Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Маратка

Маратка

Маратка не любил болеть. Но ещё больше не любил лечится. Не то,что ему не нравилось лежать под одеялом с градусником, а сам процесс, трудоёмкий и выматывающий. Вся его жизнь описывалась одним универсальным лозунгом - Клин выбивается Клином, и с этим он обращался виртуозно применяя практически при любой ситуации.

Когда его одолевала какая-нибудь хворь, то он в начале пытался ее не признавать, придумывая различные оговорки, убеждал себя в обманчивости чувств и незначительности обстоятельств и обычно доводил этим себя до обморочного состояния, Голова начинала кружиться, закатывалась, а потом и вовсе переставала слушаться. Доведя себя до очень высокой температурой он наконец сам себе признавался, что кажется заболел, и пора обращаться к своей чудодейственной, жизненной формуле.

А смысл Мараткиного правила сводился всегда к одному, что всё, и даже свою болезнь никогда не надо щадить, и ни в коем случае нельзя идти у неё на поводу, а сразу брать её крутыми и от этого значит очень действующими методами воздействия. Что только суровым устрашением и не человеческими процедурами можно изгнать из себя всякую дрянь, и не позволить ей оккупировать своё тело.

И хоть голова, уже доведённая высочайшей температурой до полнейшего ступора, и изливалась обильно мокротами из за всех щелей, ноги ещё продолжали малость слушаться. Вот ногами Маратка всегда и лечился. Как единственным подвластным ему органом.

Весь горячий и мало соображающий, с плохо видящими от воспаления и слезливости глазками, с ломотой по всему болезненному телу, Маратка кутался в свой единственный на все времена года плащик и отправлялся на собственноручно изобретённые им процедуры.

Он бежал трусцой. По трамвайным путям. До Московского вокзала. От Купчино и обратно. Нет, не сразу. Первые пять километров Маратка брёл как в бреду, по шпалам, что бы не сбиться. Ему постоянно мешали, ветер пытался сбить его с обусловленного двумя рельсами пути, стараясь как можно глубже зашвырнуть под тощий плащик колючего снега, видимо желая позлорадствовать или согреться от воспалённого и исхудалого Мараткиного тельца.

А он шёл. Всем назло. Нагоняющие трамваи постоянно его отвлекали, пытались согнать с намеченного пути, но Маратка упорно держался намеченного курса, выхватывая слабеющим боковым зрением поблёскивающие на морозе рельсы.

Крайне слабое его состояние никак не соответствовало движению, и лишь только коченеющие конечности не позволяли полностью провалиться в забытьё. Слабой и уже ничего не чувствующей рукой Маратка придерживал от пронизывающих и налетающих со всех сторон снежных вихрей не застёгивающийся от потерянной пуговицы ворот, и даже не пытаясь при этом увернуться своим занесённым снегом лицом.

Иногда опешившая от недоумения болезнь временами отступала, приступами возвращая его к сознанию, и позволяла Маратке как можно интенсивнее перебирать ножками, семенить и проделывать небольшие перебежки рысью.

А на Московском вокзале его могли видеть уже гораздо заметно повеселевшим, так что обратный путь в двадцать километров и до самого дома в Купчино он уже преодолевал на крейсерской скорости, отмечая на своём пути только попадавщийся встречный транспорт.

Мне трудно однозначно давать оценку его жизненным принципам, но на следующий день я уже видел его в театре, он караулил свободные места в партере.
 

Нравится
09:40
142
© Я дикая Дыня
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение