Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Уйти, чтобы вернуться

Уйти, чтобы вернуться

Александр Балашов

 

УЙТИ, ЧТОБЫ ВЕРНУТЬСЯ

 

Рассказ

 

 

 

  1. ИЗ ДНЕВНИКА ДОКТОРА Ф.С.САЛТЫКОВА

 

 Город Краснослободск.

30 августа 2019г.

 

       Сегодня мой постоянный пациент, глава города Краснослободска П.Е.Карагодин,  на очередном приёме жаловался на участившиеся приступы эпилепсии. Хроническая болезнь в этом году все чаще проявляется у К. судорожными пароксизмами и характерными изменениями личности.

        Не ошибусь, если назову первопричину обострения его до этого вялотекущей болезни.  Это - страх. Петр Ефимович боится ареста. Сегодня его в очередной раз вызывали на допрос к следователю СК. П.Е.К. родился 9.05. 1980 г. Про таких говорят, молодой да ранний. Уже дважды избирался на пост главы. Зарекомендовал себя неплохим руководителем Краснослободска. Однако, судя по его коттеджу в 560 кв. метров, двум квартирам квартирам в центре города, автомобилю «Порше»,  дорогим заграничным курортам, где он с женой проводит свой  отпуск, доходы моего пациента раз в десять превышают его официальную зарплату.

 К. у меня наблюдается с 2018 года. Он не раз бывал в моём кабинет и всякий раз с интересом изучал газетную заметку, которая в рамке висит на стене у моего стола. В прошлый приём подробно интересовался,  можно ли «умереть», чтобы быть похороненным с соблюдением торжественного - для чиновника его уровня – ритуалом. Добавил, что если можно, то чтобы «воскреснуть» не через сотню лет, как  «живая» мумия буддийского монаха, о которой говорится в газетной вырезке, а дня через три – четыре. Умереть, мол, для общества,  а воскреснуть для новой  жизни. О новом паспорте под другой фамилией он уже позаботился. Дело, мол, только за мной.

 

1 сентября 2019 г.

19 ч. 30 мин.

Краснослободская городская больница.

 

         После очередного вызова К. на допрос к следователю, мэр  предложил мне немалую сумму, чтобы я отправил его в глубокий  транс «тукдам». Уже разработал план действия, по которому «коллеги-завистники, алчные родственники, правоохранительные органы, копающие под него», посчитали бы его мёртвым. Для чего его нужно фиктивно похоронить на кладбище, формально вычеркнув его  из всех списков живых. Через три дня я бы, по словам К., раскопаю его могилу, вернув мэра к «новой жизни после смерти».

Умолял спасти его, за ценой он не постоит, т.к. боится, что со своей хронической болезнью не выдержит в заключении и года. Молодой и несговорчивый (неподкупный, надо думать) следователь СК Петухов обещает посадить его лет на 10, а то и больше. 

 

2 сентября 2019 г.

Краснослободск.

 

Сегодня К. снова был у меня на приёме. Выглядит пациент растеряно, под глазами мешки, давление 175 на 100. Пообещал удвоить гонорар и ушёл, сказав, что завтра принесёт всю сумму, от которой я буду не в силах отказаться.

После его ухода кошки скребут мою душу. Голос совести говорил, что обещанные мэром деньги – не чистые, это в основном так называемые «бюджетные откаты» от исполнителей дорожных работ. Второй  внутренний голос возражает:  деньги, как известно, не пахнут. Бери, дубина! Это ведь даже не взятка. Это, так сказать, «внебюджетное финансирование нашего нищего  городского здравоохранения».

Давно я мечтаю об открытии своей частной клиники. На благое дело пойдут миллионы нечистого на руку мэра. Клянусь, что вся сумма, до одной копейки, будет использована для борьбы с болезнями слободчан, в том числе и с участившимися в нашем городе раковыми заболеваниями.  Да простят и благословят меня небеса!

 

3 сентября 2019 г.

2 часа ночи.

 

Не могу заснуть. Решаю страшную задачку: брать или не брать. Как Гамлет решал для себя: быть или не быть. Всё-таки быть и брать на благое дело. Но это же тоже преступление! Зло, которое в стране нужно выжигать калёным железом. Выходит, что я - зло, творящее добро? Да, ещё в школе я написал в сочинении, что добро бывает и с кулаками, оставаясь при всём при том всё-таки ДОБРОМ. Завтра буду готовить К. к  опасному эксперименту. э Нужно не упустить ни одну мелочь. При вводе человека в транс «тукдам» мелочей нет!

 

 

2. ЗАМЕТКА ИЗ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ГАЗЕТЫ

 

Несколько лет  назад на глаза главврачу Краснослободской больницы доктору Фёдору Семёновичу Салтыкову попалась газетная заметка, которая на  годы определила  научный поиск талантливого самородка из российской глубинки. Эту заметку врач  вырезал из центральной газеты и поместил в рамку. Зачем, он тогда и сам не понял. Просто искал подтверждения своей догадке: человека можно ввести в такой  глубокий транс, когда все жизненные процессы  в организме заторможены до такой степени, что невозможно определить – жив человек или мёртв? Возможность ввода в такой транс, по мнению Салтыкова, давала современной медицине шанс спасти жизни людей, умиравших от рака. Глубокий транс помог бы безнадёжно больным, находясь в такой искусственной коме, дождаться того благословенного дня, когда было бы найдено эффективно средство для борьбы с этой ужасной болезнью, выкашивающей жителей Краснослободска.

Эта газетная заметка стала своеобразной путеводной звездой научного поиска талантливого врача из старинного русского города Краснослободск. Он трижды ездил в Тибет, не один отпуск использовал для поездок в Монголию, где посещал национальный институт буддийского искусства, потратив на свои самодеятельные экспедиции все свои личные накопления.

Но всё было не зря.  Доктор Салтыков, многому научился у учёных Монгольского института буддийского искусства, нашёл-таки того глубокого старца, владевшего тайной ввода в транс «тукдам»,  и сутки провёл в беседе с ним. Да и личные знакомства с ведущими специалистами по буддийской культуре дали со временем свои результаты. В прошлом году, например, вернувшись в Краснослободск из Монголии, доктор Салтыков по электронной почте стал переписываться с ведущими специалистами  института буддизма, в том числе и с профессором Гэнхугиюн Пуревбатом, который  открыл ему тайны  сакрального ритуала, названного Фёдором Семёновичем «Погребение Чёрного Пса».

До 9 сентября 2019 года эта заметка  висела на стене  кабинета доктора Салтыкова. Вечером 9 сентября заметку вместе с дневником приобщили к делу о  крупном мошенничестве хозяина кабинета.

Вот  подлинное содержание  той заметки под броским заголовком «Умереть, чтобы воскреснуть через 100 лет»:

 

«В это трудно поверить, а представить просто невозможно: по мнению учёных, недавно найденная мумия тибетского монаха, которой уже более 200 лет, всё ещё живая.

В руки учёных совместной российско-монгольской экспедиции в Улан-Баторе попала 200-летняя мумия тибетского монаха, которая была обнаружена в провинции Сонгинохаирхан.

Мумия находилась в сидячем положении, в позе «лотоса-ваджра», то есть ладонь левой руки открыта, а правая ладонь повернута вниз и зажата, символизируя проповедь Сутры. По древней традиции буддийских лам это состояние человека говорит о том, что монах не умер, а находится в глубоком состоянии медитации. При подробном исследовании мумии и после проведённых ряда различных экспертиз учёные сделали однозначный вывод, что белковые функции организма мумии имеют прижизненное состояние, и «монах всё ещё жив», просто находится в очень длительном и глубоком трансе.

По мнению учёных во главе с профессором Монгольского института буддийского искусства Гэнхугиюн Пуревбата, такой транс, в который вошёл монах, называется «тукдам». Профессор утверждает, что всё дело в прочтении проповеди Сутры и особом ритуале, связанном с погребением чёрного пса, тайну которого, по  словам монгольского учёного, сегодня хранит столетний монах высокогорного буддийского монастыря.

Российские учёные документально подтвердили тот факт, что естественного разложения тела нет, даже гнилостный запах отсутствует. Мягкие ткани монаха эластичны, суставы гнутся и сохранили свою подвижность, на теле нет никаких признаков  какого-либо бальзамирования или применения каких-либо масел. Даже одежда буддийского монаха не потеряла своей прочности и яркости красок.

Вот уже 200 лет тело буддийского монаха находится в том же состоянии и не подвергнуто ни гниению, ни разложению. Многие верят, что монах жив и мог бы вернуться в наш мир, только если бы его тело откопали бы на сто лет раньше.

Это уже третья подобная находка. Этими примерами «живых» мумий можно точно констатировать тот факт, что сила веры и таинственного ритуала с особым заклинанием, тайна которого сегодня хранится за стенами тибетского храма, - всемогущая и необъяснимая, и во многом человеку пока не дано этого не понять, не объяснить».  

 

  1. НА ПОСЛЕДНЕМ ПРИЁМЕ У ДОКТОРА САЛТЫКОВА

 

В тот сентябрьский вечер шел дождь. На душе у Фёдора Семёновича уже была поздняя осень. Доктор всё ещё сомневался: браться ему за это рискованное мероприятие или нет? На  кончик носа постоянно сползали   старые,  чиненные-перечиненные  очки в круглой металлической оправе. (На новые, модные и дорогие, скромной зарплаты провинциального врача не хватало, а все накопления старого холостяка Салтыкова  уходили на поездки  в Монголию и на Тибет).

Фёдор Семёнович снял очки, протёр стёкла носовым платком и грустно улыбнулся, глядя на пожелтевшую от времени газетную заметки, висевшую в рамке на стене его кабинета.

В дверь робко постучали.

- Да-да, входите!

Пётр Ефимович открыл дверь и как-то странно,  ввалился вперёд спиной, озираясь по сторонам больничного коридора. Двумя руками он держал перед собой  вместительный кейс.

- Вот, - сказал он, не выпуская портфеля из рук, - точно, как в аптеке. Пересчитывать будите?

Фёдор Семёнович нервно покачал головой,  резко встал из-за стола и повернул ключ в замке.

- Я своё слово сдержал, - выдохнул глава. – Дело теперь за вами, дорогой Фёдор Семёныч…

- Вы так считаете? Я по поводу определения «дорогой», - съязвил Салтыков, брезгливо принимая кожаный кейс, который, не раскрывая, тут же задвинул его ногой под письменный стол.

- Это  не просто фигура речи, - ответил Карагодин. – Таких денег  вполне хватит, чтобы сбылась ваша заветная мечта. Я об открытии частной клиники доктора Салтыкова… Согласитесь, звучит как песня…

- Надеюсь, вы  никому о нашем… эксперименте…

-  Как можно, Фёдор Семёныч!

- Приехали, как я и просил, на такси?

- Нет, меня  мой персональный водитель привёз Юрик. Он меня всегда к вам привозил. Какие подозрения  могут возникнуть и в этот раз? Лечится глава, заботится о своём здоровье, которое положил на алтарь отечества…

- Как фамилия водителя? – перебил пациента Салтыков.

- Юрий Иваныч Мусатов. Да вы его знаете… Он у вас, то есть в вашей больничке не раз лежал. По поводу своего геморроя...

- Геморроя!.. – передразнил  Карагодина Фёдор Семёнович. – Вы молоды и беспечны! Я же просил сохранять полную конспирацию…А вы с чемоданом денег – и на служебной «Ауди» подкатываете ко мне на глазах ненужного свидетеля… Вот это и есть геморрой, Пётр Ефимыч! 

- Юрик мой человек, - возразил Карагодин. – Ему я доверяю даже больше, чем себе. Любит пироги с грибами и держит язык за зубами. Проверен в деле. Неоднократно, замечу… Да мы с ним и Крым, и Рим прошли!.. Из него трезвого слова клещами не вытащишь!

- Ладно, - буркнул доктор. – Чёрт с вами, господин Карагодин и с вашей шестёркой! Теперь слушайте и запоминайте алгоритм ваших действий.

- Я весь внимание, мой спаситель.

- Обойдёмся без соплей и воплей, больной! Зарубите это на своём римском носу. Через двое суток – полнолуние. Именно в эту ночь вы должны убить чёрного пса, нацедить стакан его тёплой крови и выпить при полной луне за полчаса до полуночи. А потом принять позу лотоса-ваджра и до нуля часов читать вот это заклинание Сутры.

С этими словами Фёдор Семёнович протянул опальному мэру листок со словами заклинания.

- Читать вслух? – спросил Пётр Ефимович. – И сколько раз?

- Про себя!  Читать, повторяю, до ноля часов. Не переставая…Лучше с закрытыми глазами, уйдя глубоко в себя.

- Ладно, вызубрю эту колдовскую считалочку назубок. Но как я узнаю, что уже двенадцать ночи? С закрытыми глазами-то…

- Заведите будильник! – пошутил врач. – По своим биологическим часам почувствуете, что наступают новые сутки. К этому времени вы уже будете в глубоком трансе, который буддисты, называют «тукдам». Это состояние ни один врач не отличит от наступления смертного часа. Но вы будите живы. Мертвы для всех, живой для меня. Понятно?

- Не совсем, - дрожащим голосом сказал Карагодин. – Во-первых, я не знаю, что это за поза лотоса-ваджра… Никогда в ней не сидел.

- Вот вам образец, - протянул схематический рисунок позы Салтыков. – Потренируетесь – и сделаете точно так, как на схеме.  Вы ещё молоды, гибкость не утратили, сидя в руководящем кресле…Особенно следите за положением рук.

- Тут понятно… А где я возьму вам чёрного паса? У меня на даче немецкая овчарка Рекс, но это пёс не чёрной масти…

- Это уже ваши проблемы, уважаемый Пётр Ефимыч.

- Придётся дать команду Юрику… Ладно, у него, кажется, чёрный дог имеется, в котором Мусатов души не чает.

-  Порода роли в ритуале не играет. Главное, чтобы собака была чёрная. Тут всё дело в медитации, в повторении магического  заклинания, которое написано на этом листочке.

- А вы не обманываете меня, дорогой Фёдор Семёнович? – глядя в бумагу и шевеля губами, чуть слышно спросил глава.

Салтыков снял со стены рамку с заметкой.

- Вы же сфотографировали эту газетную статью на свой телефон, - сдерживая себя, бросил своему пациенту доктор. – Уверен, что  давно выучили её наизусть. Вы доверяете  серьёзному изданию, которое опубликовало эту заметку?

- Доверяй, но проверяй,  учили классики, - возразил Пётр Ефимович.

- Вот и проверите на практике: врут или нет наши центральные газеты. Или у вас есть выбор?

- Увы, - вздохнул глава. – Выбора у меня, действительно, нет. Только несколько уточнений, пожалуйста…

- Слушаю вас.

- А убить и нацедить крови нужно только лично?

- Только самому! Не вздумайте никого посвящать в сакральный буддистский ритуал - провалите эксперимент в самом зародыше. На радость следователю Петухову…

- Понимаю, понимаю, - кивнул головой глава Краснослободска и вытер платочком вспотевший лоб. – А  я умру… то есть засну в глубоком трансе сидя? В позе  этого цветочка,  лотоса то бишь?

- Именно так, - в ответ кивнул Салтыков. – Поэтому гроб придётся заказывать особый – с высоким коробом, в котором вы и будете находиться в трансе предположительно трое суток, в позе лотоса-ваджра.

- Что значит – «предположительно»? – встрепенулся пациент доктора.

- Ну, трое суток, - успокоил Карагодина врач. – Будете там находиться в трансе-коме, живым и невредимым, пока я вас не откопаю и, как  библейский Лазарь, не воскрешу к новой жизни.

Пётр Ефимович вздохнул и грустно улыбнулся:

- Спасибо! Я вам полностью доверяю.

Салтыков   замолчал, о чём-то напряжённо думая. Потом махнул рукой, будто отгоняя от себя какие-то тяжёлые мысли и сомнения.

- Вот, возьмите, - протянул доктор главе коричневую  аптечную склянку с какой-то жидкостью.

- А это что? – покрутил пузырёк в руках Пётр Ефимович.

- Это цианистый калий.  Пусть валяется рядом с вами, когда впадёте в транс.

- А это зачем ещё?

- Чтобы близкие и далёкие, всё ваше прошлое окружение, посчитало вас по своей воле покончившего счёты с жизнью. Напишите предсмертную записку, что оклеветан завистниками, доведён следователем Петуховым до самоубийства и, как честный человек, решил добровольно уйти из жизни. Короче, сами что-нибудь сочините в таком духе…Вам же не впервой сочинять небылицы. Отчёты губернатору пишите? Значит, опыт сказочника уже есть.

- Пить эту гадость не нужно?

- Если хотите  никогда не проснуться, то можете накапать из склянки.  Тогда медитация не понадобиться.

- Не надо о плохом…

- Вот именно! Помните, что вам нужна вера! Медитация без неё невозможна. Верьте, что всё получится – и всё будет тип-топ. Безоговорочная вера - вот ваше спасение…

- Верю в своё счастливое  будущее! – перебил Салтыкова Пётр Ефимович. - Куда угодно: в глушь, в Саратов, на Мальдивы – только подальше от этого гиблого места со старорежимным названием Краснослободск…Я готов к новой жизни, к чистому листу своей биографии… Вот и мой  новый загранпаспорт, моя краснокожая паспортина!

Он достал из бокового кармана пиджака новенький паспорт, прочитал по слогам,  в растяжку, одновременно любуясь искусной подделкой:

- Семён Михайлович Гальперин… Звучит как гимн новому дню. Новое имя – новая жизнь. Без страха, без вызовов на допросы и подписке о невыезде… Это же счастье, дорогой Фёдор Семёнович! Простое человеческое счастье.

- Вы что, возьмёте новый паспорт с собой в гроб? – иронично спросил Салтыков.

- Зачем в гроб? Я уже присмотрел укромное местечко в старом склепе на городском кладбище. Там, в тайничке, меня будут дожидаться паспорт, наличные деньги и платиновая карта известного международного банка… На первое время ноаой жизни вполне хватит…

- Ну, ну, - неопределённо пожал плечами доктор. – Теперь о неприятном для вас. В предсмертной записке вы должны изъявить свою последнюю волю…

- Никакого наследства! Никому ни гроша медного!..

- Нет, я о другом. Вы должны попросить похоронить вас в одном гробу… с любимой собакой.

- Рексом? – удивлённо вскинул брови опальный мэр.

- Тем чёрным псом, которого вы зарежете в полнолуние.

- Зачем, мой милый доктор? Зачем это жертвоприношение? Я с детства боюсь крови… Просто извращение какое-то, а не сакральный ритуал тибетских колдунов, простите за прямоту... Бред сумасшедшего, но я ещё не съехал с катушек.

Пациент Салтыкова покрутил в руках аптекарскую склянку и сунул ей в карман.

 - Я просто покончил счёты с  несправедливой судьбой… И все в это с радостью поверят и без собачьей крови…

Салтыков  сокрушенно покачал головой.

- Без погребения чёрного пса, кровь которого вы выпьете перед тем как ляжете… простите, сядете в  свой  гроб, вы не сможете в условленный час вернуться к жизни. К вашей новой счастливой жизни без завистников, несговорчивого следователя Петухова и неверной супруги. Будет вечная темнота и могильная сырость. Вам это надо?

- Нам этого не надо, - опустив голову, согласился Карагодин. – Я дико извиняюсь за свою несдержанность… Раз надо пить пёсью кровь, значит надо…Но лежать в одном гробу с трупом дохлой собаки!.. Брр!..К тому же,  найдётся ли трупу пса место в  сидячем гробу? И без дохлой собаки все будут ошарашены моими «сидячими похоронами». Ведь мертвецов  в положении сидя у нас не хоронят…К тому же цвет шерсти у собаки будет чёрный. А мой Рекс – серый…Нелепо.

- Лепо, лепо, Пётр Ефимович, - печально улыбнулся Салтыков. - Смерть всё спишет. И всё поставит на место. Просто такова будет последняя воля усопшего…  То есть ваша воля, господин мэр – похоронить вас вместе со своим любимым четвероногим другом. А насчёт цвета шерсти пса… Так ведь вашего Рекса никто из горожан в лицо…, простите, в морду не видел. Он живёт где-то на даче. И пусть себе там живёт на здоровье.  

- Но все скажут, что я просто сошёл с ума! И будут  год судачить, почему меня хоронят в, простите, сидячем гробу, как в сидячей ванне малогабаритной хрущёвки…

- Об этом, господин мэр, не беспокойтесь, - успокоил Карагодина Фёдор Семёнович. – Я, лечивший вас от эпилепсии все эти годы, скажу родственникам, что после принятия яда ваша хроническая болезнь сковала вас именно в этой странной позе.

- Позе этого чёртова цветка?

- Лотоса-ваджра, уважаемый! – уточнил Салтыков. – Привыкайте называть вещи своими именами, больной. В ритуале тибетских монахов мелочей нет. Это вам не  радужные отчёты губернатору писать, с графиками неуклонно  растущей средней зарплаты бюджетников, складывая жалованье городского чиновничества и всего остального нищебродия. В нашем деле точность  действий -  залог вашего возвращения, а не ухода. Уйти можно одномоментно, глотнув из пузырька, который вы засунули в левый карман брюк.

 

  1. ПОЧЕМУ СОБАКИ ВОЮТ НА ЛУНУ

 

Вернувшись в служебную машину, мэр первым делом спросил Юрика, дремавшего на водительском сиденье.

- У тебя, Юрий Иваныч, кажется,  есть собака?

- Есть, - кивнул Юрик. – Дог чёрной масти. Тоже Рексом, как и вашу овчарку, зовут.

- Чёрный? – оживился Карагодин. – Это очень хорошо.

- Неплохо, - кивнул Юрик, мягко трогая чёрную «Ауди» представительского класса.

- Поехали к тебе, - сказал Пётр Ефимович.

- Есть, - ответил Мусатов. – А зачем, Пётр Ефимович?

- Хочу собаку твою взять к себе.

- Как это?

- Ну, на время… На прокат как бы.

- Понимаю, - ответил  личный водитель главы. – Для усиления охраны коттеджа?

- Вот именно, - вздохнул мэр. – Один Рекс хорошо, а два – лучше.

- Два, конечно, лучше, Пётр Ефимович, - согласился Юрик. – Берите моего Рекса. Зверь, а не пёс! Любого бандита возьмёт. Клыки-то у него, клыки каковы… Чистый тигра, а не пёс! Пользуйтесь на здоровье!

Карагоидн хотел было сказать «спасибо», но почему-то передумал благодарить своего верного «оруженосца» Юрика.

«Бедный Юрик, - мелькнуло в его голове, - если бы он знал, что ждёт его чёрного дога Рекса, который прославил своего молчаливого хозяина, заработав на собачьих выставках десятки медалей.

 

***

 

За ужином Григорий Петрович сказал Ольге:

- Если со мной что-нибудь случится, то сразу же звони Салтыкову! Ясно?

- Ясно, - испугано ответила Ольга Васильевна. – А что может такого с тобой случится? Очередной приступ?

- Хуже…

- Арест?

- Дура, типун тебе на язык!  Сдохнуть могу, как бездомный пёс, - ответил Пётр Ефимович,  берясь за шницель. – Тогда бери в руки свой эксклюзивный смартфон и звони Салтыкову немедленно. А потом читай мою записку и сделай всё так, как я напишу. По пунктам! И не вздумай меня опять обманывать. В противном случае мой юрист вычеркнет тебя из списков законных наследников. Ясно?

- Ясно, ясно, дорогой! – поспешила заверить Ольга Васильевна. – Не волнуйся, всё сделаю, как ты прикажешь.  Спокойной ночи, дорогой!

 

Аппетита не было. Пётр Ефимович отодвинул тарелку со шницелем по-венски и лишь неопределённо хмыкнул в ответ -  эта ночь вряд ли будет спокойной. Для него, по крайней мере.

Глава  уже засыпающего города, прихватив с собой стакан и бутылку,  через застеклённую веранду, вышел в сад. Пётр сел в шезлонг на английском газоне, полез в карман за сигаретами, но курить раздумал. Большой черный дог, который ему  «для усиления охраны коттеджа» презентовал  Мусатов,   напряженно замер у высокого  глухого забора, к которому был пристёгнут лёгкой, но прочной цепью.

 Пес, увидев Карагодина, поднял слюнявую морду к восходящей луне и завыл с такой безысходной тоской, что по спине мэра поползли мурашки.

- Что, брат, - вздохнул Карагодин.- Чуешь свой последний час? Вот и воешь на луну, куда совсем скоро отлетит твоя собачья душа. Все собачьи души, наверное, живут именно там – на холодной луне, на её тёмной стороне.

Красавец Рекс покоривший своей статью не одно жюри представительных собачьих выставок, никак не хотел признавать в Карагодине  своего нового хозяина. Дикая звериная злость не уходила из огромной башки пса, который  за вечер так и не притронулся к куску свиной вырезки.

 Собака чего-то нервно ждала, подрагивая от напряжения всех своих сухожилий.

- Рекс! - позвал Петр Ефимович.

Пес   повернулся  к нему, оскалил морду и  зарычал.

- У, кобелина сучья! - сплюнул на аккуратно подстриженный  газон Карагодин. – Не жрешь  свежее мясо, а  чего, как волк,  на луну молишься? Подыхать на сытый желудок приятнее, наверное.  Ну, молись, молись, собачья душа твоя!

Собака, напружинившись,  смотрела на него желтыми холодными глазами.

Карагодин глотнул прямо из бутылки вина, зашёл в дом. В своём кабинете он написал предсмертную записку, изъявив по пунктам свою последнюю волю. В первом пункте он проинформировал общественность, что в его смерти виноват следователь Петухов и клеветники-коллеги, которых он перечислил поимённо. Потом распорядился, чтобы похороны его, честного человека, отдавшего своё здоровье и даже жизнь, на благо любимого города, похоронили под духовой оркестр пожарного подразделения городского МЧС.

Этот единственный  самодеятельный духовой оркестр накануне стал лауреатом городского конкурса «Таланты Краснослободска». Но не в лауреатстве было дело. Мэр знал, что духовики для конкурса разучили  революционный  марш «Ты жертвою пал в борьбе роковой». Именно это  музыкальное произведение заказал Карагодин к исполнению на своих личных похоронах.

 Долго раздумывал, как деликатно сформулировать пункт с погребением чёрного пса Рекса вместе в ним в одном гробу. Пришлось пуститься в мелодраматическую лирику и описать всю свою любовь к верному другу, который, по его словам, не сможет жить без своего  беззаветно любящего его хозяина.

 Подписавшись своей размашистой подписью, которую было невозможно подделать, он положил лист бумаги на стол, где стояла ваза с первыми осенними астрами. Снял со стены старинный кавказский клинок, подаренный ему дагестанской делегацией, приезжавшей на знаменитую Краснослободскую универсальную ярмарку продовольственных и промышленных товаров.  Пётр потрогал пальцем холодный булат острого лезвия и достал из кармана переданное ему Салтыковым заклинание, которое он должен читать про себя после принятия  стакана собачьей крови.

После этого заглянул на кухню, где на плите стоял борщ, приготовленный Ниной для обслуживающего персонала. Пётр Ефимович снял крышку с ещё тёплой кастрюли и вытащил из неё сахарную  косточку. «Ну, какой пёс устоит перед таким искушением!..- мелькнуло в голове мэра. – Это вам не сухой собачий корм в красочных пакетах из магазина «Кот и Пёс». Это продукт натуральный! И потому такой желанный даже для гордых чёрных псов».

Всё было готово к проведению сакрального тибетского ритуала «Уйти, чтобы вернуться». Пётр Ефимович зачем-то подул в пустой стакан, сунул его в карман и снова вышел в сад к черному догу Мусатова.

Луна выкатилась из-за черневших за высоким забором острых макушек сосен. И мертвый ее свет будто ослепил Карагодина. Он болезненно зажмурился, загородившись  ладонью.

- Не буди новые страхи, - шепотом попросил он  яркую полнолицую  луну. – Чёрт возьми, какое великолепное полнолуние!

И в этот момент  снова завыл Рекс. Раз, другой третий… Он будто  неистово молился на хозяйку ночи, пугая еще не уснувших  обитателей  элитного  коттеджного посёлка.

- Пора! - решил Григорий Петрович. – Пример тибетского монаха принесет мне исцеление и свободу. Ради свободы, новой жизни без завистников, стукачей, хамовитых журналистов, публикующих свои убийственные расследования в областной прессе и упёртых следователей, готовых тебя упрятать за колючку на долгие годы, и теплую мочу врага выпьешь, не то что собачью кровь…

 В лунном млечном свете он с «чувством гибельного восторга» взглянул на  инкрустированное лезвие кавказского  клинка.

- Пора!.. - шепотом повторил он. – Сейчас или никогда.

Спрятав кинжал за спину, он решительно вышел к собаке.

- Рекс! Рексушка!.. - ласково подманил он к себе пса, вытягивая левой рукой  сладкую косточку к оскаленной морде.

Рекс перестал выть. Он  развернулся к хозяину дома, холодно глядя не на подачку, а человеку в глаза. Так  обычно волки готовятся к смертельной атаке. Без страха. Без оглядки на любые соблазны, подчиняясь только зову своих  диких предков – убивать без страха и жалости.

- Ах, Рексушка,  какая косточка сахарная!.. - Карагодин на ватных ногах, не делая резких движений, подбирался к своей жертве. Дистанция страшной дуэли сокращалась. И настал момент, когда оба   готовы были наброситься друг на друга.

Пес всегда нападал первым. В этом было его неоспоримое преимущество перед любым противником. Но манящий, нестерпимо соблазнительный для  любой собаки запах говядины  сделал свое дело. Рекс только на  секунду повернул к кости клыкастую пасть… Но этого было достаточно. Пётр Ефимович прыгнул на  жертву, выставив вперед кинжал, налетев на нее серой хищной птицей. Но в самый решающий, последний момент,  поскользнулся на траве газона.

Он промахнулся, упав рядом с собакой.

Пес не прощал врагам и меньшей ошибки. Инстинкт диктовал ему: или ты – или тебя. Рекс молча сомкнул стальные челюсти, ухватив врага за нос.  Часть носа осталась в пасти пса, но Карагодин в пылу борьбы не почувствовал боли. Он, обливаясь собственной кровью, бил и бил клинком в живот, в спину своего врага, рыча громче зверя-соперника.

Наконец удар получился что надо и куда надо. Пес, коротко взвизгнул, дернулся и, вытянувшись всем своим большим телом, -  затих.

Пётр Ефимович с трудом встал на четвереньки, пытаясь разглядеть роковую рану на шее собаки. Потом, пошатываясь, как очень пьяный человек,  поднял валявшийся в траве стакан, подошел к теплому трупу пса и острым кинжалом  перерезал псу горло. Все так же шатаясь, долго цедил теплую кровь врага. Потом, прижав носовой платок к изуродованному зубами собаки носу, как во сне, выпил  содержимое стакана.

Вспомнил об аптечной склянке.  Он достал  её из кармана, уловив даже травмированным носом запах миндаля. Снял крышку и бросил пузырёк с цианитом на изумрудную траву газона.

 Сев у трупа Рекса,  Пётр, уняв кровь, хлеставшую из носа, долго принимал позу лотоса-ваджра и, наконец, достав листок с заклинанием, принялся медитировать. Равнодушная луна  заливала поле недавней битвы своим мертвенно-бледным светом.

 

  1. ВОЛЯ ПОКОЙНОГО - СВЯЩЕННА

 

Утром следующего у доктора Салтыкова на мобильнике высветился незнакомый ему номер. В трубке раздался плачущий женский голос:

- Фёдор Семёнович? Это я, Ольга Васильевна, жена Петра Ефимовича… Он, он, - в этом месте она захлюпала носом, - он ушёл из жизни… Отравился. Я нашла рядом с Петей какой-то аптечный пузырёк с запахом миндаля. А сам он сидел в саду под яблоней, подле дохлой чёрной собаки, застыв в какой-то нелепой позе… Уже бездыханный, окоченевший… Мне страшно, док!

Фёдор Семёнович попросил  Ольгу успокоиться, приказал ни в коем случае не изменять позу покойного, объяснив, что «окаменелость» трупа – следствие его хронического заболевания, сковавшего тело несчастного в жестоких предсмертных судорогах.

- А почему вы решили, что Пётр Ефимович отравился? – спросил Салтыков. – Может быть, его отравили?

- Исключено! – отрубила Ольга. - На его письменном столе я нашла предсмертное письмо, в котором он прямо указывает, кто его, честного и порядочного человека, отдавшего здоровье и силы любимому городу, довёл до самоубийства…К чему мне травить мужа, убивать курицу, которая несла золотые яйца? И почерк Петеньки невозможно подделать – уж больно он витиеват… Чистое самоубийство…Довели, сволочи…

В этом месте Ольга коротко всхлипнула.

- И вот ещё что, док… Мне кажется, что он в  момент написания предсмертной записки был несколько… не в себе, так сказать. Завещал похоронить его в той позе, в которой его найдут мёртвым. Но самое ужасное, что приказал погрести его вместе с трупом чёрной собаки… Какой ужас, док! Этот  дохлый чёрный пёс  ещё час тому  назад лежал рядом с трупом Петеньки, а из его поганой пасти торчал откушенный у мужа нос! Вы представляете себе этот ужас?!. Петя с откушенным носом, окровавленный и скрюченный в какой-то дикой позе. Рядом флакон с ядом… И дохлая собака Мавлютова с Петенькиным носом в зубах? И не слова обо мне,  наследнице его движимого и недвижимого имущества! Ни строчечки… А обещал составить завещание накануне самоубийства... Так что приезжайте, док, срочно! Иначе я  сама с ума сойду.

- А где сейчас  Петр Ефимович?

- Что значит – где? Надо полагать, и ТАМ, в раю…Или где черти котлы топят…

- Я про труп вашего мужа, а не про его грешную душу..

- Ах, про труп… Так его уже увезли на катафалке в морг, - ответила Ольга. – Я ведь первым делом скорую вызвала. А те уже труповозку и следователя Петухова. Скажите, что мне делать? Тот всё ходит по саду, ходит, принюхивается к каждой травинке…Мрак!

- Первым делом, примите успокоительное. И по указанным пунктам нужно в обязательном порядке исполнить все пункты предсмертной записки. Все пункты, повторяю, какими бы странными они вам не казались. Впрочем, я сейчас еду в морг, а оттуда сразу к вам.

- Жду вас с нетерпением, док!

- Меня Федором Семёновичем зовут, а не Доком.

- Простите, но «док» короче и удобнее для общения. Жду вас, док!

 

…В морге Салтыков ворвался в кабинет патологоанатома Зибровского.

- Уже произвели вскрытие? – с порога спросил Фёдор Семёнович.

- Какой вы скорый, уважаемый Фёдор Семёныч, - развёл руками Зибровский, успевший уже основательно похмелиться. – Вскрытие после полудня. По  традиционному графику. Ведь почивший самоубийца всё-таки был христианином, хотя и нарушал заповеди «не укради», «не прелюбодействуй» и так далее по списку. Но кто из нас  безгрешен, тот пусть бросит в него камень! Бог ему теперь судия…

- Это хорошо, что вы не сделали вскрытие, -  со вздохом облегчения сказал Салтыков.

- Это, простите за любопытство, почему?

- Потому что покойный, при жизни, естественно, очень просил меня уберечь от этого  действа. У него, я скажу вам, были на это свои,  сугубо религиозные, мотивы.

- Он что, был членом какой-то секты?

- Это конфиденциальная информация.

- Не могу, милейший, Фёдор Семёнович! Долг врача, клятва Гиппократа и  прочие должностные инструкции…Погонят с работы, вы ж меня в свою больничку даже санитаром не возьмёте.

Салтыков достал пачку пятитысячных купюр.

- Вот, это вам от почившего… Просил передать вам на последнем врачебном приёме у меня.

Зибровский, увидев деньги, моментально протрезвел. И, бросая пачку в ящик своего стола, пробурчал:

- Только из уважения к вам и усопшему. последняя воля самоубиенного – священна… А что писать в справке?

- Отравление от препарата из группы  цианитов.

- Откуда это известно?

- Информация абсолютно точная. Покойный на последнем приёме выкрал у меня из шкафчика склянку с цианистом калием. Я это только сегодня обнаружил, когда его супруга по телефону сообщила мне о смерти мужа. Она была обескуражена даже не смертью мужа… Спросила, почему он окостенел в такой странной сидячей позе.

- Знаете, я ведь тоже, мягко говоря,  несколько удивлён. Одна рука вверх, другая с вывернутой ладонью  - вниз. Пытался разогнуть труп – не получается… Будто окаменел.

- Ни в коем случае больше не пытайтесь «разгибать»  покойного! Его сковал предсмертный эпилептический удар, а циониты уже как бы «зацементировали» труп несчастного… Так что придётся хоронить в спецгробу.

- Впервые об этом слышу, - потянулся к недопитой баночке с медицинским спиртом Зибровский. – Сидячий гроб придётся заказывать…Но православных христиан сидя не хоронят.

- А он, покойный, что, был ортодоксальным христианином, строго придерживаясь Заповедей Христа – не укради, не прелюбодействуй и так далее…

Зибровский хмыкнул в кулак.

- Но сидячий гроб, - протянул работник морга, - это, как бы  сказать,  в некотором роде извращение при погребении граждан  славного города Краснослободска… И потом, у гробовщиков просто нет опыта в деле изготовления сидячих гробов…  

- Это не проблема, если ушедший в мир иной оставил кругленькую сумму на своё погребение.

Хирург-патологоанатом залпом хлопнул мензурку со спиртом, крякнул, занюхав алкоголь  корочкой хлеба.

- Ещё одна странность... Проясните, как бывший лечащий врач самоубиенного: почему на его лице только полвина носа? Где  остальная часть, я вас спрашиваю?

Салтыков пожал плечами.

- Думается, что при прощании со своей любимой собакой, та в порыве любви к хозяину немного переборщила с чувствами… Впрочем, когда человек уходит на век, ему уже не до таких мелочей, как собственный нос. У Гоголя, вспомните, нос вообще сам убежал от своего хозяина…Ушёл и не вернулся.

- Да что вы говорите! – удивился Зибровский, кивнув на остатки спирта в баночке. – Не желаете, Фёдор Семёныч, поправить своё драгоценное здоровье? Знаете ли, от этого скрюченного трупа с откушенным носом голова кругом идёт. И чистый спирт уже не берёт её, замороченную! Это, скажу вам, как специалист с солидным стажем, весьма опасный симптом. Рекомендую грамульку для профилактики здоровой психики…

- Спасибо, - поблагодарил Зибровского Салтыков. – Я уже, дорогой Иван Иваныч,  десятый год в завязке.

 

 

  1. ПОГРЕБЕНИЕ ПСОВ

  

На похороны Карагодина пришло  полгорода зевак. Поглядеть, проверить странные слухи о кончине молодого мэра, поглазеть на ещё более странные похороны, когда покойного хоронили в высоком ящике, а не в привычном для всех смертных гробу.  Многие настроили свои телефоны и смартфоны, чтобы снять видео и тут же выложить его в интернет, ожидая заветных «лайков» и тысяч просмотров.

Юрий Иванович Мусатов был с глубокого похмелья, он, шатаясь, передвигал ногами, покачиваясь всем мощным телом с опухшим от слёз и алкоголя лицом. Юрик, рыдая, бродил по двору, приставая к родственникам покойного с одним вопросом:

- Где мой любимый Рекс? Куда вы его, суки, дели?

Ольга, одетая в дорогое чёрное платье от кутюр, через вуаль бросала на Юрика негодующие взгляды. Личный водитель покойного мужа надоел ей пуще горькой редьки.

- Идите к чёрту, Мусатов! – послала она нетрезвого водителя. – К доктору Салтыкову, точнее, идите. Колдун вам всё объяснит.

- К доктору?!.- возопил Юрик. - Это он виноват в смерти Рекса! Он, колдун проклятый…Я к нему накануне шефа возил, с портфелью,  туго набитой баблом… Опосля шеф и забрал у меня Рексушку якобы для усиления охраны его дома. Он во всём виноват…И Рексушку зарезали, ироды! И работы у меня больше нет… Нету шефа, нету работы…И Рекса тоже нет.

Фёдор Семёнович, услышав  обвинения в свой адрес, взял верзилу под руку и прошептал тому на ухо:

- Идите домой, гражданин Мусатов! Идите и проспитесь! Иначе…

- Иначе – что? – пошатываясь, спросил Юрик, странно улыбаясь. – Иначе и меня туда, к чертям собачьим?..

К ним подошёл следователь Петухов, прижимая локтем дерматиновую папку под мышкой.

- Что скажите, господин Салтыков по поводу заключения патологоанатома? – спросил следователь, сверля Фёдора Семёновича глазами.

- Там всё чётко написано, товарищ Петухов, - ответил Салтыков предательски дрогнувшим голосом. – Цианистый калий… Типичное самоубийство…

- Да ну? – поднял брови молодой работник СК. – А мне сдаётся, что это типичное убийство…

- И это может быть, - тихо проговорил главврач. – Принимается на правах версии… Но, заметьте, в предсмертной записке покойный обвинил именно вас, товарищ Петухов, в доведении его до самоубийства. Так что вам хочешь - не хочешь, а выкручиваться нужно. Советую заготовить ещё несколько версий. Так, на всякий случай… Ведь почерк-то его, Карагодина. И это установит любая почерковедческая экспертиза.

- Во-первых, я вам не «товарищ», гражданин Салтыков, - резко ответил следователь. -  Во-вторых, ещё не вечер… А к вечеру всё может кардинально изменится… Если подтвердятся слова свидетеля Мусатова…

Последние слова сыщика заглушили звуки похоронного марша «Вы жертвою пали в борьбе роковой», который старательно выдували из своих медных труб бойцы пожарной охраны МЧС, лауреаты городского конкурса, организованного по инициативе  покойного главы.

К молодой вдове новопредставленного суетливо пробрался через толпу редактор городской газеты «!Краснослободские вести», прижимая к груди пачку свежих газет.

- Примите, уважаемая Ольга Васильевна, мои искренние соболезнования, - залепетал он, протягивая свежий номер газеты. – Вот, на свой страх и риск опубликовал некролог, в котором перечислил все заслуги вашего… уже бывшего мужа, незабвенного мэра нашего города. Сколько он сделал для него! Сколько дел сотворил и сил своих положил на алтарь малой родины!.. И не перечислишь всё  в одном некрологе…

Главред не упомянул, как перед этим звонил в область, в комитет по печати, поставив вопрос ребром: давать некролог от «группы товарищей» или нет гражданину Карагодину? Мало того, что самоубиец, так ещё и под следствием находился… В комитете решили, что только суд может называть вора и взяточника преступником, а раз до суда покойник не дожил, то и официально преступником  он как бы и не является.

- Значит, можно и некролог дать? – дрожащим голосом спросил руководитель городского  СМИ.

- На ваше усмотрение и под вашу ответственность, - последовал уклончивый ответ.

- Давать или не давать некролог о том, каким он мэром был? Вот в чём вопрос, - вслух сказал себе главный редактор и решил, что лучше дать, чтобы и тебе дали потом. Благодарные родственники. Он знал, чем его слово отзовётся.

-Плевать мне на ваш некролог, - бросила ему безутешная вдова. – Меня больше интересует распоряжение о наследстве, которое Петя составил перед смертью и передал документ юристу Кротову. Где он, этот душеприказчик хренов? Не видели?

- Нет, не видал, - разочарованный ответом, вздохнул главред. – А некролог-то вышел отличный! Всю ночь сочинял, начав с фразы «знаете, каким он мэром был!..». Это ведь в ваших интересах, доброе печатное  слово о покойном. Что написано пером, сами знаете…Это  реноме со знаком плюс,  общественное мнение большинства горожан, сформированное лично мною...  Вон сколько венков натащили!.. Гора  добрых слов на траурных лентах будет на могиле незабвенного Петра Ефимовича...Это говорит об истинном уважении города к любой власти. И в то же время не каждого так торжественно у нас погребают…В спецгробу и с духовиками! Не каждого, я вам скажу.  

Ольга Васильевна махнула рукой, в чёрной ажурной перчатке, будто отгоняла назойливо жужжавшую помойную муху.

- Да заткнули бы вы свой фонтан, рупор Краснослободска! – бросила она в лицо журналисту. – Все эти венки, сидячий гроб и прочая атрибутика на мои деньги куплены!  И ресторан для поминок на сто голодных глоток заказан. И всё  на мои кровные, а не на его, завещанные неизвестно кому!..  Ясно? Не похороны, а сплошные убытки.

Рупор города и первый сплетник Краснослободска кивнул в знак понимания неизбывного горя новоиспечённой вдовушки и отошёл в сторону.

 

Собравшийся на похороны народ не выпускал из рук свои гаджиты, снимая исторические сцены похорон в «сидячем гробу». Когда могильщики прихлопнули лопатами глину на могильном бугорке Петра Ефимовича и все венки были красиво установлены по рангу и значимости организаций, юридических и физических лиц, на свежую могилу повалился в дым пьяный Мусатов, всхлипывая и обливаясь слезами:

- Рексушка мой!.. На кого же ты меня покинул, дорогая моя собака!..

Потом он встал, размазал по лицу слёзы и погрозил толпе кулаком:

- Ничего, ничего, сволочь больничная! Отольются тебе мои слёзы… Ох, как отольются!

 

В ресторан на поминальный обед Мусатова не пригласили. Он поминал Рекса и своего шефа дома, горланя в открытое окно частушку собственной интерпретации:

 

- У главы была собака,

Он её любил,

Она съела кусок мяса,

Он её убил…

И на могиле написал…

 

А потом шла суровая проза;

- Рэксушка мой дорогой и единственный!.. Я отомщу за тебя этой суке в белом халате, этому колдуну - убийце и взяточнику! Портфелю взял с баблом и Рексушку ухандокал, живодёр поганый!

 

…А в это время оперативники полиции докладывали следователю Пеиухову о результатах обыска в кабинете главврача городской больницы.

- Что нашли? – нетерпеливо перебил лейтенанта Петухов.

- Портфель, набитый пачками пятитысячных купюр, - доложил начальник опергруппы. – Сейчас пересчитываем наличность и заносим всё в протокол.

- Прекрасно! – вожделённо потёр руки молодой и целеустремлённый борец с коррупцией.

В глазах молодого следователя горел азартный огонь прирождённого охотника.

- Это ещё не все улики, - услышал Петухов в своём смартфоне.

- Та-а-к, что ещё, лейтенант?

- Ещё обнаружен дневник доктора Салтыкова, где пошагово описана хитроумная  многоходовка проведённой им аферы. Так сказать, руководство по разводу  на большие бабки своего пациента. Вы подъедите к нам?

 - Попозже, Коля! Побудьте с полчасика в кабинете вымогателя, а я мухой к судье за ордером на задержание гражданина Салтыкова, подозреваемого в крупном мошенничестве.

Петухов сгрёб на бегу со стола заветную папку с документами и показаниями свидетеля Мусатова и, затормозив у висевшего на стене зеркале, сказал, улыбаясь своему отражению:

- Я же говорил, товарищ капитан, что ещё не вечер!.. Готовь на  парадном кителе дырочку, Вася… Для своей первой государственной награды. Этот доктор-хитрюга по кличке «Колдун» у меня лет этак на тринадцать-пятнадцать точно теперь сядет. Со всеми своими пошаговыми инструкциями и тайнами тибетской медицины.

 

    …К могиле бывшего градоначальника Краснослободска, где на металлической пластине гравёром были начертаны годы его жизни: «9. 05. 1980 г. – 9. 09. 2019 г.» - никто не пришёл ни через трое суток, ни через три года. А через четыре года после торжественного погребения Карагодина в сидячем гробу, это  старое городское кладбище вообще было закрыто и все погребения на нём были запрещены  новой городской властью.

 

 

  1. РОВНО ЧЕРЕЗ СТО ЛЕТ ПОСЛЕ ОПИСАННЫХ СОБЫТИЙ

 

   Пётр Ефимович открыл глаза – и снова зажмурился от пучка света, резанувшего по зрачкам.

- Смотрите, смотрите - зрачок реагирует на свет! - услышал он грудной мягкий голос, принадлежавшей женщине.

- Это невероятно, но он живой и, по всем показателям подключённых датчиков, в полном порядке, - констатировал склонившийся над приборами мужчина. – Лия, распорядитесь, чтобы в палату доставили ТПР-320. Установим личность и посмотрим  кино столетней давности.

Карагодин, слушая этот диалог, снова открыл глаза и огляделся. Женщина и мужчина, одетые в белые свободные одежды, замолчали.

- Где я? – спросил Пётр Ефимович. – В городской больнице? Позовите, пожалуйста, доктора Салтыкова… Вашего главного врача.

Он сделал некоторое усилие и сел на широком матрасе странной больничной койки, на которой были установлена разная медицинская аппаратура.

- Что вы молчите? – начиная раздражаться, спросил Пётр. – Я в больнице? И кто вы такие? Странные, незнакомые мне люди… Я всех врачей Краснослободской больницы в лицо знаю.

Миловидная молодая женщина, которую мужчина назвал Лией, дружелюбно улыбнулась Петру.

- Лягте, пожалуйста, и успокойтесь! – сказала она. – Вы очнулись, но предстоит ещё большая работа по вашей социально-медицинской реабилитации.

- Значит, я всё-таки в больничке, - с облегчением вздохнул Карагодин, укладываясь на «койкодром», как он мысленно назвал эту странную кровать. «Наверное, - мелькнула мысль, - колдун Салтыков уже успел купить импортную койку  для реанимационного отделения на полученные от меня бабки».

- Как вас зовут? – спросил мужчина лишённым эмоций голосом.

- Пётр… - начал было Карагодин, но тут же осёкся, вспомнив про свой новый паспорт, который должен был его дожидаться в тайнике старого склепа. – Гальперин. Семён Михайлович Гальперин. 1980 года рождения. Родился в Краснослободске, чтоб ему пусто было, этому неблагодарному городу…

Женщина повернулась к своему коллеге и прошептала:

- Висмар, нужно мягче, мягче… Пощадите его психику, которая может не выдержать  такого стресса.

- Я, господа медики, стрессоустойчив, - перебил Лию Пётр. – Вы о своей психике побеспокойтесь. А меня, хоть я, как вы думаете, наложил на себя руки, подводить меня к психушке не нужно. Я абсолютно здоров… Только вот нос… Это чёртова собака сделала. Не пёс, а  просто зверь у Юрика. Вот нос нужно подлечить.

- Кто накладывал повязку? – холодно спросил Висмар.

- Думаю, что ваш коллега, доктор Салтыков. Кто ж ещё?

- Полноса вам тот зверь откусил.

- Не пугайте меня, лепилы! – занервничал Пётр. – Мне новую жизнь начинать с откушенным носом как-то не с руки…

- Не надо волноваться, Гальперин Семён Михайлович, - успокоила его Лия. – Нос вернётся к вам буквально через сутки.

- Это каким же образом, милая девушка? – с горькой иронией в голосе спросил пациент. – Эта тварь давно его, наверное, изжевала.

- Вернётся, вернётся, - снова улыбнулась Лия. – Метод регенерации органов был мною освоен ещё во времена студенческой практики. Это не  регенерация сердца, с  мотором   было бы хлопот побольше. Но ваше сердце бьётся ровно, пульс наполненный. Тут всё в полнейшем порядке.  А ваш нос  скоро будет прежним. Даже краше прежнего. Гарантирую.

Карагодин снова попытался встать.

- Может, вы и мою проклятую эпилепсию вылечить сможете, уважаемая? – усмехнулся Пётр Ефимович. – Я с этой болячкой у Салтыкова уже который год на учёте стою, а воз и ныне там… Бессильна отечественная медицина. В Германию вот собираюсь, загранпаспорт новый уже получил…

Лия пожала плечами.

- Вы ошибаетесь, насчёт отечественной медицины, - мягко пожурила она очнувшегося Петра Ефимовича. – Вскоре и следа не останется от всех ваших хронических болезней. Гарантирую.

Гальперин-Карагодин пристально посмотрел ей в глаза.

- Стыдно так шутить, девушка! – покачал он головой и отвернулся к стенке.

- Я не шучу, - услышал он её голос. – Это моя обычная работа. И, поверьте, через три дня вы будете, как новенький пятак. Так когда-то говорили наши предки.

В этот момент в палату молодой человек в голубом одеянии вкатил какой-то аппарат. Поклонившись Висмару и Лии, медик сказал, будто солдат в армии:

- ТПР-320, телепатический радар, доставлен по вашему приказанию. Могу быть свободным?

- Можете, - подтвердил врач-мужчина.

- Уберите эту хреновину! – забеспокоился Пётр. – Я в июне уже проходил флюрографию! Не надо меня лишний раз облучать…

- Спокойно, пациент, - ледяным голосом проговорил Висмар и направил антенну аппаратав сторону головы Карагодина. – Вам напрягаться не надо. Эта умная машина считает всю информацию о вас и представит нам её на экране в тех картинах, которые  навечно запечатлели нейроны вашего мозга в его подкорке. Ясно?

- Не ясно, - прошептал Пётр. – Это что, детектор лжи?

- Нашли что вспомнить, - странно хмыкнул доктор Висмар. – Это не музейный эскпонат, который вы упомянули. Это ТПР нового поколения. Сам снимает, сам монтирует и показывает узловые моменты вашей судьбы. Сейчас он вас на время усыпит, а через час разбудит. К этому времени мы уже будем знать вас как… как…

- Как облупленного, - подсказал Пётр врачу нужное слово и тут же уснул,  будто провалился в тёплую розовую вату.

 

Через час, когда Гальперин-Карагодин проснулся, он увидел на экране ТПР-320… свою жизнь. Закадровый механический голос перечислял все тёмные делишки Петра Ефимовича, до которых не смог докопаться даже неподкупный следователь Петухов. И всё это было проиллюстрировано документальными кадрами его собственной памяти.

- Вот и вся  ваша подноготная, как говорили в позапрошлом веке, - услышал он резюме Висмара. – Теперь понятно, почему  ваш пациент, Лия, так стремился уйти из своего мира, чтобы в него вернуться, но под другой фамилией…Гальприным, по фальшивому паспорту.  Хотя от себя не скроешься, не смоешься… Вернулся бы всё тем же человеком, с натурой Петра Ефимовича Карагодина,  человека, склонного к преступным деяниям.

«Раскусили, сволочи! – мелькнуло в голове Петра. – Это что за видео из моей головы? Как это возможно?!. До чего же наша наука дошла, ёк макарёк!»  

- Какое сегодня число? – тихо спросил Карагодин, понимая, что претворяться Гальпериным после такого документального «кино» из кадров его памяти  - дело бесполезное.

- Сегодня, Петя, 9 сентября, - сказала женщина, выключая телепатический радар. – 9 сентября 2119 года. Перейдём на «ты», крестничек?

Пётр Ефимович подскочил на своём койкодроме.

- Шутить изволите, господа врачи?!. Под шизойда подводите, чтобы упечь в психушку? Я что, век в сидячем гробу просидел?!. Тихий ужас… А вот вам, крестный папаша!

И он показал кукиш невозмутимому Висмару.

- Вот вам! Хрен у вас что получится, костоправы чёртовы!..

Висмар молча выслушал ещё ряд нецензурных оскорбления в адрес работников здравоохранения  и буднично сказал своей коллеге:

- Немедленно перемещаюсь в свой кабинет, коллега!  До вечера буду у себя.  Так что работайте с этим субъектом сами. Удачи вам, Лия, и ангельского терпения!

С этими словами он исчез из палаты, будто его здесь и не было.

- Телепортировался, - пояснила женщина, перехватив удивлённый взгляд своего пациента.

- Так какое время на дворе? – тихо спросил Пётр, думая, что сходит с ума.

- 9 сентября 2119 года, - ответила женщина. – Ровно сто лет назад вас погребли по древней технологии тибетских мудрецов. А сегодня утром, когда археологи снимали культурный слой в северо-западном районе Гравитонграда, где будет построена большая станция по производству антивещества, случайно вскрыли вашу могилу. Нашли и металлическую табличку, по которой удалось установить, что вы были похоронены в позе лотоса 9 сентября 2019 года. Значит, найдены ровно через сто лет. Археологи были удивлены, что вы выглядели, как живой человек. Ваши ткани не были подвержены даже малейшему разложению. Они тут же связались с нами. И вот вы у нас, в Центре генетической инженерии Гравитонграда… Тут мы вас и вернули в мир живых. А наш телепатический радар выдал нам всю истинную информацию о вас и ваших деяниях, в том числе и положительных, продемонстрировав своеобразное кино, смонтированное из самых памятных событий вашей не такой уж длинной, но весьма  бурной жизни.

- Стоп, машина! – оборвал женщину Петр Ефимович. – Какой такой Гравитонград? Меня должны были закопать на трое суток на старом кладбище Краснослободска…

- В 2095 году Краснослободск решение Высшего Совета РОСИС был переименован в Гравитонград.

- Почему в него? – не понял Карагодин.

- Потому что именно в нашем городе впервые в мире нашёл своё практическое применение гравитон, - пояснила Лия. - Это такая элементарная частица, переносчик гравитации в теории квантовой гравитации, без которой была бы невозможна практическая телепортация человеческого тела из одной точки пространства и времени в другую. Понятно?

- Ни хрена не понимаю, извините, - простонал Карагодин, трогая пальцами свой укороченный нос (не начал ли расти, регенерировать то есть?).

- Другими словами, мы теперь можем перемещаться мгновенно в любую точку планеты.

- И не нужно ни автомашин, ни ракет?

- Вот именно, Петя!

- А как вас зовут?

- Лия. Я генный инженер первой интеллектуальной категории.

- Можно я вас буду называть Лилией? Это мой любимый цветок… в прошлой жизни, в том, моём, времени.

- Конечно, можно, Пётр, - улыбнулась  Лия и погладила руку Карагодина.

- А тот мужик, он что,  ваш начальник?

- Висмар? Он генный инженер высшей категории, руководитель спецлаборатории. Благодаря его уму и воплощённых в жизнь идей этого гения, вы, то есть ты, Петя,  без осложнений вернулся к полноценной жизни.

- Полноценной?

- Нос через несколько часов восстановится полностью. И все хронические болезни уйдут из вашего 39 летнего организма.

- А вам, Лиля, сколько лет, простите?..

- Я родилась в 2059-м. Сейчас 2119-й. Посчитайте сами, потренируйте свою оперативную память…

Карагодин подсчитал и удивлённо ахнул:

- Никогда бы вам столько не дал!.. Самое большое - лет 30, не больше.

- Спасибо. Генная инженерия не стоит на месте.

- А что со страной, с Россией? У нас по-прежнему дикий капитализм? Расслоение общества, ОПГ, олигархи, утечка капитала, бесконечная борьба с коррупцией, бессмысленные реформы и  прочее, прочее? Век, что я пролежал в земле-матушке,  это ведь не так и много для древней Руси… Не так ли?

Лиля покачала головой с красиво уложенными волосами, деликатно не согласившись с мнение своего «крестника».

- Прогресс, Пётр, идёт с постоянным ускорением, - ответила она. – Сегодня наш один  год  технологического и научного развития равняется пяти годам вашего времени.

- За век, наверное, накопилось немало новостей? – улыбнулся своей спасительнице Карагодин.

- Постепенно буду вводить вас в курс этих новостей. Сразу не буду загружать ваш мозг, но начинать когда-то надо…

- Начинай, Лилия, - попросил он и дотронулся до белой одежды генного инженера первой категории.

  - Вскоре после твоего погребения, - начала свою лекцию Лия, - в стране случился социальный катаклизм. Людей задушила бедность и социальная несправедливость. Слава Богу, обошлось без бунта, бессмысленного и жестокого. Но революция всё-таки произошла. Интеллектуальная революция. Генная инженерия, благодаря открытой ещё в двадцатом веке Частице Бога, сделала своё благое дело. Русские люди стали  очень быстро во главе мировых интеллектуалов. Вот что значит, уделять внимание фактическому, а не фиктивному развитию научной деятельности в стране.  Короче, мы стали умнее. И это сказалось на всём. В том числе  и на социально-политическом устройстве общества.

- Частица Бога? – поднял глаза на генного инженера Пётр. – Что-то я уже об этом слышал ещё до своего погребения…

- Конечно, слышали, Петя! – воскликнула Лилия. - Открытие бозона Хиггса стало одним из самых главных открытий 21 века. Именно  это открытие позволило нам, уже в 22 веке, понять, как устроен мир. Если бы не было бозон Хиггса, то все элементарные частицы были бы безмассовыми, как фотоны, а значит, не было бы ничего того, что мы сегодня имеем в РОСИС. Скажу больше, не было бы сегодня  и всей Вселенной. Поэтому элементарная частица бозон Хиггса и получила второе имя – «Частица Бога», так как основа мироздания лежит именно там.

Карагодин спустил ноги с кровати и почесал век не мытую  голову.

- Мда-а, - промычал он. – Мы, Лилия, этого в школе не проходили. А если попроще? Как вы можете перемещаться в пространстве и времени, а?

- Элементарно, Петя, - улыбнулась Лия. – При помощи небольшого устройства «Гравитон». Чтобы оно работало, требуется огромное количество энергии. Ни ядерной, ни даже термоядерной энергии не хватало для запуска «Гравитона». Ничего не получалось, пока в 2115 году наши учёные не получили антивещество. Висмар, которого ты видел, предполагал в своей теории, что в ядре атома есть антинуклоны, а в оболочке атома – позитроны. И когда научились сталкивать их, чтобы они взаимодействовали, это и привело к выделению огромного количества энергии. Управляя этой энергией, мы в РОСИС первыми в мире получили возможность практического применения  огромной энергии, получаемой при столкновении антивещества с веществом в небольшом аппарате «Гравитон», который и позволяет нам моментально  перемещаться во времени и пространстве.

- Значит, вы можете отправить меня… обратно? В живой мир 2019 года?

- Элементарно, Пётр.

- Прошу вас сердечно – не надо этого делать…

Лия помолчала и ответила:

- Такие  глубокие телепортации совершаются только по решению Высшего Совета РОСИС… Я только исполнитель… Генный инженер первой  интеллектуальной категории…

Карагодин помолчал, переваривая  услышанное. Потом задумчиво спросил:

- А что такое РОСИС?

- Перевести аббревиатуру?

- Вот именно. Я покидал РФ, а теперь какая-то РОСИС…

- Российское Общество Социально-Интеллектуальной Справедливости. РОСИС сокращённо. Звучит?

  - Звучит… И в моё время многие аббревиатуры не то что звучали – гремели-таки… Но оказалось, что гремит лишь то, что пусто изнутри.

Лия с интересом посмотрела на своего подопечного.

- Да вы  таки философ, Пётр.

- Меня вот ещё что занимает…Вы с Висмаром в белых одеждах, как египетские жрецы, а тот парень, что притащил в палату этот чёртов детектор лжи, или как он там называется, был в голубом…Это что,  дрескотт такой?

- Понимаю, - кивнула Лия. – Это установленная Высшим Советом Справедливости дифференциация по внешнему признаку.

- Дифференциация? Кто главнее, тот весь в белом, а остальные в чём?

- Как бы тебе, Петенька, это объяснить попонятнее, - задумалась милая женщина. – После экологического кризиса в России…

- А что, был и такой кризис? – удивился Карагодин. – Мало нам экономического…

- Был, был… Его последствия и сейчас нет-нет, но дают знать о себе… За 49 лет аренды сибирской тайги, наших территорий до Уральского хребта китайцы с благословения алчных чиновников опустошили, загадили и обезлесили  значительную часть России. Они и сейчас там проживают, хотя пришлось силой вытворять их кампании с прибрежных территорий Байкала, из Иркутской области, депортировать с территорий Приморья…Вы, начиная с 90-х годов 21 века, закрыли более 80 тысяч промышленных предприятий, а довели окружающую среду до экологического кризиса. Это, прости за прямоту, парадоксальный и печальный результат. Умудриться нужно… Так что китайская экспансия плюс своя безалаберность – вот и кризисная ситуация.

- Так с Китаем мы, кажется, были на короткой ноге. Мир, дружба, экономическое сотрудничество и всё такое…

- Это «всё такое», дорогой мой крестник, и довело страну до страшной экологической катастрофы. Байкал удалось спасти только сравнительно недавно – его воды были отравлены аммонием и прочей химической дрянью.

- Я ещё  про дифференциацию в одежде интересовался…

- Это тесно взаимосвязано с нашим политико-экономическим государственным устройством РОСИС – Российского Общества Социально-Интеллектуальной Справедливости. Более справедливого решения, поверь, трудно найти, продолжала  свою просветительскую работу Лия. -  Когда после социального взрыва в вашей – и, разумеется, нашей – стране произошла интеллектуальная революция, учёные вмешались в ДНК поколений, то получилось, что умные стали намного умнее, можно сказать,  гениями стали… Интеллектуальные середнячки поднялись до уровня очень умных. А дураки, которых, прости за прямоту, всегда у нас было немало, практически не прогрессировали в своём интеллектуальном развитии. Высший Совет Справедливости в те  революционные времена ввёл самую справедливую социальную формулу распределения благ в РОСИС: от каждого – по уму, каждому по его интеллектуальному вкладу в общее дело. Наибольший вклад, конечно, у гениев интеллектуальной революции. Они получили белоснежные одежды самого модного  и функционального покроя. Просто  «умные» - это бывшие середнячки-троечники - перешли в разряд обслуживающего персонала и получили, стало быть, голубую униформу.

- А дураки? Бывшие дураки, которые, как ты говоришь, слабо прогрессировали? – со смехом спросил Пётр.

- Увы, те получили статус «ненужных обществу людей». И Совет постановил этой категории общества ходить только в жёлтом.

