. Над ними траурная лента (светомаскировочная бумага) с надписью белой гуашью: «ОН БЫЛ, КАК ВСЕ…РОДНЫЕ, БЛИЗКИЕ, ДРУЗЬЯ, КОМАНДОВАНИЕ, ПОЛОВЫ ПАРТНЁРЫ».
В руках почившего в Бозе – зажжённая свеча (в оружейной комнате в избытке, на случай отключения электроэнергии)
Вокруг тела покойного живые (пластмассовые) цветы из Ленкомнаты. Играет траурная музыка – хоралы (Стёпа Боряцу за кадром). На груди усопшего сиськами лежит безутешная вдова (Угол без косметики).
Друзья, соратники, и просто прихлебатели стоят у ложа новопреставленного.
Ровно в 18.40 Витьку Притуле была дана команда «Мотор»!
Входит отец Николай.
– Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь – целует крест и даёт на целование новопреставленному. Тот не реагирует. Хуле, усоп.
– Помяни, Господе Боже наш, в вере и надежде живота вечнаго преставившагося раба Твоего, брата нашего (имя)…
– Как его звали в Миру? – взывает священник к нам.
– Мориман, батюшка – глаголю я смиренно.
– То не христианское имя – а кликуха богомерзкая – вещает отец Николай – щас как ёбну крестом по кумполу, грешник срамной!
Колюня целится в меня анкерным крестом.
– Свят, свят, свят…– все крестятся, а я особо истово.
– Где же вдовица его безутешная, горлица невыплаканная, доебался священник.
– А вон она, с волосатыми ногами, на коленях возле одра, вся в печали – уточнил Молдован.
–Как его в Миру кликуха… ойбля звали? – вопрошает сызнова отец Николай.
– Кастрат… Ой, прости, батюшка, Калистрат, Калистратушка, совсем от горя рассудок отнялся – уточняет безутешная вдова (Угол) и опять рыдает на груди усопшего.
– Ммм… Калистрата, яко благ и человеколюбец, отпущай грехи и потребляй неправды…остави и прости все его прегрешения, вольныя и невольныя…
– А скажи, дщерь моя (к Углу), пил ли новопреставленный зелье адское? Хотя сам пил не меньше.
– Не пил, батюшка – жрал, аки сотона – завыл Угол, хотя сам жрал в 2 раза больше Сотоны.
– Бил ли тебя, упокоенный, налагал ли на тебя десницу свою? – продолжал допрос садомазохист Колюня.
– Не бил батюшка – пиздошил смертным боем за надо и не надо.
– И таки было за шо – уточнил по ходу судовой врач Гена Шмаков.
Отец Николай заебался разбираться в этих интригах и подвёл черту:
– Ты еси един Бог милостей и щедрот, и человеколюбия, и Тебе славу возсылаем Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Всем спасибо, все свободны.
Короче, фильм (если это был фильм, занял по времени минут 15-20)

ЭПИЛОГ (6-я часть)

Мы успели до построения на ужин и дискотеку. Реквизит весь убрали, грим стёрли. На дискотеке, как обычно, все понажирались, но в этот день нас никто не прессовал. Через несколько дней, в очередные выходные, когда Витёк Притула проявил плёнку, и мы всей ротой, вместе с комбатом, ротным и взводными (ржали все до усрачки) посмотрели её после программы «Время», Юрик Горин, поначалу психовал, а, потом махнул рукой и сказал: – Да пошли вы все нахуй, караси ёбаные! Плёнку я по выпуску заберу на память.
Наш особист, которому кто-то доложил за фильм, плёнку изъял, но через 2 дня вернул со словами: – Я охуеваю! Нахуй вам Армия? Вы ж артисты. Пиздуйте народ веселить. А я себе копию сделал, а то такие таланты пропадают. И пожал всем руки.
Он знал, что говорил, потому, что многие «артисты» впоследствии стали кадровыми работниками ГРУ, о которых нам с вами и знать не нужно.
Мориман, действительно, забрал плёнку и распределился изначально в одну из стран соцлагеря. На 20-ти летии выпуска его и некоторых других «артистов» никто не видел, и не знал о них ничего. Значит, так нужно.

Продолжение следует.

©️ Bessamemucho
21:38
+1
Сереж — извини меня- не то, чтобы я такая правильная -но не получается у меня читать с таким количеством матерных слов… дочитала с трудом до 3 части…
язык хороший, но эти слова…
22:49
Закономерно. Саха, честно говоря, и не претендует на мировое признание, тем более Донецк…
Спасибо, Серёга!.. Хороший повиданчик получился!!!
Сленг конечно сильно давит))))))))
Поотвык я тоже от такого изобилия..))))
Хотя в своё время затыкал за пояс подобных артистов-материстов)))))
Понравились мне твои персонажи…
«Ганс» и «Мореман»..)))))))))
Мореман для меня очень близок по духу....))))
Я такой же был в своё время…
«За дальний поход»… Очень знакомый значок…
Их давали только военным морякам…
Я не был в плавсоставе морпеха… Я был старшим водителем спецбатальона морской пехоты…
А когда я ходил в моря на гражданских судах, то там такие значки не давались)))
Хотя один мой рейс(поход) был аж целых 9 месяцев..))))
Я и поработать тогда успел в Дакаре… Подсобником на ремонте ходовой части нашей «коробки»)))
Спасибо тебе и твоему другу за такой труд!
10:15
+1
Володь, это целиком Сашин труд!
Вместе мы пока что только политический детектив «Сок берёзовый, с мякотью» написали. Есть ещё «Матрёшка для аятоллы», но никак не доработаем. А в намётках — «Евангелие от фюрера» (пока сам пишу), и преквел, так скажем, под названием «Африканский транзит».
10:38
+2
Серёга, «Евангелие...» самим названием уже заинтриговал пипец. У Вайнеров читал «Евангелие от палача», у тебя от фюрера, дай почитать?
Привет, Саня! Ага… может Серёга заинтриговать...)))))
11:43
+2
Привет, Влад! Прозу редко читаю, но Серёгу всегда стараюсь не пропустить. Умеет, гад)))
Это точно! Этого у него не отнять!))))
17:17
+1
Саня, я уже Володе говорил, что это целиком творчество твоего полного тёзки Сан Саныча с Донецка. Дружим уже чёрт знает сколько лет, правда, сейчас «сеансы связи» по скайпу редки, положение там то ещё…
В общем, чужих лавров мне не надо, я просто в поддержку друга. Не колется, где учился, но попал в СпН ГРУ, воевал в Африке, чуть ногу не потерял, из спецназа комиссовали, и потом ещё по Южной Америке нелегалом работал. Помимо русского и украинского, владеет английским, испанским и немецким. Чувство юмора отменное, характер вредный, но он мой друг!
17:18
+1
Саш, пока две главы «Евангелия» тут выложил, глянь мою прозу.
Прочитал… получил удовольствие… Отписался в комментах… Спасибо, братка…
Я понимаю, что это его труд!
Хорошо когда есть такие друзья с которыми можно ваять что-то общее…
Приквел говоришь пишешь? И что же у тебя там было задолго до африканского транзита?))))))
17:24
+1
Володь, ты не поверишь, как трудно работать в соавторстве! Помимо расстояний и невозможности встретиться, а также занятости обоих — да, ни с чем не передаваемое удовольствие совместного творчества, хоть и поругивались при построении сюжета, но кааайф!
Кстати, преквел — это то, что было ДО основного повествования. Прочти «Сок берёзовый, с мякотью» — там упомянуты герои трилогии, а в «Транзите» речь пойдёт о их наставнике.
Понял, Серёга… Почитаю… Интересно…
20:21
+1
Володь, почитай непременно!
Ради Сани — земляка твоего, ради меня, твоего друга. Правда, там про КГБ, но, прочтя, поймёшь, что мы с Санычем хотели сказать.
Да, а копипаст Сашкиных хулиганств и бесчинств продолжать?
Да, а копипаст Сашкиных хулиганств и бесчинств продолжать?

Почему бы нет?))))
Живой армейский юмор имеет месту быть!!!
Пусть он и не совсем для нежных женских ушек, но а никто и не говорил, что армия это институт благородных девиц..)))
Кому будет тяжело читать или неприятно, пусть не читают… ты же честно предупредил в начале повествования…

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение