Путеводитель по сайту Отличия ЛитСалона от других сайтов

Бросить курить

Бросить курить

Отец пробовал бросать курить постепенно, но не получалось. Старался отвлекаться мятными конфетками. Мучился и срывался. Он был настоящим курильщиком – сам даже табак выращивал. Когда начал курить, не знаю - человек войну прошёл, тогда некурящих, наверно, почти и не было. Но однажды собрал силы духа и бросил резко.

 

Мне не очень удобно про это писать, тем более морализировать и поучать – ведь я некурящий, вообще не курил никогда. Ну, в школе баловались для показухи ментоловыми сигаретками. Как-то с другом купили по настоящей гаванской сигаре – хотели по высшему разряду насладиться, ведь образ преуспевающего человека обычно рисовался с сигарой в зубах. Какой там у него, у дяди Сэма, например, моральный облик, кого эксплуатирует, кому войной грозит – вопрос другой, но что он явно наслаждается, держа в зубах сигару, было видно на любой картинке. Это же скрытая реклама курения, побочный эффект политической пропаганды. Так вот, купили в главном табачном магазине сигары, пришли в лучший парк города, уселись на главной аллее, на удобной лавочке, посмаковали вкус ещё незажжённых тугих  скруток из экзотических заокеанских листьев. Вкус и запах, правда, очень напомнили обычные табачные листья, которые отец раскладывал сушить на газетах. Но мы предвкушали! И так закашлялись, так поперхнулись дымом, так стало муторно, что больше я ни-ни. Дружок, правда, курит и сейчас, а мне вполне хватило ударного тест-драйва.

 

А, вот, брат пробовал бросать куренье многократно и всегда именно резко. Постепенность – не его стиль. Вообще это был сгусток воли и решительности. Что задумывал, всегда выполнял, как бы ни было трудно. Решил – сделал! Крепок был духом и телом – первые разряды по плаванью, боксу и фехтованию. Легко ходил на руках. С курением, вот, никак не получалось завязать. Один раз он год почти держался, но… Попытки отчаянные были, драматические даже, а часто и забавные. 

 

Вот эпизод один. Тогда он в Курске жил, в Воронеж приезжал частенько, а я к нему мотался и на мотоцикле. Летом было дело. Мы с женой с юга вернулись. У неё отпуск кончился, а у меня ещё оставался. Уехал с другом на природу с палаткой. Через пару дней друга там оставил, а сам примчался на мотоцикле в Воронеж подкупить продуктов. Домой просто для порядка заскочил. Глядь - а там братишка мой любимый! Внезапно появился, тогда это легко получалось - ещё кукурузники летали на местных линиях. Он рассчитывал со мной пару деньков провести, на мотоцикле покататься, а я вроде как с другом завязан. Друга домой вернуть – неудобно, конечно. Зову брата присоединиться к нам, думаю, палатка вполне троих вместит. Однако чувствую, что вряд ли согласится, на одном месте сидеть он совсем не охотник, да и приятеля моего недолюбливал. Но что ещё могу предложить?

 

А брат предложением заинтересовался. Уточнил, нет ли там поблизости магазинов, и, узнав, что нет, к моей радости, согласился. Задумал он бросить курить – вот, в чём дело. Самые трудные первые дни с нами на природе перебьётся, а там легче вроде дело пойдёт. Отлично! Собрался быстро, но бутылочку портвейна захватить успел.

 

Прекрасно всё! Вот, мы уже на месте. Общаемся втроём и весело, и дружески. Вода в реке прохладновата – начало сентября. Но не беда, зато безлюдье полное, почти как летом солнце, приволье настоящее. А первый вечерок вообще отличный вышел. Костёр большущий развели и под лиловым небом купаемся в ночной реке, пьём мятный чай с портвейном, а прямо из Америки через транзистор Уиллис Коновер нас услаждает джазом. Брат был в ударе – рассказывал истории, читал стихи и даже в отблесках костра подпел разок транзистору. В палатке улеглись вполне комфортно, над анекдотами хохочем.

 

Неплохо начался и следующий день. Опять купались, по лесу гуляли. Грибов набрали, жарили. Но, вот,  под вечер братец стал сникать. Понятно всё, что происходит с ним, но так противно слушать, как нудно милый братец спорит с моим другом – и надо же, на исторические темы, дурацкая дискуссия всё про царей каких-то. А тут ещё беда – на другом берегу, прямо напротив нашей палатки, где пустой пляж уже закрытой турбазы, вдруг на полную врубают музыку. Большущий динамик прицельно направлен на нашу палатку. Мы в эпицентре шлягеров всяких, они, я вижу, брата жутко раздражают. Особенно Лесной олень, которого почаще повторяли:

 

        Умчи меня, олень,

        В свою страну оленью.

 

Меня удивляет, но почти не трогает этот мощный концерт в безлюдной местности, а брат заводится и не то в шутку, не то всерьёз предлагает разбить их динамик.  

 

- Да что ты, братец!

 

Но эти децибелы внезапно нарушили нашу изолированность, обесценили её и лишили задуманного лечебного действия:

 

- А можно там курево купить?

- Да нет там ничего и никого. Только сторож дурачится с музыкой.

- Есть тут работающие турбазы?

- Братишка, не сдавайся, пожалуйста!

- Ты не понимаешь!

 

Большая, круглогодично действующая база была как раз на нашем берегу, но вдалеке. Уговорил. Но это же капитуляция! Хмуро бредём по тропинке, а над нами, продираясь сквозь ветви кустов и деревьев, незримо реет белый флаг. Вот и турбазный ларёк. Продавщица как раз вешает замок на дверь, рядом стоят Жигули - муж собирается везти домой. Упрашиваем продать сигарет – она даже не отвечает. Облом.

 

Пытаемся хоть одну сигаретку сшибить у отдыхающих, но только двое встретились, оба некурящие. Полный облом.

 

Возвращаемся по берегу тоскливо. Никто даже не принял позорную нашу капитуляцию. По усмотрению теперь противник будет поступать! Небо в тучах. Хочу братишку я отвлечь, встряхнуть, но лишь на колкости всё нарываюсь. Плохо ему, лицо посерело.

 

Пока мы ходили, друг ужин приготовил, турбазное радио молчит, слава богу. Только поели, стал дождик накрапывать.

    

Сидим в палатке, слушаем стук капель. Не промокнет ничего – я всегда палатку накрываю полиэтиленом, закрепляю края прищепками. Рановато ещё спать. Брат мается. И тут, перекрывая шелест дождя, с удвоенной громкостью загрохотало радиовещание:

 

        Умчи меня туда, лесной олень!

 

Братишка перекривился: «Ну, не могу этого выносить!»

А динамик орёт:

 

        Со мной лесной олень
        По моему хотенью…
          

 

Спасать надо брата! Хоть как-то хочу ему помочь. Разделся, под дождём вытащил из мотоцикла плоскогубцы, речку переплыл, как диверсант, нашёл провод, идущий по кустам вдоль тропинки к турбазе, и перекусил. Даже для надёжности пару метров отхватил и выкинул подальше.

 

Вернулся, а там уже не до оленя лесного – жаркая склока опять про царей, но уже на грани личных оскорблений. Еле унял распоясавшегося братца. Транзистор включил – хоть известиями какими отвлечь. Но только треск оттуда – началась гроза, дождик в ливень переходит.

 

Улеглись спать. Уютно в сухой палатке во время дождя! Сейчас бы снова анекдотами заняться, забавные истории неспешно рассказать. Но брат ворочается всё, вздыхает. Спросил, далеко ли отсюда до дома. Далековато, километров пятьдесят.

 

- Утром отвезёшь?

- Отвезу, конечно. Спи!

 

Лежим молча, грозу слушаем. Молнии блещут сквозь палатку, громы грохочут. Когда показалось, что все заснули, брат вдруг вскочил и просто взмолился:

 

- Я уж не спрашиваю, любишь ли ты меня, но если хоть капельку уважаешь, отвези!

- Отвезу же. Что с тобой?

- Прямо сейчас! У меня там полпачки осталось.

- Уж за полночь. С ума сошёл! Смотри, как льёт!

- Умоляю! А то – пешком пойду.

 

Таким раздавленным я никогда не видал своего старшего брата. Всегда он был логичен и рационален, а тут – просто истерика. Так жалко его стало!

 

- Одевайся.

 

Друг отвернулся к стенке и с головой укрылся одеялом, ему-то за что достаётся такое наблюдать! Под ливнем завожу мотоцикл.

 

        И мчит меня олень

        По моему хотенью…

 

Сквозь завесу дождя, в которой напрочь теряется луч фары, по раскисшим тропинкам, по просекам лесным.