- И это «общество справедливости»?

- Высшей справедливости, - уточнила Лия. – Лишних людей после интеллектуальной революции оказалось немало. К тому же тогда делали ставку на роботов, искусственный интеллект, который активно, нет – агрессивно внедрялся во все сферы жизни обновлённого государства… Но мы не отправили «лишних людей» в резервации на Луну или Марс. Нет. Мы их содержим, даём определённые набор благ и продуктов питания. Они полноправные члены РОСИС, но – и это, я думаю, справедливо – получают «жёлтые» из общего «котла» поменьше благ и преференций, чем члены общества Справедливости второй категории. И  уж намного меньше общественных благ имеют «лишние», чем  высшая категория гениев, прогрессирующих интеллектуалов. На людях в белом держится вся мощь нашего возрождённого государства. Они и слава и опора РОСИС.

- Значит, и на тебе, Лилия, тоже страна держится, - улыбнулся Карагодин. – Ведь ты тоже в белом…

- Наверное, - засмущалась молодая женщина. -  Так решил Высший Совет Справедливости, который ежегодно проводит переаттестацию членов общества.

- А я-то думал, что в будущем за человека всё будут делать умные машины, роботы с искусственном интеллектом…

- Это была наша роковая ошибка, которая могла стоить жизни всему человечеству, - вздохнула Лия. – Искусственный интеллект на определённом этапе своего развития посчитал человека, создавшего его самого, не только своим конкурентом, с которым он постоянно соперничал, а – врагом номер один. В 2081 году разразилась большая война интеллектуальных биомеханических и интеллектуальных машин против человечества. Четыре года мы воевали на всех открытых и тайных фронтах, но, слава Богу, победили. С тех пор машины выполняют у нас самую примитивную и тяжёлую в физическом плане работу.  И первая категория общества ревностно следит за тем, чтобы «бацилла машинной гордыни» больше не поражала электронные мозги наших неодушевлённых и «в меру» (это ключевое слово) умных помощников.

- Значит, роботов вы заменили людьми в жёлтых одеждах и частично людьми второй категории? Так я понимаю? И это, по-вашему,  и есть  высшая социально-интеллектуальная справедливость?

По красивому лицу Лии пробежала какая-то волна. Было видно, что вопросы Петра Ефимовича были ей неприятны.

- Эта тема сложна и болезненна для любого общества, - сказала она. – Сменим её, Пётр.

- Хорошо, - согласился Карагодин, чувствуя, как в нём просыпается дух противоречия, вечный двигатель любого заядлого спорщика. – А что с Америкой? Точнее с США?

- Ох, Америка, - вздохнула Лия. – Йеллоустон всё-таки рванул. Не так сильно, как предсказывали в ваше время, Пётр. Но это была трагедия не только для Штатов – для всего мира. Последствия уже устранены, но такой страны как США больше нет. После извержения Йеллоустона она распалась на отдельные независимые штаты. Сепаратизм, неуёмная жажда властвовать и повелевать погубили некогда первую экономику мира, как когда-то погубили они и СССР. О той стране наши дети многое знают из школьных исторических курсов. Дело  с образованием в стране пошло в гору после того, как мы отказались от чуждой пытливому русскому уму тестовой системы, вспомнив про золотые крупицы опыта советской школы. Подражатели многих стереотипов США отбросили страну лет на сорок назад. Теперь это история, о которойт надобно не забывать, а извлекать уроки, работая над ошибками. 

- Значит, Ванга была не лжепророком, - прошептал Карагодин. – Баба Ванга была права…

- Что вы говорите? – не поняла Лия.

- Да нет, это я так… про себя, - ответил Пётр. – А что с самостийной Украиной, чья граница недалече  от моего родного Краснослободска?

- Нет на карте такого государства - Украина, - сказала Лия. – Большая часть народов этой страны получила паспорта РОСИС и стала частью нашего общества. Националисты присоединились к Речи Посполитой, как переименовала себя Польша.

 

В палате мягкий, приятный для глаз молочный свет сменился на мерцающий голубой.

- Не пугайся, Петя, - погладила руку Карагодина Лия. – Это идёт восстановление и лечение вашего организма. И аппаратура, которая этим занимается, показывает, что первый этап вашей социально-медицинской реабилитации успешно завершён.

Карагодин дотронулся до своего бедного носа, пострадавшего при борьбе с псом и радостно заметил:

- А он действительно восстановился! Регенерировался, чёрт бы его побрал!..

- Да, процесс пошёл очень интенсивно, - подтвердила Лия. – Темпы удивили даже меня. У вас превосходные гены, Пётр! Прекрасная наследственность. И это сказывается на скорости регенеративных изменений в тканях в самую лучшую сторону.

- Мой дед, Лиличка, землю пахал и подковы голыми  руками гнул! – воскликнул Пётр, поглаживая восстановившийся  нос. – Мы, слободчане, здоровьем с рождения не были обижены. Вот вам и результат налицо.

- Прекрасный результат, - ощупывая новый нос своего подопечного, улыбаясь, сказала генный инженер первой категории. – Если так пойдёт дело, то ещё через час будете в отличной спортивной форме. Хоть на луну вас запускай, хоть на Марс…

- А вот «запускать» меня никуда не нужно, - перебил Лию Карагодин. – Нам и тут, дорогой мой человек, неплохо.

В палате раздался ровный голос  Висмара:

- Лия, вас с уникальным экземпляром из прошлого ожидают в Высшем Совете Справедливости. Сам Светозар Бессменный хочет побеседовать с гостем из прошлого.

После этого сообщения  Висмара милое лицо Лии моментально преобразилось. Оно посерьёзнело, что ли. Но эта серьёзность совершенно не портила её ослепительной красоты, которой на протяжении всей их долгой беседы  открыто любовался Пётр. Он боялся себе признаться, что именно о такой умной, красивой и нежной женщине  мечтал всю свою сознательную жизнь. В какой-то момент у Карагодина, к которому будто пришла вторая молодость, мелькнула шальная мысль: «А ведь ты, старик, влюбился по уши!». И Лия, кажется, телепатически  прочитала эту тайну, бросив на Петра многозначительный и чувственный взгляд.

- Собирайся, Петенька, да побыстрей! Сам Светозар Бессменный ждёт нас в своей резиденции!

- А это далеко? – задал глупый вопрос Карагодин, но, вспомнив про моментальную телепортацию, которую обеспечивает каждому члену общества маленькая коробочка под названием «Гравитон», шлёпнул себя ладонью по покатому лбу.

Лия протянула ему индивидуальный «Гравитон», работавший на  мощнейшей энергии, получаемой при соприкосновении микроскопического количества антивещества и веществом.

- А в какие одежды ты меня нарядишь, Лиля? – спросил Пётр.

- Вы останетесь в своём костюме 21 века, - ответила сотрудница лаборатории Висмара. – Так было решено. Ведь вы будете находиться в РОСИС в статусе исторического экспоната.

Карагодин даже присвистнул, услышав про свой  статус в обществе Высшей Справедливости.

- Хоть горшком назовите, только в печь не ставьте, - с юмором произнёс он, молитвенно складывая ладони.

- В печь, будьте уверены, Пётр Ефимович, ставить не будут, - улыбнулась в ответ Лия.

 

***

 

Светозар Бессменный, к которому Лия вошла с вдохновенным и одновременно почтительным выражением своего прекрасного личика, оказался мужчиной, которому Карагодин, по меркам своего века, дал бы лет 65 – 70. Он был маленького росточка, с уже обозначившейся лысиной на крупной голове. Одет Светозар был в ослепительно белый наряд с пурпурной окантовкой по краю воротника и широких манжет балахона, который, казалось, светился изнутри чудесным мерцающим светом. «Как новогодняя ёлка», - невольно подумалось Карагодину. Светозар, прочитавший это нелестное сравнение в голове пришельца из прошлого, чуть притушил внутреннее свечение своего ослепительного балахона.

- Здравствуйте, - с порога сказал Карагодин. Лия легонько ущипнула его за локоть, и Пётр вспомнил, как его наставница учила его обращаться к Светозару.

- Доброго и справедливого дня, Ваше Справедливое Высочество! – поправился Карагодин, изобразив на лице достаточное количество  вежливого почтения к главе  Первого  в мире справедливого государства.

- Не напрягайтесь, мой друг, - сказал Светозар, привстав с трона и протягивая маленькую короткую ручку Петру. – Я хорошо читаю мысли и всё уже про вас знаю. Висмар прокрутил мне кино вашей памяти. И скажу честно, я был несколько удивлён, что долгожданный гость из прошлого оказался замешен в делах и делишках самого страшного для любого государства, справедливого или не очень, коррупционного характера. Коррупция – это ржа, которая разъедает ум и подрывает основы. Не так ли, уважаемый экспонат? Или вы не согласны со мной?

- Что вы, что вы! – поспешил заверить Светозара Карагодин, боясь, что этот сияющий  дед тут же отправит его обратно, в Краснослободск 2019 года. - Вы абсолютно правы, Свеьтлейший и Справедливейший!  Бес меня сто лет назад попутал. Слаб человек… И потом, в моё время, редкий чиновник не брал… Знаете, Ваше Справедливое Высочество,  трудно быть у воды и не напиться…Каюсь, ваше превосходительство, каюсь…

- Это хорошо, что не врёте, не отпираетесь, - уже мягче проронил глава государства Социально-Интеллектуальной Справедливости. – Пусть не совсем искренне, но смело признаёте кое-какие свои ошибки. Ключевое слово вашей речи – «каюсь». Надеюсь, что вы осознали и поняли.

- И я надеюсь, - кивнул Пётр Ефимович. – На лучшее надеюсь. Так уж мы устроены, россияне…

Светозар задумался и встал со своего трона.

- Что же нам с ним делать? – обращаясь к Лие, спросил он  генного инженера и самого себя. – Преступления коррупционного характера в государстве Справедливости не имеют срока давности, но он совершил свои проступки и преступления в совершенно другом обществе и, что самое важное, - в другое время. Сто лет тому назад. Значит, мы не имеем права его наказывать и ссылать в резервацию  на Луну для исправления…

- Спасибо, Ваше Высочество! – промямлил Карагодин, виновато глядя в белоснежный пол, сделанный из какого-то удивительного полимера. – В моём времени говорят, повинную голову меч не сечёт…

Светозар встрепенулся, услышав эти слова пришельца из прошлого.

- Ага, это выход! Отправим его назад. Обследуем и отправим. Пусть там, в 2019-м, и решают судьи Краснослободского городского суда – виноват ли наш незваный гость и насколько. Пусть там рубят ему голову или милуют по действующим на то время законам… Это их дело. И их справедливое право.

- Не надо обратно! – взмолился Карагодин. – Не надо, ваша честь! Туда для меня дороги нет… Я вам ещё тут пригожусь. У меня опыт руководителя города с многотысячным населением, почётная грамота от губернатора и благодарственное письмо  нашего президента… Я хороший хозяйственник. Могу у вас ь хоть завхозом, хоть этим, прокажённым в жёлтом рубище… Только не отправляйте обратно, ваше высочество!

Светозар Бессменный заходил по кабинету мелкими шажками. Его ослепительный наряд стебал по глазам Карагодина своей девственной чистотой.

- Что мне с ним делать? – опять спросил Бессменный Лию. – Я ведь не могу ему дать даже статуса «лишнего человека». Наши «лишние» хоть и лишние люди для высокоинтеллектуальной цифровой промышленности, но они, по крайней мере, чисты перед законом! И потому получают определённый набор благ и продуктов на справедливых основаниях… Но в данном случае меня просто не поймут не то что «гении» и «голубые интеллектуалы», «жёлтые» на очередной открытой линии «Встречи с моим добрым народом» забросают  меня, бедного, своими колкими вопросами… Как пить дать, забросают! Позора  не оберёшься… Нам такой пиар не нужен, имидж справедливого правителя  – всё, остальное, как говорил мой дед, приложится.

Пётр Ефимович что-то затараторил в своё оправдание, но Светозар лишь махнул рукой на аргументы самозащиты.

- Не надо, не надо, голубчик! Я уже вам говорил, что прекрасно читаю мысли. Вы для меня – открытая книга… Всё! Я закрываю последнюю страницу.

В помещении, наполненном животворным  целебным воздухом здоровья и справедливости, повисла напряжённая тишина.

- Я считаю, Ваше Справедливое Величество, да простится мне моя смелость, что я посмела вмешаться в ваш мудрейший и справедливейший монолог, -  горячо начала Лия, глядя в глаза лучезарному Светозару Бессменному, - но мне кажется, что пришелец из прошлого мог бы – разумеется, с вашего согласия, Ваша Светлая Справедливость! – получить статус исторического экспоната в национальном музее РОСИС… Простите за дерзость, светлейший и справедливейший!

Свветозар плюхнулся в кресло, постучал костями пальцев по подлокотнику.

- А вы, милейший, - обращаясь к Карагодину, сказал глава Высшего Совета Справедливости, - вы-то сами согласны поработать  музейным экспонатом? Это двенадцать  долгих часов за витриной, вас будут трогать школьники, щипать  за ягодицы шаловливые студентки Академии Интеллекта… И вам придётся отвечать на бесконечные вопросы посетителей. На все темы. Даже самого интимного характера. А если вы будете молчать, наши люди прочитают ваши мысли. Ха-ха-ха… И всё тайное тут же станет явным.

Карагодин задумался.

- А какую зарплату положите… как экспонату нацмузея? – спросил Пётр Ефимович.

- Экий вы меркантильный человечишко! – снова вскочил с трона глава Высшего Совета. – Нет в РОСИС денег. Нет, но мы держимся, по совету одного господина. Прекрасно держимся, хотя уже лет пятьдесят как отменили денежное обращение в стране.

- Да как же вы ещё живы? – удивился Карагодин. – Без денег, а живёте? Как это?

- А вот так! – радостно воскликнул Светозар, подбегая к Петру и заглядывая ему в глаза. – Это мой скромный интеллектуальный вклад, моё ноухау, как выражались в прошлом веке. Управление Высшего Совета растиражировало мой уникальный счётчик учёта интеллектуального вклада члена общества в благосостояние государства. Малюсенький такой чип,  я бы сказал, чипчик, вживлённый в руку под кожу, который с точностью  атомных часов показывает отдачу каждого. От каждого по уму, каждому – по его вкладу! Всё гениальное, как известно, просто. И я тут особо не заморачивался с этим изобретением. Деньги – зло, чип – добро. Его никому не придёт в голову украсть, подделать. Бессмысленно. Он покажет до микрона, сколько ума и сообразительности вы вложили в дело, которое вам поручили. И по вашему вкладу вам отпустятся блага и прочие удовольствияю. Справедливо?

- Очень, очень справедливо, ваше благородие! – воскликнул Пётр Ефимович. – Восхищён вашей гениальностью и справедливостью! Только не отправляйте обратно, ваша честь!..

Светозар подошёл к Карагодину поближе, погладил его по голове, дотронулся пальцем  до кончика нового носа Петра.

- Вот, и нос вырос новый! Ха-ха-ха! Да вы опять с носом, голубчик! – рассмеялся глава Высшего Совета Справедливости. – И здоровье ваше, судя по показателям вот этого приборчика, как у первого в мире космонавта Гагарина! Забудьте об эпилепсии, гриппе и мигрене,  о диарее и артрите,  как о дурном сне.  Наша система невидна глазу, но она превосходно работает. Постоянно работает в помещениях на всей огромной территории РОСИС. Идите и работайте музейным экспонатом!

Он бодро развернулся на каблуках своих белоснежных туфель в сторону Лии.

- А ведь мне мой прессекретарь предлагал санировать его мозг по программе «Чистый мозг, чистые помыслы»… Раз, два – и никаких дурных наклонностей. По этой программе мы всех своих наркоманов и  алкашей излечили.

- Но это, простите, ваше Справедливейшее Высочество, самый радикальный, но не слишком гуманный метод, - тихо возразила Лия. – Да, после применения этой программы стираются и дурные помыслы, привычки, но  вместе с ними стирается и сама личность. Остаётся чистый лист бумаги, на котором ещё неизвестно что будет написано. Нет личности – нет гражданина.

- Знаю, знаю, голубушка! – перебил генного инженера Светозар. – Программу нужно дорабатывать. После санации мозга получаются преданные, но какие-то недоделанные граждане, смотрящие на всё через розовые очки.  А ведь не всё хорошо, что розово! Прессекретарь так не считает, но это его справедливое право. Последняя прямая линия с моим добрым народом показала, что  нашим гениям ещё работать и работать, совершенствуя программу санации. Есть куда двигаться, справедливая  умница вы моя, есть! Движение в жизни и науке – это и есть сама жизнь.

- Не надо санации! – упал на колени Пётр. – Пожалейте мои глаза. Я ненавижу розовый цвет. Это цвет лесбиянок и гламурных проституток. Его Ольга любит, моя бывшая супруга, наставившая мне ветвистые рога… Ненавижу розовых!

Светзар замахал руками, глядя, как отвешивает поклоны проситель.

- Ну, ну, мой друг, полноте! Я вас не собираюсь санировать… Собирался, а  ваша крёстная мать, вернувшая вас в мир живых,  красавица Лия, меня  отговорила. Так ведь, моя справедливая умница?

- Именно так, Ваша Справедливая Светлость! Наша Наичестнейшая Совесть! – эмоционально заговорила Лия. – Я вижу, что Петя, Пётр, наш гость из прошлого, сегодня охвачен самым светлым и чистым на земле чувством – любовью… Она, Любовь, о которой он мечтал всю свою жизнь, уверена, сделает его лучше и чище… Она избавит его от пагубных поступков и дурных наклонностей.

Знаю, знаю, - ответил Светозар. – Читаю в вашей милой головке, что влюблён пришелец именно в вас. Поздравляю! Его, конечно… Но вы же знаете, Лия, что по Кодексу Вселенских  Нравственных Законов,  бессмертному Учению Христа, моих подзаконных актов, каждый человек должен пройти испытание скорбью. Только это испытание, если он его с честью выдержит, приведёт пришельца к чистоте помыслов, а затем уже и в Светлый Мир Социально-Интеллектуальной Справедливости. В наш с вами мир.

- Он пройдёт через испытание скорбью, - уверенно ответила Лия. – Через тернии к звёздам, через скорбь – к радости жизни. К вечной Любви, завещанной нам самим Господом Богом.

  - Идите, дети мои, - поднял руку Светозар и устало опустился в кресло. – Годы берут своё… Я ведь родился в год смерти этого человека… Сто лет тому назад. Пора уже в очередной раз омолаживаться в вашей лаборатории, моя справедливая умница и красавица. Пора… С сим и прощайте!

 

***

           

  Три дня проработал Пётр историческим экспонатом в национальном музее РОСИС. Всё сложилось так, как и предсказал прозорливый Светозар Бессменный. На четвёртый день Карагодин взмолился:

- Всё, Лиличка! Больше не могу… Лучше удавиться, чем по двенадцать часов кряду выстаивать на постаменте, где тебя лапает каждая интеллектуальная сволочь и задаёт свои умные вопросы, на которые у меня нет ответов… Всё, отправляй меня обратно, в 2019 год. Лучше колония, тюрьма с молчаливыми хмурыми зеками, чем это интеллектуальное издевательство над живым экспонатом!..

Лия поцеловала в холодный лоб своего подопечного, с печальной нежностью сказала:

- Я знала, что этим всё кончится, милый…

- А ты отправляйся со мной, любимая! – нашёлся Пётр. – Устроишься в какое-нибудь НИИ, младшим научным сотрудником… Будешь ждать меня из колонии. Мне много  теперь не дадут. У меня  теперь чистые помыслы…

- В НИИ  Краснослободска на должность МНС? – печально улыбнулась Лия. – На четырнадцать тысяч в месяц? При такой несправедливой зарплате даже волшебная формула «денег нет, но вы держитесь» не работает…

Пётр понурил голову, но быстро нашёл альтернативное решение.

- Знаешь, - сказал Карагодин, -тогда жди меня здесь, в Гравитонграде.  Ты же мне подаришь индивидуальный  телепортатор «Гравитон»? Без которого я не смогу возвращусь в 2019 год… И спрячу  заветную коробочку в тайнике. А когда отсижу срок, пройду испытание скорбью и буду очищен окончательно, то найду подаренный тобой телепортатор и снова окажусь в вашем времени, в 2119 году! И встречусь с тобой, чтобы уже никогда больше не расставаться…

- Ты же не хочешь работать живым музейным экспонатом, мой милый Петя… - начала было Лия, но Пётр перебил её:

- Ничего, стерпится – слюбится… А потом, прошедшего испытание скорбью всегда за поворотом жизни поджтдает радость. Как заслуженная награда. Буду надеяться, что заслужу что-то посущественнее, чем служить в музее экспонатом из прошлого. Хочу быть настоящим. А главное – быть с тобой рядом. Рядом лет этак  двести, а то и побольше. Вы же работаете над существенным продолжением жизни человека интеллектуального?

- Работаем, любимый, - прошептала Лия и крепко поцеловала Петра в губы.

 

***

 

12 сентября 2019 года, ровно в полнось, Пётр Ефимович Карагодин стоял у своей собственной могилы на  Краснослободском кладбище. В руках он держал подаренный ему «Гравитон», который и помог ему вернуться. Он задумчиво рассматривал чудесную коробочку, подаренную ему любимым человеком. Потом в лунном свете нашёл старый склеп, где  в тайнике хранился фальшивый паспорт на фамилию Гальперин.

Пётр усмехнулся, разглядывая ненужную ему подделку, и положил в укромное местечко свой индивидуальный телепортатор. До  своих лучших времён. Потом вздохнул здоровой грудью ночного воздуха тёплого в этом году сентября и сказал вслух:

- А  всё-таки хорошо жить на этом свете, господа!

На клумбе в лунной дорожке спал его любимый цветок.

- Лилия, - прошептал Пётр и решительно зашагал в сторону Краснослободского отделения полиции.

 

 

2019 г.

Курская обл.

    

 

 

 

 

Нравится
10:50
28
© Александр Балашов
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.


Пользовательское соглашение