 

        Где сосны рвутся в небо,
        Где быль живет и небыль,
        Он мчит меня туда, лесной олень.

 

Под ливнем на мотоцикле – это, как в проруби студёной плескаться. Дома я сразу в горячую ванну нацелился, а братишка прямо в мокрой одежде ринулся к начатой пачке и жадно затягивался с очень виноватым видом, стараясь прятать глаза.

 

А вот ещё эпизод. Уже брат жил во Владивостоке, куда так просто не съездишь, но у меня туда командировка получилась. Утром встаю, а брат с женой уже на кухне, вид у него торжественный, изрекает:

 

- Ты присутствуешь при историческом моменте – я бросаю курить!

 

Сразу Лесной олень на ум пришёл, и выраженье моего лица, наверно, это показало, но брат невозмутимо:

 

- Зря ты морщишься. Это твёрдое решение.

 

Обычно он курил, что покрепче – Беломор, Приму, - а здесь распечатывает пачку каких-то дорогих сигарет и ритуально, неспешно выкуривает одну. Мы с его женой наблюдаем, но она как-то отрешённо к этому действу относится, без энтузиазма. Открыла форточку, я думал для проветривания, но брат сразу прикрыл и ещё одну сигарету быстро выкурил, потом даже третью начал, но, не докурив, скомкал красивую пачку, и картинно вышвырнул в форточку:

 

- Всё! Запомни этот день.

 

Да, день у меня выдался насыщенный, выступал на конференции. Вечером снова на кухне встречаемся. Дело было зимой, и брат со вкусом готовил согревающий глинтвейн, стихи читал, боролись мы, дурачились, пели, много смеха. И вдруг сникает он и неожиданно:

 

- Попробуем найти те сигареты?

 

Дааа… Опять белый флаг! Зима, мело весь день нещадно, с седьмого этажа летела пачка, а дом ведь на семи ветрах на сопке примостился. Однако же, пошли, обшарили периметр. Время позднее, магазины, конечно, закрыты, да их и нет поблизости. Киосков никаких тогда ещё не знали. И у прохожих не сшибить – их тоже нет, нет даже улицы нормальной – здесь хаотично все дома раскиданы на сопке. Опять нет шансов никаких найти нам курево.

 

Домой вернулись. Брат не успокоился, берёт пакет, и мы идём искать бычки – недокуренные сигареты. На лифте методично объезжаем все этажи и рыщем. Находим что-то, но не на каждом этаже. Соседние подъезды обошли – благо тогда они ещё никак не запирались. Кулёк наполнили почти.

 

Опять мы на кухне. Брат со знанием дела крутит «козью ножку» из газеты и набивает её табаком из окурочков. К моему удивлению жена взирает на это спокойно. «Козья ножка» изрядной получилась. Раскуривается с жадностью, и постепенно к брату возвращается так неожиданно испарившаяся умиротворённость, исчезает нехарактерная суетливость, опять спокоен он, великодушен, и даже вновь его любимые стихи звучат.

 

А утром жена отправляется купить сигареты. Опять ритуальное куренье, опять открывается форточка, жена уговаривает не выбрасывать, а просто спрятать подальше. Но пачка всё же вылетает из окна, он твёрдо верит в перелом крутой.  

 

Нужно ли говорить, что  вечером опять по этажам с кулёчком ездили?

 

        И мчит меня олень

        В свою страну оленью.

Нравится
13:30
425
© Николай Зубец
Загрузка...
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных.
18:32
Был у меня сослуживец. Степаныч. Заведовал телефонией во всем холдинге. Полковник ВДВ отставной, все горячие точки прошедший. Любил подымить. Но как-то раз пригласил его в курилку. «Серый, отвали, я больше не курю!»
Оказалось, на 8-е марта он нахерачился, и бросил. Уважаю.
18:35
+1
Круто, что на 8 марта!
03:03
Дык у него жена — подполковник милиции. Никакой логической связи в этом не усматриваю, просто.
Сам отставной майор МВД, печатал планы- курил, народ опрашивал — курил, по терактам работал — дымил. Нет сил бросить, хотя друзья и вопят: «Серега, бросай!»
10:17
+1
Успехов в этом трудном деле!

Все авторские права на произведения принадлежат их авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил ЛитСалона и Российского законодательства.

Пользовательское соглашение